К ВАШИМ УСЛУГАМ:
МагОхотникКоммандерКопБандит
ВАЖНО:
• ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ! •
Рейтинг форумов Forum-top.ru

CROSSGATE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSGATE » - перевернутая страница » Они не голые, они набросок!


Они не голые, они набросок!

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

ОНИ НЕ ГОЛЫЕ, ОНИ НАБРОСОК
https://pp.vk.me/c622431/v622431834/3024d/ztk1DlkaV90.jpg
[Marvel/X-Men]

Залезать в чужие вещи - это неэтично, нехорошо и вообще не к добру. Но что поделать, если эти вещи валяются в не предназначенных для них местах, а у нашедшего - пестуемая уже лет двадцать паранойя? Вот только о некоторых скелетах в чужих шкафах и просто содержании подозрительных папок с рисунками лучше даже и не догадываться... Ну и как ты будешь разбираться с подростковыми проблемами молодых мутантов, а, Эрик Леншерр?


Участники: Эрик Леншерр, Шон Кессиди, Чарльз Ксавье.
Время: между ЦРУ и битвой с Шоу на Кубе.
Место действия: особняк Чарльза Ксавье.

Отредактировано Sean Cassidy (2015-05-24 01:10:10)

+2

2

За последний месяц в жизни Шона Кессиди произошли весьма кардинальные перемены. Он успел распрощаться с мечтой изучать фауну Карибского моря, пожить в штаб-квартире ЦРУ и чуть не умереть за это время, начать спокойно относиться к периодическому присутствию чужого голоса в своей голове, а также привыкнуть не пользоваться железной посудой, варить кофе по просьбе сонного синего инопланетянина, помогать Хэнку тушить создаваемые им же локальные пожары, пятнадцать минут добираться из спальни до столовой и пользоваться просто баснословно дорогими вещами вроде стульев девятнадцатого века и сервизов из китайского фарфора. В особняке Ксавьера, где они теперь жили, вообще сложно было найти предмет, которому было бы меньше хотя бы двадцати лет. Профессор признавался, что никогда особо не занимался обустройством своего дома, а его мать с ума сходила по антикварным и просто старинным вещам. Шон думал, что он будет больше удивляться своему новому месту жизни, наводившему его на смутные мысли о туманном Альбионе (и именно поэтому занимавшему девять листов в его альбоме), но необходимость привести эту здоровенную махину в пригодный для проживания вид и бесконечный процесс уборки как-то очень быстро примирили его с с тем, что они живут в едва ли не самом старом здании всей округи.
Распорядок дня установился как-то сам собой. Львиная доля времени уделялась тренировкам, на которых потомок гордых ирландцев отчаянно пытался придумать, что еще можно делать с его способностью, кроме как бить стекла и оглушать людей. В свободные часы же он либо смотрел, как тренируются другие, либо читал что-нибудь из обширной библиотеки Чарльза, либо, что происходило чаще всего, занимал любую плоскую поверхность с целью что-нибудь нарисовать.
Как-то так вышло, что о своем увлечении он особо не распространялся. В школе ему пришлось столкнуться с тем, что одноклассники считали рисование не мужским занятием и частенько подкалывали его по этому поводу, в связи с чем горе-художник решил не выставлять себя в худшем свете еще и среди своих собратьев-мутантов (кажется, так Леншерр их называл?). О том, что Шон Кессиди может часами с энтузиазмом что-то чиркать на листе бумаги или же пойти на крышу в четыре часа утра для того, чтобы красиво изобразить рассвет, знали только двое: Алекс, который некоторое время жил с ним в одной комнате и потому успел побывать моделью и вдохновением для чужих художественных изысканий, и Хэнк, который увидел его с альбомом совершенно случайно и вместо того, чтобы смеяться, попросил нарисовать пару эскизов каких-то его научных штук. Эскизы, понятное дело, по большей части не получились, потому что с техникой Шон дела почти никогда не имел, но зато за время его попыток понять непонятное МакКой обзавелся заинтересованным, хотя и необразованным слушателем, а Шон - базовыми знаниями аэродинамики и целой кучей папок, которые Генри ему вручил, когда Кессиди в очередной раз смахнул на пол и рассыпал по всей комнате листы с набросками (была у него дурная привычка вырывать их из альбомов). Папки пришлись очень кстати, потому что Шон любил, когда его рисунки были рассортированы и аккуратно разложены в нужных местах.
Так что одним приятным солнечным утром Шон Кессиди сидел в гостиной, обложившись теми самыми папками, и раскладывал свои наброски, эскизы и уже совсем готовые работы на несколько неравных кучек. Он уже заканчивал, и большинство папок были заполнены и подписаны: в них Шон разложил рисунки из до-мутанского периода - ему казалось, что так будет правильнее и логичнее. Оставалось всего три стопки, с которыми он как раз и закачивал.
Стопка первая, самая маленькая, состояла из незаконченных работ, которые Шон собирался дорисовать. В ней наличествовали: недопокрашенная Рейвен, безлицый Хэнк и два Уестчестерских пейзажа, один из которых он начал как раз сегодня на крыше особняка.
Вторая стопка отправилась в папку, подписанную буквой "F" - законченные работы. Там были портреты, интерьеры, морские виды, Хэнк вниз головой и даже весьма удачная зарисовка с Алексом, красными обручами и безголовой статуей какого-то ЦРУшника, которую - зарисовку, не статую - Шон все собирался перерисовать на А3.
Третья же стопка, по объему бывшая в полтора раза больше двух других, вместе взятых, состояла из тех работ, которые нормальные люди обычно выкидывают: ненужных набросков и неудачных рисунков. Шон, однако, хранил их едва ли не с большей осторожностью, чем папки с буквой "F": в том, что касалось карандашей и красок, он был слегка перфекционистом, и не мог просто так оставить какой-то не получившийся рисунок, не попытавшись его переделать.
Возможно именно поэтому рассматривать неудачное всегда было интереснее, чем то, что получилось хорошо. Не скетчи с коралловыми рифами и неестественными тенями или специфической архитектурой особняка и заваленной перспективой, - нет, это как раз было скучно, - а, например, эскиз полуголого Алекса Саммерса. Чистовая, аккуратная, красиво раскрашенная версия Алекса без майки лежала среди готовых работ, но листик с наброском был дорог Шону в первую очередь из-за своей истории. Когда Кессиди попросил соседа попозировать для полу-обнаженки, Саммерс просьбу истолковал превратно и понес какую-то полную чушь про Оскара Уальда, портрет Дориана Грея, извращенцев и то, что он  совсем не такой, не-не-не. Шон сначала минут десять возмущенно втолковывал необразованному другу, что "Портрет Дориана Грея" - это книга, и вовсе даже не извращенная, а очень интересная и с глубоким смыслом, а потом еще пять - пытался сквозь смех объяснить, что ему просто раньше рисовать с натуры доводилось только себя, и он решил не упускать возможность попробовать что-то новенькое, и вообще, кто еще тут после этого извращенец. В итоге, разумеется, Хавока он все-таки уговорил, но про эту историю тот ему потом напоминал почти неделю.
Или вот на обратной стороне Рейвен с перекосившимся лицом (лениться и забывать про построения - плохо!) были скорее обозначены, чем нарисованы профессор и Эрик Леншерр в одной кровати. Когда Энжел, портреты которой он намеренно "забыл" в ЦРУ, рассказала ему историю со стриптизом и платьем, Шон хохотал так, что чуть не свалился с дивана. Энжел ушла с Сабастьяном-чтоб-он-провалился-Шоу, и превращать неаккуратный скетчик в портрет стало незачем, но история про неординарное чувство юмора серьезного и благоразумного профессора осталась в памяти - и, пожалуй, только в памяти, потому что Ксавье с Леншерром были именно что едва намечены, и на них без подсказки и мысленного усилия было сложно разглядеть какую-либо одежду ("- Нет, ты все-таки очень, очень странный. Почему они голые?! - Саммерс, ты идиот? Они не голые, они набросок!!").
Собственно, большую часть альбома занимали как раз эти два мутанта. Почему-то они Кессиди не удавались не то, что с первого - с десятого раза. Хорошие, правильные портреты должны были быть похожи на живых людей; с этими же всегда получалось, что он обязательно что-нибудь упускал. Шон что только не делал: наблюдал, анализировал, расспрашивал Рейвен - все равно выходило плохо. И если профессор в многочисленных нарисованных вариациях был хотя бы отдаленно похож на себя настоящего, то похожего на помесь профессионального киллера с Джеймсом Бондом Леншерра Шон рисовал в таких количествах, что Саммерс называл его одержимым металлическими демонами. Эрик Леншерр на тренировке, Эрик Леншерр с профессором на балконе, Эрик Леншерр с акульей улыбкой, Эрик Леншерр и профессор спорят, Эрик Леншерр с закрытыми глазами (эксклюзив, однако), Эрик Леншерр и профессор играют в шахматы, Эрик Леншерр держит пистолет... Неправильными Эриками можно было бы обклеить стену в небольшой комнате, а Шон продолжал наблюдать, пока никто не видит - и все равно никак не мог поймать и отразить на бумаге оттенок металла чужой радужки, особое выражение глаз, подтекст наглой ухмылки и уверенную манеру держаться. Алекс, возможно, был прав: его недо-перфекционизм начинал превращаться в настоящую манию.
Дверь в гостиную заскрипела. Шон с невнятным чертыхением дернулся и попытался закрыть своим телом богатое собрание Эриков и Чарльзов, но увидел Хэнка, слегка расслабился и с чувством возмутился:
- Тьфу на тебя! Ты чего людей пугаешь?
- Извини, я не специально, - отозвался Генри, с интересом рассматривая цветной бумажный хаос вокруг Шона, - ну и производительность у тебя!
- Тут большая часть рисунков старая, как здешняя мебель, - усмехнулся Кессиди, закрыл Леншерров и Ксавьеров серой обложкой и отбросил на диван к остальным папкам.
- Рассортировал свой хаос? -  МакКой присел рядом, помогая собрать все в одну большую стопку.
- Ага, - кивнул Шон, - еще раз спасибо, - он постучал по коричневому корешку пальцем, - кстати, предлагаю пойти и позавтракать. Или, зная тебя, поужинать, скорее. Дай-ка угадаю: ты опять всю ночь не спал?
- Говорит мне человек, который встал в четыре часа утра, - буркнул Генри немного смущенно.
- Так я и лег в девять! - парировал Кессиди, встал с пола и с удовольствием потянулся. - Так, все, пошли есть: зрелища сегодня уже были, так что теперь мой организм жаждет хлеба.
Хэнк хмыкнул, но комментировать не стал. Шон, который действительно успел проголодаться, подхватил стопку со своим творчеством, развернулся и бодрым шагом направился в предполагаемом направлении кухни (стыдно признаться, но он до сих пор иногда умудрялся заблудиться в здоровенном профессорском особняке).
Пухлая серая папка осталась печально поблескивать в косых лучах утреннего солнца на полу рядом с диваном.

Отредактировано Sean Cassidy (2015-03-17 10:55:18)

+1

3

Давным-давно - так, что казалось, будто это было и вовсе не с ним, а в другой жизни, мать Эрика, смеясь, говорила сыну, что он в своих привычках больше похож на истинного немца, чем на ашкенази. Его стремление в прямом и переносном смысле всё разложить по полочкам изрядно смешило родителей. Казалось бы, семилетний ребёнок просто обязан быть безалаберным, разбрасывать вещи и отчаянно лениться их складывать и наводить порядок. Но Эрик был совсем другим. Все вещи в его комнате были на своих, чётко обозначенных местах, и он всегда замечал малейшие изменения, если Анна или Якоб что-то перекладывали.
Тогда ещё Макс Эйзенхардт просто любил порядок.
Макса Эйзенхардта давно не было, его убил Шоу, оставив лишь своего собственного монстра Франкенштейна по имени Эрик Леншерр, но и Эрик Леншерр тоже любил порядок. Порядок - и тишину.
Поэтому ему было так сложно привыкнуть к жизни в особняке Чарльза, поэтому он чаще всего проводил время на улице, тренируясь или, взяв какую-нибудь книгу из библиотеки, шёл с ней на задний двор, который был довольно заброшен (когда-то им занималась прислуга, но те времена давно прошли), и оттого встретить там парочку громко хохочущих подростков-мутантов был минимален. Правда, иногда Чарльзу всё же удавалось затащить его в гостиную, конечно, после получасовой лекции о необходимости социализации и терпимости к выходки "молодёжи".
- Тебе самому, можно подумать, сорок лет! - огрызнулся тогда Эрик. Но как бы там ни было, Чарльз, несмотря на свой молодой возраст, как-то умудрился нащупать ту золотую середину, благодаря которой он стал для всей этой мутантской братии одновременно и другом, и учителем. Сам Эрик понятия не имел, кем он сам был для них - наверное, мрачным садомазохистом, получавшим удовольствие только от тренировок и притаскивания на них всех остальных. Кажется, его только Рейвен не опасалась, да и то потому, что она чувствовала себя здесь хозяйкой положения - она-то была дома.

Сейчас, рано утром сделав себе крепкий кофе (единственная не особо полезная вещь, от которой Леншерр просто не мог отказаться) он зашел в гостиную, которая, к счастью, пустовала - наверняка большинство всё ещё дрыхло. Эрик присел на диван, наслаждаясь последними минутами тишины перед тем, как особняк огласится весёлым гомоном, как вдруг его взгляд упал на валявшуюся прямо у его ног неприметную серую папку.
Он даже не собирался в неё заглядывать - ну не секретные же это документы ЦРУ, тем более, до всего секретного, до чего ему удалось добраться на их базе, он прихватил с собой; но папка раскрылась сама - видно, второпях её владелец забыл завязать тесемки - и на пол веером легли черно-белые рисунки. Или наброски. Или как эта хрень точно называлась, Эрику некогда было вспоминать, потому что он на миг вообще лишился дара речи.

С рисунков на него смотрело его же лицо в разных ракурсах, с разным выражением - Эрика Леншерра тут было просто преступно много - так, как будто автор рисунков непрерывно следил за ним с какой-то одержимой манией. Кто-то, а Леншерр знал, что такое одержимость каким-то человеком - умей он рисовать, он бы нарисовал Клауса Шмидта бесчисленное множество раз. От доктора Шмидта в строгой немецкой форме - до Себастьяна Шоу, ни капли не постаревшего, в белом костюме светского денди. Нарисовал бы, чтобы потом, убив Шоу, сжесь каждый рисунок, один за другим - и глядя на пламя, заново прокручивать в голове момент своей мести и своего торжества.
Да, Эрик Леншерр знал, что такое мания.
И только потом он увидел другие наброски - он и Чарльз. В весьма недвусмысленной ситуации.
Это было уже слишком. Эрик торопливо собрав рисунки, предварительно взмахом руки закрыв дверь на замок - ещё не хватало, чтобы кто-то застал его вот так. Осмотрелся, быстрым шагом подошёл к шкафу с антикварной посудой и сунул папку куда-то на нижнюю полку под большое серебряное блюдо. Пусть там будет её временное убежище, пока ему не перестанет хотеться придушить одного мутанта вот прямо сейчас.

... Чарльз всегда говорил, что завтракать и ужинать надо всем вместе - как будто это могло заменить им семью, но Эрик не протестовал. Как назло, сегодня он оказался прямо напротив автора рисунков - догадаться было несложно, никто, кроме Кессиди, художествами тут не увлекался.
Он честно пытался не сверлить парня взглядом всё то время, пока они завтракали, но это слабо удавалось. Впрочем, ни слова Эрик не произнес. Пока. Нужно было понять, что творится в этой рыжей башке, и Леншерр должен был выяснить это сам - он бы, скорее, согласился сжевать свою кожаную куртку, чем поделился бы увиденным с Чарльзом. Тот бы сразу всё... понял бы всё, в общем, гребаная телепатия. Придётся действовать в одиночку, ну что ж, ему не привыкать.
Рейвен, сама того не понимая, помогла ему.
- Можно мы сегодня не будет тренироваться? - поинтересовалась она у Чарльза, одновременно с тем кося в сторону Эрика и добавила шёпотом. - Хэнк ещё спит, но у него сегодня День Рождения, и мы могли бы прокатиться до города, купить ему подарки от всех нас.
Эрик успел ответить прежде, чем это сделал Ксавье:
- Поезжайте с Алексом. У Шона сегодня будет тренировка, у него получается хуже всех.
- Эрик... - Чарльз посмотрел на него укоризненно, но Леншерр и не глянул в его сторону. Положа руку на сердце, хуже всех овладеть своей силой удавалось Саммерсу, но если Эрик Леншерр решал действовать, он никогда не медлил с этим.

Отредактировано Erik Lensherr (2015-03-15 02:20:52)

+1

4

примечание

Я честно пытался написать три тысячи, но это сильнее меня...

Утро для Шона никогда не начиналось с кофе. Потому что, во-первых, по утрам потомок гордого кельтского народа с завидным постоянством занимался активной деятельностью (лазал по крышам в поисках вдохновения, ходил рыбачить, доделывал домашку, просто куда-то опаздывал и так далее), и ему было слегка не до завтрака, а во-вторых, кофе Кессиди ненавидел всеми фибрами своей загадочной ирландской души. Один запах напитка, который все нормальные люди поглощали литрами, вызывал у Шона желание немедленно передислоцироваться куда-нибудь в другую комнату, а любители насладиться чашечкой эспрессо в его глазах были куда большими мутантами, чем самый обычный парень, который всего-навсего разбивал голосом стекла. Поэтому, когда на кухне Хэнк со слегка сомнамбулическим видом добавил в джезву пятую ложку молотой гадости и попытался это все поджечь (именно турку, а не конфорку, причем, что характерно, без воды), тонкая душевная организация Шона все-таки не выдержала, и тот с не совсем членораздельным воплем "дачтожтытворишьчерттебявозьми?!" отобрал у МакКоя банку, ложку, турку, фартук и коробку со спичками, которые сонный ученый решил, очевидно, зажечь все разом. Генри сопротивлялся и требовал не мешать ему двигать прогресс и заниматься важными научными изысканиями, но Шон остался непреклонен и почти пинками выгнал его спать, аргументируя это тем, что недостаток сна пагубно сказывается на клетках мозга, и не надо тут спорить, он тоже биологию учил. В результате, громко зевающий МакКой сдался и ушел наверх (Шон лично проследил, что тот дошел до спальни, а не свернул в лабораторию) высыпаться, а Кессиди остался заниматься неприятным, но необходимым делом: дежурством по кухне.
Не то чтобы Шон ну вообще не умел обращаться с плитой. Он вполне мог сварить картошку, сделать яичницу или даже пожарить шашлыки (хотя это уже мангал, а не плита, ну да ладно). Однако с необходимостью готовить завтрак на семь человек он раньше как-то не сталкивался, и, если честно, очень слабо представлял себе этот процесс. Но в Эрике Леншерре определенно умер коммунист, потому что дежурства тот назначил в ультимативной форме, не озаботившись мелкими фактами вроде неумения половины коллектива готовить. Алекс менялся с Рейвен на уборку, Хэнка с его рассеянностью и склонностью к поджиганию различных не предназначенных для этого предметов к плите единогласно решили не подпускать, а вот Шону не повезло, и у него достойной причины увильнуть от своих обязанностей не нашлось, так что сейчас он полностью сосредоточился на процессе приготовления блинов. Это, увы, было единственное блюдо, на которое соглашался коллектив (овсянку не любила Рейвен, яичницу - Чарльз; Леншерр, по ходу, мог бы съесть вообще что угодно, но молчал, скотина) и которое Шон при этом более-менее умел готовить. В первый раз он сыпанул слишком много муки, за что получил несколько недовольных взглядов и пять штрафных кругов вокруг дома (Леншерр...), так что сейчас он очень старался все сделать правильно. Бегать ему как-то не хотелось.
Через некоторое время в кухню начали подтягиваться остальные. Рейвен довольно принюхалась, стянула пару блинов и выдала одобрительную рецензию, Мойра заварила чай и села в углу стола с газетой. Кухню наполнял приятный запах теста, Рейвен комментировала новости, Алекс хмыкал, Мойра улыбалась, и без того неприлично бодрый Чарльз варил чертов кофе: в общем, картина была совершенно идеалистическая. Шон уже даже воспрянул духом и оптимистично решил, что сегодня его пронесет мимо дополнительных физических нагрузок...
А потом в кухню вошел слегка запоздавший Эрик Леншерр, и Кессиди чуть не уронил сковороду. Вид у повелителя металлов был такой, словно он планировал убийство своего самого главного врага. Мучительное. В подробностях.
Признаться честно, Эрика Шон откровенно побаивался. Даже Чарльз Ксавьер, который мог покопаться у него в мозгах и, с логической точки зрения, был куда более опасен, не вызвал у рыжего настолько эмоциональной реакции. По-немецки суровый, подтянутый, двигающийся с грацией профессионального убийцы, Леншерр прочно ассоциировался в воображении Шона с героями книг Яна Флеминга, причем главными, причем отрицательными. Кессиди все время казалось, что вот сейчас Эрик широко ухмыльнется, достанет пистолет и избавится от всех внешних раздражителей ну очень эффективным способом. Впрочем, зачем ему пистолет, если рядом так много железа? Вот везет же некоторым на полезные мутации!
И если обычно Шон просто старался близко с Эриком не контактировать (ну, так, от греха подальше), то сейчас его посетило смутное желание немедленно покинуть особняк и свалить в любом доступном направлении. Леншерр, судя по виду, был готов крушить и ломать. Он обвел помещение слегка шалым взглядом (Шон постарался мимикрировать под предмет мебели), очень долго смотрел на Чарльза, а затем сел за стол и набросился на блины с остервенением и жестокостью человека, который... ну, вы поняли, да? Чарльз всю эту пантомиму проигнорировал, увлеченно обсуждая что-то с Мойрой.
"Поссорились", - понял Шон. - "Точно поссорились. Ой-ой, это плохо."
Шон предпочел бы сесть как можно дальше от раздраженного Леншерра, но, пока он мыл сковороду, все уже успели занять места за столом, и бедному Кессиди досталось место ровнехонько напротив Эрика. Тот задумчиво смотрел вперед и, как следствие, пожирал рыжего расфокусированным взглядом, которым можно было плавить сталь и дезинфицировать помещение, убивая все известные микробы наповал. Шон, прекрасно представлявший, как он сейчас выглядит, - встрепанный, раскрасневшийся от жара плиты и, кажется, с мазком краски на лбу, - бледнел, опускал глаза в тарелку и старался производить впечатление глубоко погруженного в свои мысли человека. Вернее, даже не особо старался: в его голове творился полный хаос, состоящий преимущественно из междометий и ругательств, и Кессиди даже не чувствовал вкуса еды. Теории, одна абсурднее другой, возникали в мыслях, теснили друг друга и только усиливали желание быть сегодня от Леншерра подальше. Шон без аппетита ел и украдкой поглядывал на профессора и его вроде-как-друга, размышляя о том, на какую тему они могли так сильно поругаться и как теперь всем остальным с этим жить.
А потом Рейвен сказала про День Рождения Хэнка, и Шон, поперхнувшись чаем, начал густо краснеть от стыда. Тупоголовый рыжий идиот! Он даже не знал об этом! Он не приготовил подарка! Да и вообще, это ж надо: в День Рождения друга отобрать у него кофе, назвать "нерациональным помешанным на науке экспериментатором" и в ультимативной форме выгнать с кухни досыпать. Он нервно фыркнул. Десять баллов, Шон Кессиди, гран-при в номинации "Придурок Года" твое.
Черт, кажется, он что-то пропустил из общего диалога. О чем они там говори...
"Что, опять я?! Ну что я, крайний, что ли?! Я не виноват, что у меня бесполезная мутация! Хорошо ему говорить, с его-то силами немудрено быть таким крутым! А что у меня-то может получаться: виртуозное разбивание стаканов? Массовое оглушение всех окрестных птиц?"
Ой, а ведь Леншерр и без того не в настроении... Шон мысленно отвесил себе пинка и постарался придать лицу незаинтересованное, вернее, наоборот, заинтересованное выражение: не стоило злить Эрика еще сильнее.
- Он прав, профессор, - Шон постарался улыбнуться, - у меня ведь правда не получается. Ума не приложу, что можно еще сделать с моей способностью. Хотя деморализация противника у меня выйдет на А+!
Ой, ну вот, он опять сморозил глупость. Ну почему все время хочется как лучше, а получается как всегда? Настоящее ходящее бедствие.
"Потому что ты, Шон Кессиди, идиот. Клинический. И рыжий. Эх, может, Эрик не заметил?"

Отредактировано Sean Cassidy (2015-03-17 11:02:57)

+1

5

Поедая блинчики, Эрик не особо чувствовал их вкус - Эрик злился.
На это утро, которое началось с такого, мать его, сюрприза.
На Чарльза, который, вместо того, чтобы обсуждать какие-то идиотские вещи с Мойво..., вернее, чёрт бы её побрал, Мойрой, лучше бы отбросил свою принципиальность и покопался в головах у воспитанников - наверняка он удивится, когда узнает, что там творится.
На Рейвен, которая даже за едой умудрялась болтать без умолку - очевидно, всей своей душой вернулась в детство золотое, когда этот особняк был и её домом.
В конце-концов, на Шона Кессиди, вид у которого был вполне невинный (с другой стороны, разве у ирландцев, да ещё рыжих, бывает невинный вид?), а под черепушкой таилось чёрт знает, что такое!

И это был Шон - Шон, с которым, казалось, уж точно никаких проблем не будет. Соглашаясь временно обосноваться в особняке Эрик ожидал чего угодно - пьяных вечеринок (если уж они в ЦРУ умудрились такое закатить, то уж в Уэстчестере - и подавно), травм и последствий похуже (учитывая способности того же Саммерса), подростковых влюблённостей и сцен ревности (желательно без того, чтобы наткнуться в каком-нибудь углу особняка на целующуюся парочку), список можно было продолжить.
Но Леншерр в самом страшном сне не мог себе представить, что его ожидает такое.
Радовало только одно - если бы раньше он был настолько зол, как сейчас, в гостиной началось бы настоящее мини-землетрясение - потому что все металлические предметы пришли бы в движение. Теперь Эрик мог контролировать свои силы - не так идеально, как хотелось бы, но вполне сносно. Хватит, чтобы никто ничего не заподозрил.

Он расправился с блинчиками - нож звякнул на пустой тарелке - и сложил руки на груди.
- Он прав, профессор, у меня ведь правда не получается. Ума не приложу, что можно еще сделать с моей способностью. Хотя деморализация противника у меня выйдет на А+!
"Ты смотри, улыбается, как ни в чём не бывало. Ну, ясное дело, он же не знает, чем чревато разбрасывание собственных художеств, где попало".
Возможно, если бы Эрик поговорил с Чарльзом, тот высказал бы несколько вполне логичных предположений о том, почему Шон рисовал.... гм, всё ЭТО. Более того, Чарльз наверняка бы ввернул что-то вроде: "Не мешай парню самовыражаться" или "он так видит", или прочую высокодуховную херь. Если Шон Кессиди так видел, это были его проблемы, потому что, чёрт подери, Эрик Леншерр так совсем не видел!
Но рассказать об этом Чарльзу Эрик решился бы только в изрядном подпитии. Как о таком можно сказать открыто?
- С нашим противником, боюсь, деморализация грозит лишь вам, - заметил Эрик, поднимаясь из-за стола и давая понять, что завтрак окончен, пора и делом заняться.

Когда Рейвен, прихватив угрюмого Алекса, который явно не был в восторге от такой перспективы, взяла машину и отправилась за подарками Хэнку, а Чарльз, к счастью, ушёл от Мактаггерт в библиотеку, Эрик с Шоном вышли во двор особняка. Жаль, сразу после еды не очень-то разумно было устраивать пробежку, не то Леншерр бы с удовольствием назначил Шону кругов эдак -надцать вокруг массивного здания.
- Возвращаясь к твоим словам в гостиной, - Эрик, глядя на Кессиди, уже второй раз за утро жалел, что не владеет телепатией. - Мне кажется, если бы ты побольше думал о своих способностях и поменьше, - он на миг замолк, подыскивая более-менее нейтральное слово, - отвлекался на что-то другое, то нашёл бы как минимум пять-шесть способов применения своих сил.
Вряд ли, конечно, Шон догадается, что именно Леншерр имел в виду. Но даже не обладая и зачаточными способностями к дипломатии, Эрик понимал, что вопросы "в лоб" тут не помогут - парень либо начнёт отнекиваться, либо просто замолчит, и и из него и слова не вытянешь.

Свернутый текст

К слову, если хочешь, мы можем обменяться парой постов, а потом позвать сюда Алекса и Чарльза - мы с тобой разойдёмся, поговорим с ними, а потом опять "сойдёмся". Как тебе такая идея? Если они согласятся, чтобы не путаться, пока мы вчетвером, можем просто посты под вот таким спойлером писать и в любой очередности)

+1

6

- С нашим противником, боюсь, деморализация грозит лишь вам, - сказал Эрик Леншерр, вставая из-за стола, и Шон мысленно выругался.
"Черт. Все-таки заметил."
Самое противное, что Леншерр был, вообще-то, кругом прав. Что может парень с громким голосом и хорошим слухом противопоставить живой атомной бомбе? Что вообще можно противопоставить живой атомной бомбе? Шоу-который-в-тупом-шлеме был неуязвим к атакам Алекса и, судя по тому, что он говорил о своем шлеме, еще и Профессора (ну, ладно, он не говорил, но фраза "зато я могу снять эту штуку" наводит на некоторые очевидные выводы из ситуации). Последнее было вот вообще совсем плохо, потому что от Рейвен и Хэнка в таких делах толку было мало, а сам он сумел бы разве что задержать Шоу на пару секунд - а потом повторить судьбу Дарвина. Тьфу ты, черт, зря вспомнил после еды.
"И в сухом остатке опять только Эрик Леншерр. И зачем мы ему вообще нужны? Кучка подростков, конечно, очень поможет в борьбе с международными террористами. А-аргх, что за игры в Джеймса Бонда?!"
Джеймс Бонд мутантского разлива, тем временем, покинул кухню, печатая шаг. Шон вздохнул, убрал со стола посуду и с видом мученика поплелся за ним: очень хотелось этого не делать, но раздражать злого металлокинетика было себе дороже.

Территория при особняке Ксавьера радовала жизнерадостным зеленым покровом и печалила перспективой долгих и упорных тренировок. Шон делал лицо пожизнерадостнее и старался обходить Леншерра по широкой дуге - просто так, во избежание. Тот, в свою очередь, кипятился с новой силой.
"Ну вот что, что они с Профессором не поделили: девушку?! Шахматную доску?! Метод убийства Шоу?! Да, наверное, Шоу и не поделили: вечно они из-за него ругаются... То есть, из-за его убийства ругаются. То есть, неубийства. Ладно, неважно. Но я-то тут причем?!"
- Возвращаясь к твоим словам в гостиной, - вдруг сказал Эрик, и Шон всерьез задумался о необходимости подойти к Чарльзу с серьезным разговором: причем тут гостиная, он не совсем понимал. - Мне кажется, если бы ты побольше думал о своих способностях и поменьше... отвлекался на что-то другое, то нашёл бы как минимум пять-шесть способов применения своих сил.
Шон поперхнулся гневным восклицанием.
"Ну ты!.." - он удержал рвавшиеся с языка возмущения по поводу общей несправедливости этого мира: все равно бесполезно. Это ж Эрик-хренов-Леншерр, его нельзя продавить даже танком. - "Плохая идея. Попробуем иначе."
- Я думал, вообще-то, - заметил он. Вышло все равно обиженно, но это была правда: к своим способностям Шон относился со вполне здоровым прагматизмом, и в свое время довольно долго с ними экспериментировал в пределах возможностей близлежащих окон. Ну, и в ЦРУ немножко, не считая того случая с пьяной вечеринкой. Фигня это ваше полимерное стекло. И агенты ваши - нервные.
Стараясь не затягивать паузу (ее тут вообще было не должно! Надо меньше думать не по теме), Кессиди развернулся на пятке и стал расхаживать вокруг: это успокаивало. А его откровенно прорвало.
- Я очень уважаю Хэнка, но в полеты, как он предлагает, я, извини, не верю. Я не спец в физике, но даже я знаю, что звук - это волна, у него нет подъемной силы, у него вообще силы нет! Как я на нем полечу? Вот именно, что никак. Дальше. Я пробовал использовать звуки разного диапазона для достижения различного эффекта, но максимум, что я смог сделать с людьми - вырубить их нахрен, время - от десяти до двадцати секунд, только не спрашивай, как я это проверял. Я пробовал короткие удары, но не получается. Какой-нибудь гипноз звуками тоже не выходит, хотя я и не особо надеялся. Профессор показывал, как разрушать материалы, расшатывая решетку молекул колебаниями, - если я правильно понял, - но это малоэффективно, потому что очень долго и затратно.
Он остановился, что перевести дух, и продолжил максимально быстро, чтобы Эрик не перебил:
- Еще у меня хороший слух, - он замешкался, подбирая понятный пример, - в частности, я, если сосредоточусь, с лестницы могу довольно четко услышать, что вы с профессором обсуждаете за шахматами, например. И я блокирую для себя свои же крики. И я могу слышать ультразвук, про это тоже не спрашивай. Эхолокация не получается, пробовал. И все это абсолютно, совершенно бесполезно в бою. Что можно придумать еще?!
Шон застыл на месте, переводя дыхание.
"Ну да, я бесполезен, а ты крут и все такое, извини уж, самых лучших мутантов уже собрал твой ненормальный Шоу. Но с какой стати ты наезжаешь на меня за то, что я - не ты?! Я вообще воевать не подряжался, оно мне нахрен не сдалось!"
Ну вот, он тоже разозлился. Че-ерт, сейчас Эрик Леншерр его прибьет за такой тон.
"Попытается что-нибудь сделать - оглушу. Металл вроде как далеко... А у него наверняка с собой пистолет. Хренов параноик. Боже, надеюсь, он не настолько зол."

скрытый текст

Улучшенный слух я взял из вики, потому что я не представляю, как без примочек вроде "игнор половины слышимого спектра" можно ТАК орать. Ну и да, покорми свою паранойю XD
Кстати, я решил обращаться к Эрику на "ты", потому что в английском один хрен нет разделения, а в самолете Шон точно орал "ты - отойди!"

Отредактировано Sean Cassidy (2015-03-27 23:12:06)

+1

7

А ведь этого следовало ожидать - вся эта затея с поиском мутантов была изначально обречена на провал. Он пошёл едва ли не на первую уступку в своей жизни - не столько потому, что Чарльз был так уверен в успехе и как будто даже заражал своей уверенностью, не из-за опасения, что в случае отказа Ксавье просто-напросто действительно полезет в его голову, как и угрожал; а потому, что впервые почувствовал, что кто-то готов ему помочь, кто-то - разделяет его идеи и стремления.
На деле всё оказалось совершенно не так. На деле вместо боеспособной армии они оказались тут, в особняке, который никак не настраивал на серьёзный лад, особенно подростков; оказались в роли неких учителей - плохого и хорошего. А тем временем время не могло ждать, и счет шёл на дни.

Шон старательно делал вид, что общение с Леншерром не доставляет ему ни капли дискомфорта, но получалось не очень-то убедительно.
"Вот и прекрасно", - злорадно подумал Эрик. "Прочувствуй на своей шкуре, что почувствовал я. Художник! Думал он. О чём это, интересно - в какой позе Леншерр будет лучше смотреться?"
Эрик даже зубы сжал до скрипа. Ладно, в конце-концов он сам притащил Кессиди на тренировку, если в ответ будет угрюмо молчать, ничего хорошего из этого не выйдет.
- Это хорошо, что ты думал, - Эрик даже не думал улыбаться. "А ну как на следующем рисунке появится его улыбка, как у, мать его Чеширского кота". - Поверь, я не жду от вас ничего сверхъестественного, будь моя воля, я бы в принципе не допустил вас до битвы, - он помолчал. - Может, так оно и будет. Но это не значит, что не нужно пробовать... да всё подряд. Инфразвук, например? Овладеешь им - и сможешь устроить свой локальный Бермудский треугольник, - Эрик на миг оживился - всё-таки он сам был мутантом, и знание того, что в мире есть люди, подобные ему, до сих пор приносило ему... если не радость, то какое-то похожее на неё чувство.
"Ты не один, Эрик".
Голос Чарльза, мгновенно возникший в голове при этом воспоминании, вытеснил голос Кессиди, который произнёс кое-что, отчего Эрику пришлось сделать два глубоких вдоха, чтобы не сплющить парнишку чем-нибудь тяжелым и металлическим вот прям тут. Медитацией, что ли, заняться?
- В частности, я, если сосредоточусь, с лестницы могу довольно четко услышать, что вы с профессором обсуждаете за шахматами, например.
"Охренеть теперь. Один может мысли прочитать, другой - слова услышать за закрытыми дверями. Что он ещё может услышать?"
Ещё два глубоких вдоха.
- Кессиди, - Эрик подошел ближе и хотел было взять Шона за плечо, но опустил протянутую руку - ещё сломает ему что-то ненароком. - Даже если вы не будете участвовать в битве, это не значит, что не найдутся люди, которые захотят причинить тебе боль. И ты должен уметь себя защищать. Поэтому слушай Хэнка, Чарльза, штудируй учебники по физике звуковых волн, поверь в свои чёртовы силы и прими их. Поверь, это гораздо полезнее, чем, - он нехорошо так прищурился, - фантазировать.А теперь, - Эрик кивнул в сторону здания. - Пойдём, три круга вокруг особняка, наговорились.
Чёрт с ним, нужно поговорить с Чарльзом. Пусть сам разбирается с одним из тех, кого притащил сюда, один Эрик с этим не справится. Или справится по-своему - так, что ещё хуже будет.

+1

8

"Глюки. Точно, это глюки. Я нанюхался акрила. Или подхватил грипп."
Потомок гордых ирландцев невероятным усилием воли подавил желание ущипнуть себя за какое-нибудь особо чувствительное место. Вселенная сегодня оказалась к нему неожиданно благосклонна: Эрик Леншерр убивать его не стал. Более того: Эрик Леншерр, страшный, суровый и неприступный Эрик Леншерр проявлял признаки дружелюбия! Причем, судя по виду, при этом отчаянно мечтая впечатать кое-чью рыжую голову в ближайшую стену.
"Он усыпляет мою бдительность, чтобы потом незаметно убить. Или Проф все-таки прополоскал ему мозги и заразил своими идеалами. Интересно, что хуже?"
Тем не менее, Эрик действительно пытался вести себя вежливо и доброжелательно (и тем самым нехило выносил бедному Шону мозг). И даже пытался какие-то варианты предлагать. Кессиди задумался. Эрик Леншерр пытается идти на сближение: грех упустить возможность!
- У меня ультразвук не получается, а инфразвук я как раз хорошо освоил, и давно, - отозвался он, понадеявшись, что Эрик не заметил некоторую заминку, - только это грустная история.
История была и правда грустная: Шон так и не узнал, умерли те нарики от его звуковой атаки или нет. Десятилетний ребенок, срезанный путь, наркопритон, мутация - и шесть тел на асфальте, из которых по делу получили только двое, такая вот проза жизни.
- Я брал в школе самые сложные курсы физики и анатомии и дополнительно читал учебники по теме строения горла и про звук, - поделился, или, скорее, похвастался он (было обидно: Эрик правда думал, что он не пытался развить свои способности?!), - а еще вел толстую красивую тетрадь, где записывал результаты экспериментов со своими отклонениями от нормы. И пытался измерить громкость подручными средствами. В СИ. Но вынес, если честно, в основном то, что противоречу всем законам физики и биологии, - Шон усмехнулся, чуть склонил голову, - в смысле, вообще всем. Мой организм, по идее, не может работать, не говоря уже о том, чтобы так сильно измениться за одно поколение. А вот Хэнку я, извини, не верю все равно: меня немного пугает, что парень, который является единственным исследователем в совершенно новой области, говорит мне, что травмоопасный эксперимент возможно обернется удачей. Тут у нас никто летать не умеет, меня некому ловить. А мне как-то не хочется умирать по такому пустяковому поводу. И просто умирать мне не хочется. И, кстати, на твоем месте я бы больше беспокоился о Хэнке и Рейвен: неожиданное вооруженное нападение я действительно не осилю, но от людей защитить себя могу.
И от людей, и даже от нескольких солдат. Звук достигает цели мгновенно -  и мгновенно же взрывает мозги. Площадная атака на уничтожение. Это Эрик Леншерр мог спокойно рассуждать о смерти и пытках и рассказывать, как продырявил голову какому-то фашисту. А у Шона перед глазами каждый раз появлялись люди-нелюди в грязной рваной одежде, с мешками под глазами, с синюшной кожей, которые вдруг осели на землю с громкими криками ужаса и боли, скребли асфальт ногтями, выгибались, - беззвучно, все беззвучно, за его воплем не было слышно ничего, улица потонула в низкочастотном гудении, - а потом перестали двигаться. Совсем. И, что самое абсурдное: они, возможно, вовсе не собирались трогать его, обычного ребенка - он вроде бы помнил, что к нему с угрожающим видом подошли двое парней, но это вполне могло быть игрой фантазии, замещением воспоминания, последствием того, что маленький ребенок испугался жутких лиц и искривлённых улыбок кайфа. И отреагировал громким криком. Инфразвуковым, да.
Причинять боль - это совсем не здорово. Но бояться за свою жизнь - это, как оказалось, куда хуже.
Бабушка сказала бы, что он вырос плохим человеком.
- Да, я... - он слегка отрывисто кивнул, - окей. Я побежал, в общем.
Бег - это физическая нагрузка. Физические нагрузки отвлекают от мыслей. А отвлечься от мыслей определенно стоило.

скрытый текст

Извини, что так долго.  Постараюсь больше так не делать.

Отредактировано Sean Cassidy (2015-04-05 01:21:21)

+2

9

Эрик прекрасно понимал, что он определённо не сможет докопаться до какой-то истины, общаясь с Кессиди. С другой стороны, посмотрел бы он на какого-нибудь охренительного дипломата вроде Талейрана, если бы тому пришлось решать подобную ситуацию: "Знаешь, я видел твои рисунки, на которых не очень-то одет. Видел их, к слову, там, где их любой мог бы увидеть, поэтому в данный момент я размышляю, насколько медленно и мучительно мне тебя убить. Что у тебя в голове, чёрт подери?!"
- И, кстати, на твоем месте я бы больше беспокоился о Хэнке и Рейвен: неожиданное вооруженное нападение я действительно не осилю, но от людей защитить себя могу.
- Ты не на моём месте, а я - не на твоём, - заметил Эрик, пока Шон ещё не успел сбежать. Парень старался держаться непринужденно, и, как и Эрик, говорить о мутациях, но всё равно было заметно, с каким бы удовольствием он сейчас оказался где-нибудь как можно дальше от этого места, и желательно, чтобы поблизости не было никакого металла. Ну там, зелёная лужайка или полянка посреди леса. Он кивнул Кессиди, мол, беги уже, чтоб тебя, но сам бежать передумал.

Был ли Кессиди... одержим (Эрик скривился - слово-то какое) Леншерром или же странными фантазиями о том, как они с Чарльзом... нет, об этом лучше не думать, в этом огромном особняке был лишь один мутант, который мог решить эти проблемы одним движением руки.
Вернее, таких мутантов было два, вторым был сам Эрик, но его движение одной руки означало бы, что на Шона Кессиди свалилось бы что-то большое и металлическое.
Чарльза он нашёл в той же злосчастной гостиной, где и обнаружил утром рисунки - Ксавье смотрел телевизор, откуда снова и снова вещали об угрозе ядерной войны - эта тема, казалось, не прекращалась ни на секунду по всем трём каналам. Стараясь на смотреть на серебряное блюдо, под которое Леншерр сунул папку с рисунками Баньши (хотя взгляд туда так и упирался), Эрик уселся рядом с Чарльзом, скрестив руки на груди. Потом сменил позу, побарабанил пальцами по журнальном столику, оттягивая момент начала не особо приятного разговора, сделал глубокий вдох и сжал кулаки.
- Слушай. Нам надо поговорить. Об одном из этих, - он неопределённо мотнул головой куда-то в сторону.

+2

10

Только полный и абсолютный псих может взять толпу неуравновешенных подростков со способностями и поместить их в один дом с Эриком Леншерром. Любой нормальный адекватный человек постарается сделать так, чтобы подростки и Эрик не только не пересекались на одном континенте, но и вообще друг о друге ничего не знали. Всё. Точка.
Чарльз, видимо, обладал какой-то червоточинкой в психике, что совершенно не удивительно с его-то способностями, а потому не только нарушил правило гармоничного существования всех в этом особняке, но и предложил Эрику учить этих самых подростков, хотя при их взаимодействии мог получиться только один большой БУМ. Пока ему как-то удавалось сдерживать стороны, чтобы те придерживались пакта о ненападении, но ведь все знают, чем обернулось такое соблюдение договоренностей во время Первой Мировой. Упс. Но Чарльз был оптимистом, альтруистом и совсем чуть-чуть идеалистом, который верил во всех вокруг, кроме себя самого. У них все получится, потому что второго шанса не будет.
Пока всё шло достаточно гладко, хотя этим утром атмосфера за столом была немного напряженной. Вилки, к счастью, сами собой по скатерти не ползали, поэтому Чарльз и не уделил атмосфере должного внимания, занятый просмотром документов, которые прислали по почте. Он с энтузиазмом воспринял идею выходного дня, а вот безапелляционное заявление Эрика - с удивлением. Чарльз, конечно, не говорил, что ребят всегда надо хвалить, но подобная категоричность могла надолго отбить желание тренироваться. У Шона были особенные способности, а потому им было достаточно сложно найти применение, но они все старались, даже рассматривали некоторые совсем уже ненормальные идеи Хэнка. Это было хоть что-то. Впрочем, Чарльз ограничился укоризненным взглядом номер 148, который и адресовал Эрику. Леншерр, конечно, ничуть не устыдился, но формальности были соблюдены.
Ксавье уединился в своем кабинете, клятвенно заверив Рэйвен, что будет консультировать ее по поводу подарков Хэнку дистанционно, и приступил наконец к чтению. Язык был сухим и официальным, что отнюдь не упрощало понимание, а потому, через какое-то время Чарльз сдался и перешел в гостиную. Новости, которые транслировали по телевизору почти непрерывно, не радовали. Ядерная война, как утверждали СМИ, неизбежна, если только власти двух держав не договорятся, что априори невозможно и так далее, и тому подобное.
От мрачных мыслей его отвлек Эрик, хотя по мрачному лицу друга Чарльз понял, что и тут хороших новостей не предвидится.
- У "этих" есть имена, Эрик, - мягко поправил он Леншерра, а потом нахмурился, даже не почувствовав, а скорее увидев, что разговор будет очень неприятным. Кажется, у них тут назревает своя ядерная война. - О Шоне? Да, у него действительно не очень большие успехи, но видно, что он старается. И справится со своей проблемой, как только мы найдем применение его способностям.
Умом Чарльз понимал, что у Эрика могут быть претензии только к умениям Шона, потому что это было естественно - Леншерр всегда в первую очередь думал о деле, но ощущения подсказывали и без всякой телепатии, что сейчас дело заключается немного в другом. Если бы причиной были только слабости парня, то Эрик высказал бы это ему в лицо, а не шел к Чарльзу.

+2

11

- Вот без этического замечания ты не можешь, да? - обычно Эрик со здоровой иронией относился к тому, как Чарльз с этими, чтоб их, детишками, превращался в настоящего "английского" профессора, который прямо и в то же время очень мягко делал другим замечания. Ему даже это нравилось - во-первых, потому что с Эриком Чарльз мог быть совсем другим - они были на равных, а, во-вторых, потому что именно такое поведение, как ни странно, действовало на собравшихся тут мутантов гораздо лучше, чем суровость самого Эрика. Взять хотя бы тот случай, когда Чарльз, как ни в чём ни бывало стал на место манекена в бункере, где тренировался Саммерс. Чего у Чарльза было не отнять - так это веры в то, что эти мутанты ещё себя покажут, и покажут в самом лучшем свете, и вера эта сильна была настолько, что часть её даже передалась всегда скептически настроенному Леншерру, привыкшему во всём полагаться лишь на самого себя.

Но после случая с Шоном, после этой обнаруженной папки, Эрик даже немного злорадствовал. Один из "этих мутантов" действительно показал себя во всей красе, чего уж там, только вот показал совсем не так, как того ожидал Чарльз. И как бы Леншерру не хотелось поднимать на свет божий то, что должно было быть погребено где-то очень глубоко, возможность доказать свою правоту он упускать не собирался. В конце концов, они тут не в игрушки играют, на кону - смерть Шоу, и если в головах Шона или кого бы то ни было, творится эдакое, то их и на пушечный выстрел нельзя допускать до операции.
Как изначально и говорил Эрик.

- Да, о Шоне, - Эрик поднялся с дивана и направился к шкафу с посудой, в котором из-под блюда виднелся краешек чёртовой папки. - Знаешь, он уже нашёл применение своим способностям. Только вот применяет он их не в тех областях, - Леншерр выдернул из шкафа папку и, подойдя быстрым шагом к Чарльзу, кинул её рядом с ним, одновременно с этим резким жестом махнул в сторону двери гостиной, чтобы та закрылась на ключ. Не хватало ещё, чтобы сюда ворвалась вернувшаяся Рейвен и с любопытством выхватила пару рисунков у "брата".

+2

12

Чарльз не ответил, только пожал плечами и в этом жесте вины было ровно столько, сколько и отрицания. Это был какой-то ритуал, вроде перетягивания одеяла на себя, пусть никто из них не стал бы называть происходящее такими словами. Эрик активно сомневался, а Чарльз разубеждал его, пытаясь доказать, что нет причин для паники. Эрик забывался и общался с ребятами то как с несмышлеными детьми, то как с взрослыми, разменявшими третий десяток. Чарльз направлял его, мягко возражал и иногда переходил на нотации, но обычно ограничивался вот такими вот замечаниями, хотя прекрасно понимал, что Эрик ни разу не нанимался ни в няньки, ни в преподаватели к подросткам, которые не могут контролировать свои, порой даже разрушительные силы. У Эрика была своя миссия и цель, он шел к ней уверенно и использовал любые способы, чтобы хоть на шаг опередить Шоу. Чарльзу очень хотелось со временем убедить Леншерра в том, что идея с местью - это очень плохая идея, но для этого нужно время и силы, которые сейчас нужно было бросить на совсем другое дело. Впрочем, это не значило, что Ксавье так просто сдастся.
Чарльз сел ровно и изобразил вежливое внимание, гадая, что же такого мог натворить Шон, чтобы Эрик решил поговорить не с ним напрямую. Разве что, причина должна была быть настолько веской, что Леншерр мог бы ненароком пришибить несчастного подростка. Думать об это не хотелось и Чарльз переключил свое внимание на Эрика, достающего что-то из шкафа.
Спустя пару мгновений перед Ксавье приземлилась самая обыкновенная папка, в которой добропорядочные налогоплательщики обычно хранят все документы. Неужели Эрик нашел доказательства связи Шона с врагами? Нет, это невозможно, потому что Чарльз бы знал и сделал бы все, чтобы это предотвратить. Но то, как нервно Эрик обращался с папкой, и то, что он даже закрыл дверь, наталкивало на странные мысли.
Открывал он папку осторожно, но, когда наконец открыл, не смог сдержать короткого вздоха. Чарльз почувствовал почти разочарование и совсем немного облегчения, потому что в папке оказались рисунки. Простые рисунки, даже наброски, если быть совсем точным. Карандашные наброски - не слишком умелые и старательные, но видно было, что автор пытается совершенствоваться.
- Это рисунки, Эрик, - Чарльз постарался, чтобы его голос звучал не как у психиатра, который разговаривает с пациентом, пытаясь объяснить ему очевидные вещи. Он особо не присматривался, но одним быстрым движением разложил листы веером, чтобы окинуть беглым взглядом. - Простые рисунки. Не слишком старательные, да и... Ты ему точно не удаешься. Вот тут тебя почему-то перекосило на правую сторону, а здесь улыбка похожа на акулью.
Ксавье покачал головой, выуживая рисунок, на котором, видимо, по задумке автора должен был красоваться профессор собственной персоной. Несколько секунд Чарльз задумчиво хмурился, рассматривая свой портрет и пытаясь найти какие-нибудь очевидные сходства, но точно не преуспел.
- Ладно, я тоже получаюсь не очень хорошо, но некоторыми местами даже похож, - он со вздохом отложил лист бумаги и вновь перевел внимательный взгляд на Эрика. - Не вижу ничего плохого в том, что парень в свободное время рисует.

+2

13

Парадокс, впрочем бывающий в жизни нередко - Эрик был знаком с Чарльзом Ксавье совсем недолго, но уже за это время успел достаточно хорошо изучить его и даже предсказать реакцию телепата в большинстве ситуацией. Это было... что-то вроде викторины.
"Итак, вы - Эрик Леншерр, и вы находите рисунки подростка, судя по которым он одержим либо вами, либо странными фантазиями о вас с вашим другом. Ваши действия:
а) убить подростка
б) убить подростка хотя бы взглядом
в) оторвать подростку руки - всё равно его силы не в них.
Правильный ответ - всё вышеперечисленное".

А с Чарльзом, чтоб его, ситуация была прямо противоположная.
"Итак, вы - Чарльз Ксавье, и ваш друг находит рисунки подростка.... и так далее. Ваши действия:
а) внимательно рассмотреть рисунки, как будто в вашем доме гостит, по меньшей, мере, юный Модильяни
б) отметить их достоинства и недостатки, непременно ввернув что-то о том, что подросткам нужно чем-то заниматься в свободное время.
в) попытаться успокоить друга совершенно идиотской фразой о том, что "это всего лишь рисунки".
Правильный ответ - всё вышеперечисленное".

Эрик едва сдержался от того, чтобы не закатить глаза, и сложил руки на груди.
- То есть, ты считаешь нормальным, что, вместо того, чтобы рисовать, я не знаю, пейзажи и натюрморты, Кессиди предпочитает изображать меня и тебя не особо, гм... одетыми? И ты считаешь нормальным, что он думает, чёрт знает о чём, когда со дня на день ему, как и всем другим, придётся вступить в бой? Они слишком расслабились тут, Чарльз, ты это понимаешь?

+1


Вы здесь » CROSSGATE » - перевернутая страница » Они не голые, они набросок!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC