К ВАШИМ УСЛУГАМ:
МагОхотникКоммандерКопБандит
ВАЖНО:
• ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ! •
Рейтинг форумов Forum-top.ru

CROSSGATE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSGATE » - потаенные воспоминания » Ask me no questions, I'll tell you no tales


Ask me no questions, I'll tell you no tales

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

ASK ME NO QUESTIONS, I'LL TELL YOU NO TALES
http://27.media.tumblr.com/tumblr_m19dmtTjB21r06m1wo1_500.gif
http://se.uploads.ru/CZQVl.gif http://se.uploads.ru/dprl1.gif
[константин: повелитель тьмы]

Итогом первого опыта в экзорцизме для Джона Константина стала смерть одержимого подростка. Разумеется, без полиции в этом деле не обошлось.

участники: Джон Константин, детектив Вера Шепард
время: 90-е
место действия: Лос-Анджелес
предупреждения: возможно оскорбление чувств верующих (с)

[AVA]http://se.uploads.ru/7MUVT.jpg[/AVA]

Отредактировано Vera Shepard (2015-02-03 01:46:12)

+1

2

Вере Шпард не нравилось это дело.
В Лос-Анджелесе хватало обыкновенного дерьма: торговля наркотиками, проституция, кражи, драки, шум по ночам - всего этого не меньше, чем где-либо еще, и со всем этим детектив Шепард была готова разбираться безропотно и профессионально. А вот от "одержимой" девочки с ножом в голове ей было совсем не по себе. По личным причинам, о чем она промолчала, как и о дурных ощущениях. Они не покидали Веру с той минуты, как они вошли в кухню, где на полу в луже крови распластался подросток. Растрепанные волосы, рваная сорочка, безвольно приоткрытый рот... Заплаканная мать. Ничего шокирующего, на самом деле, видали всякое, в детских кошмарах бывало и похуже. Но, наверное, когда это перестанет быть больно и перестанет выбивать из равновесия, стоит сменить профессию. Полиция не для равнодушных.
Во всяком случае, так считала Шепард, а убеждения остальных не волновали ее, пока не мешали им работать.

Показания свидетелей разнились, но картина вырисовывалась мутноватая: изгнание дьявола, парень с амулетами в кармане, исчезающая кровь, превращение руки в змею... Прагматичные коллеги, попивая кофе в перерыве между допросами, строили предположения, что вызвало столь яркие галлюцинации - один мужчина клялся и божился, что ощутил ладонью холодную чешую, другой - что руки экзорциста были обагрены. Не говоря уже о сомнениях судмедэксперта, который отметил парадоксальную силу рывка, с которым девочка напоролась на нож, ей бы нужен был разбег, причем больший, чем если бы она держала руку у стены. С другой стороны, в первый раз она промахнулась, значит, могла отойти дальше... Или ее мог кто-то толкнуть.
Настораживало также, что все свидетели были одинаково напуганы. На одни и те же события люди реагируют примерно одинаково, это верно. Но мало что вызывает такое единодушие, которое Шепард раз за разом наблюдала, прося описать "одержимость" Мелиты. Каким бы ни было эмоциональное состояние свидетеля секунды назад, оно каждый раз сменялось одним и тем же первобытным ужасом. Кто-то начинал креститься, кто-то даже бормотал молитвы, прежде чем заговорить, но каждый впадал в трепет перед лицом этой угрозы. Кроме, пожалуй, матери. Когда приехала полиция, женщина была раздавлена горем и не могла говорить, ничего не видела, только выла, рыдала, всхлипывала, порой замолкала и просто монотонно раскачивалась в стуле. А на дачу показаний явилась аккуратно одетая во все черное, тихо отвечала на вопросы и смотрела ясными глазами. Скорбела - да. Но, кажется, после бури она обрела спокойную твердость. Шепард поняла: она что-то для себя решила. И в ходе допроса оказалось, что, действительно, у женщины была вполне конкретная цель в этом разговоре. Более чем благородная - защищать экзорциста, который не смог "спасти" ее дочь. Бывает, конечно, что сломленный горем человек переключается на какую-то идею и делает из нее знамя, лишь бы отвлечься от собственных забот. Но детектив Шепард хорошо читала людей и понимала: это не тот случай.
Они говорили правду. Все. Каждый. Они сталкивались с чем-то нечеловеческим, глядя в глаза Мелиты, один из мужчин держал в руке змею, другой действительно видел кровь на руках, а мать клялась, что экзорцист не переступал порога кухни, когда девочка уже была мертва. А еще от каждого предмета, конфискованного у подозреваемого, веяло едва ли не силой, чем-то реальным, почти осязаемым. Как когда в церковь заходишь... Кроме зажигалки, от нее просто разит бензином.
Шепард очень не нравилось это дело. Она чувствовала себя в ловушке. Бежала, бежала, а дверца захлопнулось - это сильнее тебя, и оно тебя догонит так или иначе. Потому что ты видишь, как стройно ложатся кусочки паззла, и ты знаешь, в каком мире бывает так - не в том, в каком ты выбрала жить, и не в том, в который пишутся твои отчеты и в котором болтают твои коллеги. Тот, которому ты всегда принадлежала, тот, где нечеловеческие потусторонние существа не менее реальны, чем бомжи и бакалейные лавки, и в этом мире все произошедшее правильно, логично и уместно. Бесполезно отрицать. Все случилось, и это случилось с тобой. Ты знаешь.
Вере очень хотелось бы, чтобы это была просто истерия. Ей действительно хотелось, чтобы это было психическое отклонение или двинутый крышей молодой парень, запудривший мозги девочке из религиозной семьи. Насколько проще было бы спать ночью, зная, что это всего лишь наложение чьей-то болезни на чью-то поганую мораль. Или тоже - болезнь.
Но если быть честной с собой, если быть благородной, если быть настоящим копом, ради чего еще ты пошла в полицию, если не ради справедливости, из надежды, что мир может становиться лучше от твоих усилий, этого принципа, позволяющего спать спокойнее, работающего, как мотор... Голос совести рычал, заглушал практичность, велевшую прятаться в безопасность, прятаться в то мироустройство, которое она выбрала. Долг требовал от нее принимать и признавать даже то, от чего она хотела избавиться.

После перерыва, влив в себя здоровенный стакан кофе под приземленные разговоры коллег (Бенни убежден, что убийца садовник, простите, экзорцист, Грег недоволен миграционной политикой США, а у Тима дочь болеет ветрянкой), Шепард вернулась в "коробку". Маленькая комната без окон и с абсолютно пустыми стенами, один стол, два стула - ничего лишнего. К процедуре допроса Вера давно привыкла. Начальство рано заметило, что у Шепард есть "чуйка", что она сразу может определить, что собеседник что-то скрывает, просто и без колебаний сечет ложь и может ткнуть пальцем, где надо копать глубже. Копали - находили скелеты. Ни в одном из докладов это не упоминалось, никаких полномочий ей это не давало, но работало. Чаще, чем думали ребята, шутившие про женскую интуицию. Уж тем более чаще, чем знали те, кто отмахивались размытыми фразами о совпадениях. Шепард для вида пожимала плечами и продолжала в том же духе. Она знала истоки чутья. Мирилась. "Принимать и признавать".

Подозреваемый был уже на месте. Кровоподтек на челюсти, доставшийся от родственников и соседей погибшей, черные брюки, белая футболка, сухое лицо. По правде говоря, этот парень Вере сразу не понравился, не в том смысле, что он походил на убийцу - просто что-то в нем настораживало ее, по-человечески, не как копа. Если дело и правда было о чем-то с изнанки реальности, Шепард предпочла бы этого не знать, и сейчас у нее было ощущение, что именно он принес в ее края беду, разбередил тихое место. Непонятно, с чего бы ей так думать - это ведь он сейчас по уши в дерьме.
- Мистер Джон Константин, - она закрыла дверь за собой и шагнула навстречу. - Я детектив Вера Шепард, мы виделись в доме покойной Мелиты Васкез.
Сев за стол, Шепард раскрыла папку. Все это она уже видела, благо информации немного и вся по делу - ребята очень оперативно собрали данные.
- Я должна предупредить вас, что в интересах следствия ведется видеосъемка нашего разговора.
Как обычно, начиналось все с простых вопросов: второе имя, подтверждение адреса, семейное положение, образование...
- Правильно ли я понимаю, что в дом семьи Васкез вас привела работа?
На пленке, наверное, отсутствие скепсиса будет выглядеть очень профессионально. Если бы это был профессионализм, ха.
- Как это произошло?
[AVA]http://se.uploads.ru/q7DCO.jpg[/AVA]

Отредактировано Vera Shepard (2015-02-03 02:36:30)

+4

3

Константин был знаком с принципами работы полиции весьма косвенно. Они обязаны были снять отпечатки после того, как он угнал машину одной из медсестер в клинике. И пока он лежал в больнице, после попытки суицида, его раз или два допрашивали. Зачем-то. Тогда он смутно понимал, зачем, однако со временем пришел к выводу, что это было просто проформой. Обязанностью полисменов, не более. Необходимым для закрытия дела действием.
Его не пугала вероятность задержания. Он не оказал сопротивления - прождал все время до приезда наряда в спальне, сидя на единственном табурете под настежь открытым окном и куря. Уже зная, что есть вероятность того, что в отделении ему курить не позволят. Или, по меньшей мере, попытаются его в этом ограничить. Это было логично, и представлялось одним из обязательных и допустимых элементов допроса с пристрастием. Психологическое, и немного физическое давление.
Константин был спокоен все то время, пока полицейские опечатывали кухню, делали снимки, поверхностно допрашивали свидетелей. Он не нервничал, когда его попросили сесть в салон патрульного автомобиля. Когда (уже в отделении) с него снимали отпечатки пальцев и делали необходимые снимки в фас и в профиль. Это было нормально и не вызывало у него беспокойства. В конце концов, обвинение было серьезным.
Джон делал свою работу, и проштрафился. Поэтому полицейские делали свою работу. Никаких претензий. Он был готов.
Масса времени, потраченная на все необходимые процедуры, не вызывала у Константина раздражения, даже наоборот - где-то глубоко в душе он сочувствовал рьяным полицейским, которые наверняка не смогут повесить на него это дело. Никаких доказательств его вины, кроме показаний одного из мужчин, обманутых Балтазаром, у служителей правопорядка не было.
К моменту появления в допросной следователя (неожиданно оказавшегося женщиной), Джон уже успел кое-как оттереть с рук чернила. Только едва различимые мазки остались на кончиках пальцев, и на углу стола лежала аккуратная горка испачканных влажных салфеток. Константин не поднимался, чтоб выбросить их, а за последние полчаса никто не заходил в помещение, чтоб сделать это за Джона.
С неестественно прямой спиной, не соприкасаясь со спинкой стула ни на йоту, он сидел, опустив голову и прикрыв глаза. Вдумчиво вслушиваясь в собственные ощущения. Эмоции стухли, стали приглушенными и притупились только сейчас. Адреналиновый пик схлынул тоже, и экзорцист только начинал осознавать полученные повреждения. Во всю спину наливался один сплошной синяк, сковывающий мышцы легкой отечностью. Ныла челюсть там, где по ней пришелся удар кулака. Саднила разбирая губа.
Еще там, в доме, один из парамедиков успел вскользь осмотреть разбитое его лицо и констатировать - швы не нужны. Холодный компресс немного помог, но не слишком. И за это нужно было бы сказать "спасибо", но Джон лишь сухо отвечал на вопросы, не способный на что-то большее. С течением времени эта отупляющая, шоковая апатия ушла, и он даже был способен реагировать на происходившее вокруг. Все налаживалось, насколько могло.
Подняв и повернув голову на звук - щелчок замка был звонким, отчетливым - Константин встретил вошедшую женщину прямым, спокойным взглядом. В полутьме допросной его и без того темные глаза казались прорвами без зрачка и радужки, сплошным нефтяным пятном на фоне белка.
- Добрый вечер, детектив. - Голос был немного хриплым и надломленным, севшим. Скорей всего из-за того, как долго и громко он читал молитвы, а потом говорил с нарядом, приехавшим на "место преступления". Какой-нибудь горячий напиток мог все исправить, но Джон не просил ничего подобного. У него все еще была надежда, что он задержан, а не арестован.
- Я имею представление о процедуре допроса, все в порядке... - Джон медленно кивает, подтверждая свое согласие. Он даже готов спорить, что сейчас у детектива за спиной, за огромным зеркалом, собралась добрая половина отделения полиции. Чтоб просто посмотреть, что он будет говорить в ответ на различные каверзные вопросы.
Подтверждение личности не занимает много времени, и эта преамбула кажется почти бархатной. Но обмануться сложно - это только начало.
- Официально я безработный. - Джон держит руки расслабленно вытянутыми на столе. Кисть одной накрывает запястье другой. - Так что нет, меня в дом привела не работа. Скорей уж я сделал одолжение человеку, который называл мне адрес... Сегодня утром мне позвонил отец Хеннеси, который узнал о проблеме в семье от своего друга... К которому обращалась мать девочки... с просьбой провести обряд изгнания бесов. - Константин смотрит на женщину в упор, немигающим взглядом хладнокровного пресмыкающегося. И кажется, если бы этот взгляд был физическим объектом, он был бы булавкой, на которую экзорцист мог с легкостью наколоть молодого детектива, чтоб зафиксировать на обрывке бархата и изучить под лупой.
- Мои сигареты... - Он подразумевает их отсутствие. - Я могу закурить?.. - Джон почти уверен, что ему откажут.
- И нет, мне не нужен адвокат. Вы забыли меня об этом спросить.[AVA]http://se.uploads.ru/t/8Tzs0.jpg[/AVA]

Отредактировано Constantine (2015-02-03 04:02:11)

+3

4

Вера слушала экзорциста спокойно и внимательно. У него вид человека, который хотел бы, чтобы его оставили в покое, но лицо выдает уверенность. Не вялость. Скорее запас энергии, не зависящий от внешних мелочей - впрочем, все это ощущения. Взгляд до того прямой, что инстинктивно воспринимается как угроза - никому под таким прицелом не будет уютно. Будь перед Константином пес, он бы ответил агрессией, но Шепард не стала более напряженной, не сменила тона, не попятилась. Хорошо, что она не собака.
- Родственники Мелиты сказали, что священник советовал им обратиться к психиатру. И что они испытали облегчение, когда вы откликнулись, - замечает Вера. - Значит, отец Хеннеси рекомендовал вас как экзорциста. Будет здорово, если вы поможете нам с ним связаться.
Вопрос о курении ее не удивил - мятая пачка была изъята вместе с другим имуществом подозреваемого.
- Конечно, можете. Правда, после нашего разговора - здесь вентиляция не та, - ответ Шепард звучит почти дружественно. - Скоро вам вернут ваши вещи. Как вы понимаете, мы не можем обойтись без экспертизы.
Ей приходится говорить это довольно часто: пустая формальность, вас ни в чем не подозревают, но вы же сами знаете, сколько у нас требований, мы должны проверять все, это важное правило, мы ничего такого не имеем в виду... Чистая правда - без этих процедур не обойтись, и такие объяснения действуют успокаивающе. Правда, если детектив хоть что-то понимает в людях, этот не воспримет всерьез протокольную фразу; но и препираться не станет, насколько она могла предсказать. Не за тем пришел, хоть и позволил себе комментарий о недочете.
- Хорошо. Значит, мы можем продолжать. Как давно вы практикуете экзорцизм? Если отец Хеннеси направил вас к семье Васкез, у вас, должно быть, есть репутация, - по крайней мере, в его глазах. И если мистер Константин может позволить себе сидеть без официального трудоустройства... Вариантов, разумеется, несколько, и один из них - что ремесло стало постоянным источником заработка. Люди платят за то, во что верят. Покупают обереги, ходят к гадалкам, читают гороскопы, вступают в секту или просто делают пожертвования в храме, как здравомыслящие, но оч-чень добропорядочные люди. Что угодно, если это помогает снизить тревожность и продолжить свое существование, думая, что мир стал чуточку определеннее. Страшно думать, что хаос вокруг не поддается контролю. Хочется его обуздать. Отсюда вся индустрия сверхъестественного: был бы спрос, а предложение найдется.
Нет, Шепард не насмехается над регилией - не так воспитана, и искреннюю веру она уважает. Но стоит испытать добросовестность любого торговца неосязаемым и непостижимым. Слишком легко дурачить людей, напуская туман. Другое дело - что человек перед ней не похож на типичного профессионального запудривателя мозгов. Не тот имидж, а без имиджа такие и шагу не сделают. Даже вообразить, как Константин развешивает лапшу на ушах потенциального клиента, довольно сложно. Никакой пряности, вдохновенности, заразительных эмоций; чистая пресность в восточном понимании - строгость и прямота.
- Вы хотели получить степень бакалавра богословия. Что вас остановило?

Отредактировано Vera Shepard (2015-02-07 12:17:55)

+3

5

Вместо ответа Константин протягивает руку, поддевая пальцами папку с делом, лежащую раскрытой перед детективом - наглеет, никак иначе. Ловит пальцами карандаш и пишет телефонный номер прямо на поле следственной карты с собственными снимками. Женщине нужно связаться? Он даст номер... Никаких проблем...
Положив карандаш на верхний лист и подтолкнув его к детективу, Джон отодвигается от края стола, вновь сев прямо, подняв кисти к лицу - одна все еще поверх другой, накрывает ладонью расслабленный кулак, костяшки пальцев трогают губы. Пауза после слов о сигаретах выходит длинной. В первую очередь потому, что Константину нужно пережить раздражение, не дать ему возможности пролиться куда-то кроме взгляда. Только не речью. Только не жестом.
Он дышит под счет и думает о том, что это действительно пытка и фактически давление. Раньше ответишь - раньше выйдешь - раньше закуришь. Но не спорит, смиряясь с необходимостью перетерпеть.
Вновь говорить Джон начинает далеко не сразу, молчит какое-то время, не спеша развивать диалог. Будто намеренно испытывая терпение детектива. Может быть даже немного злорадствует в душе - женщине, в конце концов, тоже нужно тратить свое время. А в этом она отличается от Константина. Ему дома заняться нечем, а она вынуждена будет задержаться на работе. Как-то неудобно получалось, но чувство вины экзорциста совершенно не терзало.
- У меня нет никакой репутации. Я делал это первый раз, - в его голосе не звучит той самоуверенности, которая могла бы сквозить у религиозного фанатика. Наоборот - Джон предельно, запредельно спокоен. - Просто я был последним человеком, которого знал отец Хеннесси. Из тех, кто мог бы провести обряд. И единственным, кто захотел за это браться. - Это тоже сухая правда. И если Шепард дозвонится до Хеннесси, тот, без сомненья, подтвердит эту историю. Просто потому, что он сам рассказал все Джону именно так: ему больше не к кому было обратиться.
Джон прищуривается, смотрит на женщину в упор, как будто препарирует.
- Я знаю, о чем вы сейчас думаете. "Этот парень пришел в чужой дом, потому что ему предложили денег. Довел девчонку до самоубийства. Или убил ее сам". Ведь так? - Он немного приподнимает подбородок, как будто смотрит сверху вниз. Но это лишь иллюзия. - Нет, я не зарабатываю деньги, облапошивая глубоко религиозных людей. И меньше всего мне хотелось бы, чтоб девочка была мертва.
Это было бесполезным разговором от самого начала. Бесполезной тратой времени и бесценных средств полицейского отделения. Константин твердо знал - они ничего не найдут. И у них будет недостаточно улик, чтоб просто повесить это дело на него. Поэтому он с легкой душой мог говорить что угодно и кому угодно. Никаких тайн. Тотальная честность.
Последний вопрос детектива не ставит его в тупик. Может быть еще пол года, или год назад, Джон впал бы в задумчивость, пытаясь сформулировать ответ, или уйти от него. Но сейчас он уже в достаточной мере разобрался в себе, чтоб понимать - это очень даже ничего, что он не остался при церкви. Хуже ему от этого не будет. Так - тоже можно.
- Мой эгоизм помешал мне получить сан. - Это звучит сухо и твердо. Для Константина это болезненная откровенность. - Я не человек религии, но я человек Бога. Религии нужно посвятить всего себя. Мой дух был силен. Моя вера была сильна. Но мои намерения не соответствовали критериям. Я хотел найти защиту. Я хотел спрятаться. Но на святой земле можно спрятаться от мира. От себя - никак...[AVA]http://se.uploads.ru/t/8Tzs0.jpg[/AVA]

Отредактировано Constantine (2015-03-29 03:12:39)

+2

6

Шепард ждет. Каждого жеста, каждого ответа, и взгляд у нее ни на секунду не становится давящим, как у самого экзорциста, он спонтанно задерживается и свободно скользит - вот только не упускает деталей. Она делает пометку рядом с телефонным номером, игнорируя нахальство этого жеста, поневоле вспоминая старшеклассников-беспризорников: копы по определению назойливые говнюки и сотрудничать с ними можно только так, из-под палки. Что греха таить, взрослые люди часто смотрят на вещи похоже. Вот как этот.
Шепард слушает Константина, взвешивая каждое слово, будто щупая пульс, ищет в них ложь, или страх, или еще что-то мутное и дрожащее - и не может уловить.
- Значит ли это, что дело уже по описанию выходило рискованным? - легкое облачко пробегает по лбу детектива, намек на нахмуренность - и только. - Как вы думаете, почему другие отказались? - потому что это было по-настоящему, а они только прикидывались?
И почему согласился он - из самоуверенности? Потому что демонстрирует он едва прикрытое чувство собственного превосходства. Такое отношение детектив наблюдала слишком много раз, чтобы не узнать, но тут дело явно не в нелюбви к полиции. Скажем так, не только в ней.
- Вы не угадали, Джон, - тихо говорит Вера, и, к сожалению, это правда. - Я вам верю.
К сожалению, потому что ей было бы спокойнее, если бы Константин оказался просто мешком дерьма, ради смеха подстрекавшим психически нестабильного подростка к самоубийству. К сожалению, потому что она видела: он не врет. Впрочем, этому может быть куда более приземленное объяснение, и почти все ее коллеги так или иначе склонялись именно к нему - история пребывания в психиатрической лечебнице ни одно личное дело не красит. Парень вполне может быть психом, может быть, он нуждается в наблюдении врача. Может быть, нет. Это нужно еще проверить.
Но когда экзорцист признается в причинах своего ухода из семинарии, что-то щелкает в голове звонко, как выключатель. Это слишком узнаваемо, и первым делом мысль Шепард летит совсем не в направлении следствия - это личное, и так уже поднятое со дна сопутствующими обстоятельствами и ассоциациями со сверхъестественным. Глаза детектива раскрываются чуть шире, и она быстро вбрасывает несколько альтернативных объяснений этим словам, нельзя отметать другие варианты из-за собственных тараканов, это было бы по меньшей мере глупо, а в профессиональном смысле недопустимо. И вообще речь не о ее предположениях, страхах и надеждах, а о том, что скажет он. Вопрос Шепард задает спокойно:
- От чего именно в себе вы хотели спрятаться, Джон?
Согласно рекомендациям, обращаться к подозреваемому нужно как можно чаще, потому что человеку приятнее всего слышать звук собственного имени - его зовут, значит, его, лично его, замечают и признают. Во многих случаях детектив прибегала к этому приему автоматически, потому что это работало. С Джоном Константином она делала это гораздо реже, причем почти неосознанно. Нет, не из каких-то симпатий-антипатий, но если бы Веру спросили о причинах, она затруднилась бы с ответом.

Отредактировано Vera Shepard (2015-02-07 13:49:45)

+1

7

- Я не могу ничего знать о причинах поступков других людей. - Джон в первую очередь объясняет именно этот момент. Как бы аргументирует свое нежелание комментировать, почему остальные священники отказались. Хотя за этим простым объяснением скрывается еще нагромождение факторов. - Если вы знаете дело Аннелизы Михель, или хотя бы слышали о нем, вы должны понимать, что каждый обряд экзорцизма - это риск и огромная ответственность. Если с человеком в процессе обряда что-то произойдет - это целиком вина экзорциста и людей, принявших решение обратиться за его помощью. - вот только за одну эту фразу, записанную на пленку, его можно упечь в тюрьму. И Константин это понимает. Но все равно говорит. Потому что это честно.
- Большой процент случаев может закончится смертью одержимого... И вообще-то обычно всё тщательно проверяют, прежде чем отправить в семью экзорциста. Это не должно быть психической болезнью, или приступами эпилепсии, или еще чем-нибудь. И чаще всего обряд совершает епископ, или специально подготовленный священник... - Константин не говорит о том, имел ли он право проводить этот обряд. Как и о том, какую именно семинарию и где заканчивал. Если детектив спросит - он ответит. - К тому же диакон или святой отец оба не могут сами принимать решение проводить ритуал. Нужно разрешение вышестоящих чинов церкви... Никто не хочет с этим возиться. Всегда проще признать человека психически нездоровым.
Экзорцист оставляет без комментариев слова о том, что ему верят. Что называется, "говорите-говорите, ваш голос мне приятен"...
В конце концов, такие песни поют почти все полицейские, чтоб получить то, что им нужно. Они тебе на голубом глазу расскажут, что все нормально, что тебя никто не обвиняет, что тебе всецело доверяют... А потом ты расслабишься и капкан щелкнет. Джон не намерен был расслабляться. Он был намерен быть самим собой. А ему никто. Никогда. Не верил. Бесполезно было ожидать подобного.
Пока Константин говорит о причинах, поставивших крест на "карьере" священника, он смотрит в лицо Шепард. Никак не реагирует на изменения, но видит их, прозрачно и ясно. Как будто они сидят на ярко освещенной солнцем улице, а не в пыльной, полуподвальной допросной. Видит, как раскрываются шире глаза, как малейшая тень проходит по лицу. Это подобно тому, как блик солнца скользит, смещается из-за движущегося на ветру тюля.
Он не может сдержаться, снова выдерживает откровенно театральную паузу, рассматривая лицо молодого детектива, пытаясь найти в нем отзвуки нетерпения, которое иногда проливается во взгляд, или позу людей, ждущих ответа, который может быть что-то изменит для них. Ждущих исторического решения, может.
- Этот вопрос имеет отношение к расследованию, или входит в зону ваших личных интересов?.. - Джон склоняет голову к плечу, почти кокетничает. Но это только выглядит так. Он весь, наверное "только выглядит".[AVA]http://se.uploads.ru/t/8Tzs0.jpg[/AVA]

Отредактировано Constantine (2015-02-07 16:02:02)

+2

8

Интересно, как Константин говорил об экзорцизме - просто как о роде деятельности, не слишком понятном стороннему наблюдателю, навроде реставратора, который объясняет копам, каким образом восстанавливаются слои картины XV века, каких экспертов приглашают и кто за что отвечает. Доступно, не вдаваясь в детали, без желания или нежелания рассказать. Шепард слушает, не перебивая, и уточняет:
- Как я понимаю, ритуал не был санкционирован и вы решили провести его вопреки этим правилам и с полным осознанием риска. Если бы я хотела говорить с вами резче, назвала бы это безответственностью. У вас ведь не было причин рассчитывать на стопроцентный успех?
Будь подозреваемый чувствительнее и виноватее, указание на такой промах помогло бы его разговорить, надо только начать по-другому - знаете, этак серьезно, заглядывая в глаза, проникновенно: "Но ведь это безответственно, Джон. Неужели положение семьи было настолько отчаянным? Ах вы герой, так рискнули возможностью спать спокойно из сострадания к другим! Расскажите нам об этом подробнее". Затем гипотетический Джон рыдает, бьет себя в грудь и признается во всем, что нужно для успешного закрытия дела. Фанфары, аплодисменты, занавес.
Хвала небесам, что такие мелодрамы даже их коробка видела редко.
- И для протокола, назовите, пожалуйста, учебное заведение, которое посещали, и годы вашей учебы в нем.
Его историю проверят, естественно, и он несомненно знает, что она знает, что он знает, что это не просто формальность. Обычное дело, когда люди соблюдают этикет ситуации, прекрасно понимая, что не называют вещи своими именами.
Медлил Константин явно не для того, чтобы собраться с мыслями - изучал детектива, а она терпеливо ждала. Это женская добродетель - уметь дождаться: рождения ребенка, мужа с войны, лучших времен. Нынешние женщины воюют сами, но по-прежнему умеют терпеть. Особенно если это часть профессиональной подготовки. И особенно если первая реакция уже взята под контроль. Так что, услышав встречный вопрос, Шепард слегка щурится, будто улыбаясь одними глазами, и в меру мягко замечает:
- Не очень-то лестно слышать, будто я злопуотребляю нашим временем в корыстных целях. Перефразирую: причины, побудившие вас оставить учебу - те же, из-за которых вы взялись провести этот обряд? Может, вы хотите сделать мир лучше. Искупить грехи, спасая других и по-настоящему что-то меняя... Скажем, в полевых условиях.
Цель эгоистичная, но с милой благородной оболочкой и предполагаемыми благими последствиями. Очевидный мотив любого борца со злом, если только он не мечтает об этом с пеленок и не проводит всю жизнь, преследуя младенческий идеал - бывают и такие, но реальность быстро обрезает им крылья. Скорее представляется хронический ботаник, который ищет лекарство от рака в лабораториях. Нельзя жить в бурлящем мире и оставаться безгрешным. Для чистоты нужна изоляция.
Высокие белые стены госпиталя, например. Монастыря. Психиатрической клиники.
А у таких, как Джон или она, обязательно должен быть камень за пазухой.

Отредактировано Vera Shepard (2015-03-19 00:34:47)

0

9

[AVA]http://se.uploads.ru/t/8Tzs0.jpg[/AVA]- Ритуал не был санкционирован, и я осознавал, какая ответственность на мне лежит. У меня не было причин рассчитывать на стопроцентный успех. - Константин фактически дословно повторяет Шепард, и ну никакой патологической реакции при этом не выдает. Его взгляд не уходит вбок, или вверх. Его не преследует нервная дрожь, или тремор. Не меняется ровным счетом ничего. Даже поза. - Ни у кого его нет, чтоб вы понимали меня правильно. Поэтому чаще всего таких людей - со странным, даже не девиантным еще, поведением - отправляют в психиатрические клиники. Вы знали, детектив, что согласно МКБ-10 вам можно диагностировать шизофрению при наличии одного-двух признаков? Слуховые галлюцинации, бред, навязчивое состояние тревожности. Не так много, правда? Парочка симптомов, и вот - вы шизофреник. А знаете ли вы, по каким признакам определяют одержимость? Агрессия, злословие - в сторону родных, или же адресованные религиозным предметам или представителям религии; конвулисии, припадки, визуально сходные с эпилептическими; девиантное поведение, которое не замечали за одержимым ранее; отсутствие чувства стыда; желание совершить акт убийства или самоубийства... Использование незнакомых слов, или постоянное использование незнакомого лингвистам языка, или иностранного языка, которым одержимый ранее не владел. Похоже на шизофазию, не правда ли?.. - Если бы его спросили, почему Джон говорит сейчас все это, он бы не смог это внятно объяснить. На осознанном уровне, во всяком случае. Хотя где-то глубоко в душе он знал, чем вызван поток этих подробных описаний. - То, что вам непонятно, вы всегда можете объяснить с точки зрения науки. Человеку религии при этом проще обратиться к священнику. И если священник перенаправляет его к психотерапевту... Возникает конфликт интересов. Люди в наше время делятся на два типа - на тех, кому проще поверить в острый психоз, и на тех, которые видят в описанных мной проявлениях власть потусторонних существ. При этом сам процент "одержимостей", возникающих на почве самовнушения - очень велик. Иногда ритуал помогает просто потому, что нет никакой одержимости. Она выдумана. Все решают сорок минут времени. В случае же обращения к психиатрам такой "одержимый" лечится годами. И расскажите мне, какие таблетки и беседы со специалистом спасут вашу душу, если вы считаете себя одержимым?.. - Константин отрывисто хмыкает, качает головой - вместо ответа. Никакие. Никакие таблетки не помогут. Особенно если человек действительно одержим, как эта девочка.
И вот на этом этапе у него первый раз встает дилемма: говорить дальше правду - означало прослыть психопатом. В то же время, любая психиатрическая экспертиза признает его вменяемым. Если же обходить все острые моменты - есть вероятность быть подозреваемым во лжи, или в убийстве. Что было бы еще печальней психиатрической экспертизы. Джон глубоко вздохнул, опуская руки на стол, все еще не размыкая их. Это его единственный способ защиты. Единственная демонстрация того, что он именно защищается сейчас, и чувствует себя все же неуютно.
- Я не рассчитывал на успех. Я рассчитывал предпринять попытку. Это звучит мерзко, но не пытаясь, вы никогда не научитесь. У меня был реальный шанс. Он у меня был, и я его видел. До тех пор, пока девушка не вырвалась. Это никогда не бывает легко. И я не планировал довести ее до смерти. Мне проще было бы признать свое поражение и позволить ей попасть в психиатрическую клинику. Это было бы лучше, чем если бы она была мертва. Не факт, что ее бы это спасло, или помогло ей. Но я мог попытаться ей помочь. Отец Хеннесси считал, что я мог ей помочь. Иначе бы он мне не звонил. Ее родители так считали. Ее мать считает так даже сейчас. И я не смогу объяснить вам, что мне помешало. - Потому что если я это сделаю, вы упечете меня в психушку. Джон не говорит этого, но это стоит за его словами, как огромная тень, мара, которая - он тоже это знает - очень быстро доведет его снова до греха. Потому что он бы согласился на что угодно, но только не на психиатрическую клинику.
- Я не рассчитывал, что все закончится так. - Его чувство вины выливается в легкую вибрацию в голосе, не более того. Сам Константин вряд ли замечает это, и вряд ли замечает, что замолкает снова только на этом этапе. Совершенно не потому, что собирается с мыслями, или хочет выровнять голос. Просто это молчание в нем равно чувству его ответственности, равно осознанию того, что он не справился. Его злит его поражение, и детектив совершенно не должна этого видеть.
Он был слишком самоуверен. Он ничего не смог сделать, никак не смог задержать. Он не догадался, что в доме двое демонов. Не один.
- Ateneo Pontificio Regina Apostolorum. Мне было восемнадцать лет, когда я поступил в семинарию. - Когда Джон вновь начинает говорить, его голос звучит по-прежнему твердо и ровно. Отчетливо. - Я был отчислен год назад. Я приехал в дом, чтоб увидеть, действительно ли девушка одержима, или ей нужен другой специалист. - На этот раз он продолжает говорить без перехода, без паузы, не расставляя акцентов. Не спешит, но уже не видит смысла тянуть. - Я умею отличать, поверьте мне на слово. Я остался, потому что знал, что психиатр тут не поможет. Я предпочел рискнуть и предпринять попытку. Так что нет, причины моего поступка не совпадают с причинами, по которым я оставил учебу. Я не получил сан и отчислился из семинарии потому, что в разговоре с наставником мы оба пришли к выводу, что мне не место в святых стенах. Что я пришел туда, чтоб выслуживаться. Не для того, чтоб нести Свет Божий в сердца людей. Мотивации, детектив. Я не рассчитывал сделать мир лучше. Я рассчитывал облегчить свою участь. Искупить грех. Самоубийство, мэм. Я не намерен менять мир. - Ухмылка на секунду теплится в углу губ и исчезает, так толком и не проявившись. - Я не мессия. Я эгоист. И в мои планы не входило брать на душу чужую смерть, если вы меня понимаете...

+2

10

Она спохватилась поздно и пожалела об этом. Мужчина продолжает отражать вопросы, как знаток кунг-фу отбивает удары - железный парень, и вроде не то чтобы натаскался так вести себя с полицией - наверное, просто по жизни привык. Его речь со встречными вопросами, фактами одним за другим и со сквозящим где-то там неравнодушием вынуждают Веру промолчать. Она недостаточно профессионально выдерживает это испытание и знает об этом. Есть личная заинтересованность, есть отклик - неудивительно, что экзорцист ее попросту прочитал и прицельно ударил в открытое, уязвимое место. Вера проштрафилась, как школьница, но хуже всего то, что тон, каким говорит экзорцист, вынуждает ее признать: она не верит в подвох и манипуляцию с его стороны, для нее его эмоции истинны. Это очень, очень плохо.
Он не должен ее вести.
О том, что говорит мужчина, Шепард знает непонаслышке - ее семья никогда не была достаточно религиозной, чтобы обращаться в церковь за исцелением, и кочевала из больницы в больницу. Позже Вера стала искать информацию о диагнозах, которые висели на сестре ярлыками. А Ванда, самая верующая в доме, безропотно проходила осмотры один за другим, покорно сидела в кресле пациента (черном, зеленом, коричневом, снова черном, снова коричневом, каком-то еще - слишком много) и отвечала на вопросы, не проявляя враждебности или раздражения. Смиренно, со временем подавленно, даже угнетенно, и все же почему-то не сдаваясь и не отступаясь. Никогда не врала ни себе, ни кому-либо другому... в отличие от сестры.
- Вы хорошо осведомлены о медицинской стороне вопроса, Джон, - негромко замечает детектив. - Полагаю, этого следует ожидать.
Шепард слушает активно - внимательно и участливо, как положено при допросе. Сосредоточиться на происходящем, абстрагируясь от себя, помогает, особенно когда они меняют тему. Внутренний фокус Веры уходит с территории личного на территорию человеческого, и ее мозг успокаивается. Эмоции сливаются, когда технически правильная  и эффективная реакция является и твоей естественной. Главное при этом - не идти на поводу и не терять себя.
- Ваши рассуждения логичны и ваша позиция ясна, - кивает она, получив объяснение. - Я понимаю. И признательна вам за откровенность.
Приходится взять короткую паузу.
- Не могли бы вы рассказать о самоубийстве поподробнее, Джон?

Отредактировано Vera Shepard (2015-03-28 01:30:27)

+2

11

- Моя осведомленность является результатом того, что я знаю, как это. Я испытал подобное на собственной шкуре. - Контантин отдает себе отчет в том, что если видео-, или аудио запись этого допроса будет просматривать какой-нибудь еще следователь - он придерется к словам. Джон знает, что и сидящая перед ним женщина может придраться. Но он здесь никому не открывает никаких тайн: все это есть в его личном деле. Должно быть. А может быть этого и нет, и он просто сливает... фактически компрометирующую его информацию. Но уже поздно.
Константин сам подстелил на этой ловушке мягкое сено, сам наступил на него, сам провалился в эту ловушку. Ну и черт с ним. Пусть ловят за руку, пусть задают еще дурацких вопросов. Джон не жадный, Джон ответит. Главное от начала до конца говорить правду с непроницаемым видом, обгоняя на шаг вперед, предупреждая следующий вопрос. Правда всегда обезоруживает. Рано или поздно им надоест.
- Мне было... - Он первый раз за все время делает какой-то жест от корпуса, не только руками - пожимает плечом. Поджимает на момент губы, гримасничает, пытаясь вспомнить то, что хочет забыть. - Не знаю, лет четырнадцать, может быть... Когда родители решили, что не справляются с моим мировосприятием. Интерпретировали его, как острый психоз. И перепоручили меня врачам психиатрической клиники, сочтя, что мне будет много лучше, если за моим мировосприятием будут наблюдать доктора. На меня нацепили ярлык "шизофрения" и лечили седативными и электрошоком. - Джон говорит об этом сухо, будто бы играясь словами, выкладывая витиеватую мозаику. А его зрачки дергаются, беспокойно сужаются в точку, вновь расширяясь в полную ширь, как будто ему в глаза светят фонариком. - Когда твое восприятие вселенной противоречит тому, как ее воспринимают все остальные, "здоровые" люди; у них появляется только два варианта - обратиться к священникам, или к медицине. Мои родители больше верили в науку, чем в ритуалы. Поэтому поступили согласно своего склада ума. Им показалось, что религии недостаточно, чтоб меня вылечить.
Константин трет пальцем перепонку между костяшек сомкнутого кулака. Сейчас ему, как никогда, хочется курить. Он больше не испытывает страха перед клиникой, перед процедурами и врачами, твердившими, что все, что он видит - нереально. Наверное, он мог бы туда вернуться без этого животного ужаса. Его в куда большей мере тревожит предательство самых близких в мире людей. То, что от его "болезни" избавились. Избавились от его страха и приступов паники. Ему делает больно то, что он стал неудобен своим родителям. Что его дар растревожил их настолько, чтоб они решили "спасать" его, отдав на растерзание врачам.
- Я тайком перестал пить таблетки - я быстро понял, что они дурманят. Но сами методы лечения изматывали меня намного сильней, чем мой "психоз". Я был загнан в угол. Если я лгу, меня выписывают из больницы, и я остаток жизни пытаюсь смириться с тем, что я вижу и ощущаю. Если я говорю правду, меня укладывают на кушетку и бьют током. Кто-то держится, а кто-то сдается. - Джон внезапно понимает, что смотрит на свои руки, совершенно не в лицо детектива. И не может сообразить, давно ли так сидит.
Экзорцист поднимает голову и вновь заглядывает женщине в глаза.
- Я сдался. Мне казалось, что я обману разом всех. Я верил, что Ада нет. Что за гранью - только забвение. Что не существует никакого коридора. - Константин расслабляет напряженные пальцы, разжимает кулак, трет ладони друг о друга. - Я сдался. - Повторяет, будто смакуя. - И мне повезло, что ко мне выехала отличная бригада врачей, и меня откачали. - Он замолкает, все еще ощущая легкий зуд на коже между пальцев, но ничего не делает. Джону кажется, что это нервное.[AVA]http://se.uploads.ru/t/8Tzs0.jpg[/AVA]

Отредактировано Constantine (2015-03-29 03:05:39)

+2

12

Если у Веры и оставались какие-то сомнения, эта история развеяла их. Узнавание - вот, пожалуй, самый близкий эквивалент того, что она испытывала сейчас; и облегчение, немного удивления, безличной благодарности - что-то в этом роде. Детектив, конечно, держала лицо, но не могла бы поручиться за свою бесстрастность. Молодо-зелено - Шепард все еще не железная, но, говорят, это приходит с опытом.
Во всяком случае, сейчас сердце детектива бьется чаще, какая-то ее часть следит за процедурой, а вот другая отчаянно надеется, что не упустит подвернувшуюся возможность. Единственную в своем роде за эти годы. Слишком жирная щедрость судьбы столкнула Веру с этим человеком, чтобы пустить все на самотек. Говорить о том, что он открывает, не бывает легко, и есть что-то хирургическое в прямоте, с которой неэмоциональный мужчина выкладывает на стол один за другим факты прошлого, личные воспоминания, и, черт, от его слов лоб над переносицей почти зудит от желания поднять брови, и Вера знает, что контролировать микровыражения невозможно - не жалость, старая знакомая боль, не погребенная, но запертая скелетом в шкафу. У каждого такой есть - один, и этот череп, который не перестает кровоточить - это ты, это всегда ты, и когда кто-то издает знакомый вздох, тонкие нетускнеющие царапинки на твоих костях плачут, и в наглухо запертом шкафу неумолимо капают на пол воспоминания, и ты слышишь их, как бы ни зажимал уши, как бы тихо они ни звучали, ты всегда слышишь это - отголосок того, что ты уже испытал, того, что имеет отношение к тебе, стало твоей личной историей - не вырубишь.
Вере нужно быть осторожной. Очень, очень осторожной, и не для Константина уже - для своих.
И Шепард продолжает вести допрос, внешне ее манера едва ли меняется, но решимость и цели детектива переворачиваются с севера на юг. Приходится постараться, чтобы не выдать себя с головой.

Когда экзорцист оказывается на воле, Вера уже ждет его пару минут. Она успела отдохнуть после допроса, снять с лица маску контроля, прийти в себя, разобраться, что делать. Похолодало, и Шепард поднимает воротник, ветер раздувает челку, слышится щелчок зажигалки - женщина оборачивается на звук, сигаретный дым горек и неприятен, но значения это не имеет. Она бы ткнулась лицом в пепельницу за возможность потолковать с экзорцистом, и, возможно, придется изощриться не хуже - это в участке ему пришлось быть смирным, а сейчас кто знает, как далеко он ее пошлет.
- Мистер Константин, - Вера начинает с официального обращения, сразу давая понять, что их разговор пойдет на других условиях, подходит к мужчине. Взгляд ее внимателен, но спокоен, и даже в этой сдержанности Шепард куда больше проявляет себя, чем раньше, в "коробке". - Я бы хотела с вами поговорить. Не злоупотребляя временем допроса в личных целях.
Вот так. Главное сделано - цель озвучена ясно и четко, заявка на открытые переговоры и честную игру.

+1

13

[AVA]http://se.uploads.ru/t/8Tzs0.jpg[/AVA]Два часа.
Константин ясно помнил, что больше двух часов без предъявления обвинений его в этих застенках держать не имели права. А предъявить ему у полиции нечего и не было. Да и допрос... Скажем честно, он был только попыткой душеспасения. Ряд перекрестных, уточняющих и повторяющихся вопросов всегда был рассчитан на то, что подозреваемый где-то ошибется, запутается в собственной лжи. Джону запутываться было не в чем хотя бы и потому, что он не лгал. Можно даже сказать, подобной щедростью до откровений он не отличался даже на приемах у психиатра.
Он просто не упомянул самодовольно ухмылявшегося демона, который сделал все для того, чтоб девушки не осталось среди живых. Фактически, экзорцист знал убийцу, мог бы его описать, но если скажешь полисменам, что "это все чертов демон", то вся вариативность исходов сводилась к двум: а) полицейские поржут, а потом пожалеют Джона, может даже сделают вид, что утирают слезинку сочувствия, а потом вызовут психиатра; б) вызовут психиатра сразу, как только услышат трепетное вступление о полукровке. В обоих случаях Джон не горел желанием давать зрителям за стеклом повода для реакции. Да и на что это вообще было бы похоже?..
Отпечатков на ноже, кроме "пальчиков" девушки и ее родственников сто процентов не было. Джон не заходил дальше порога кухни. При всем желании "повесить" это "убийство" на него, затея была провальной.
Два часа. Нужно было просто перетерпеть. А терпения у Константина было в достатке.
Вопросы постепенно иссякли. Детектив Шепард ушла, и вместо нее зашел какой-то другой коп. Процедура повторилась, разве что происходила стремительней и не затрагивала попытку суицида - видимо, полисменам не было необходимости повторять эту часть дважды, или же они успели проверить касающиеся этого события факты.
И в конце концов его отпустили. На пропускной Джону выдали его плащ и бумажный пакет с личными вещами, которых, в принципе, было не так много.
На крыльцо Константин вышел, уже растолкав всё по карманам, прижав губами фильтр сигареты и приостановившись, чтоб прикурить - этот первый глоток дыма ощущался, как настоящее спасение. И удовольствия доставил даже больше, чем освобождение из допросной без каких бы то ни было серьезных последствий.
Повернув голову на звук знакомого голоса, Джон ехидно изогнул бровь. Он даже не удивлен. Явление детектива было настолько предсказуемым, что он бы даже расстроился, если бы она не ждала на ступенях отделения.
Без должного пиетета он выдохнул плотное облако дыма прямо женщине в лицо. Здесь и сейчас именно Джон Константин будет контролировать ситуацию.
- Так все таки это был личный интерес... - Экзорцист ухмыляется - эта гримаса выглядит на его лице чуждой, если помнить, как он вел себя в допросной. Джон спускается вниз по ступеням вальяжно и неспешно, не пытаясь запахнуть плотнее раздернутые ветром полы плаща. Сейчас он поймает такси и поедет домой. У него нет времени на то, чтоб стоять на улице и дрогнуть, удовлетворяя чужие нужды. Не сегодня.
- Что, кого-то из ваших знакомых упекли в дурдом и вы горите желанием знать, не одержимость ли это?.. Или наоборот?.. Кто-то одержим, а вы были убеждены, что это - психическая болезнь? - К сожалению, ему совершенно безразлично, какие тонкие и трепетные чувства он может задеть.

+1

14

Вера чуть морщится, сузив глаза. Ну и манеры у него - или это месть за то, что его высочество мариновали дольше, чем ему было угодно? Можно, конечно, повздыхать о том, как человек озлобился на целый мир с младых ногтей, но, наверное, все куда проще: тебе надо - ты и беги следом, а если что не нравится - катись на все четыре стороны. Очень удобная позиция. И Шепард бежала, не отставая ни на шаг, шла рядом, игнорируя глухое раздражение. Ей с Константином не детей крестить, уж как-нибудь стерпится.
Приятно, конечно, было бы дать себе волю, встряхнуть его хорошенько, но тогда экзорцист добьется своего - Вера рассердится и от него отстанет. Это будет слишком легко и в полном противоречии с ее конечными целями, а значит - глупо. Вот она и молчала насчет неземного обаяния нового знакомого, пусть ей хотелось взять это его обаяние и ему же в лицо втереть, как кусок масла.
- Вы почти угадали. Просто убавьте драмы, - подтвердила она, не сбавляя шага. - У меня есть человек, который оказался на вашем месте, и я подумала, что вы могли бы ему помочь.
Строго говоря, таких людей было двое, но Веру волновал лишь один.
- Он действительно попал в психиатрическую лечебницу и до сих пор остается там из-за вещей, которые видит. Без истерик и прочих спецэффектов, так что попрактиковаться в изгнании бесов у вас не получится.
Шепард не метила в эту тему как в больную - само с языка сорвалось как-то походя, и она запоздало вспомнила, как еле уловимо вибрировал голос экзорциста, когда он говорил о своей ответственности за произошедшее с Мелитой. Детектив мысленно отвесила себе затрещину - надо же было так отвлечься и расслабиться. А ведь они дошли до проезжей части - сейчас чмо-экзорцист поймает такси, завалится в салон и хорошо если вообще попрощается с Шепард. Надо было закругляться, и быстро.
- Но я бы хотела, чтобы вы взглянули на нее. И меня интересует цена вашего времени, мистер Константин.
Вера должна просить, ее нужда велика, и оттого настойчивость прорывается в голос и просьба звучит отнюдь не смиренно. Искренне - да; наверное, даже не требовательно; но твердо - тверже, чем обычно позволяет получить желанную помощь.

+1

15

Константин - честное слово! - не смотрел на детектива Шепард даже искоса, даже боковым зрением. Во-первых, ему было совершенно не интересно, как женщина будет выглядеть и вести себя после всех его слов; во-вторых, он где-то на инстинктивном уровне предполагал, какое именно выражение блуждает сейчас на ее лице.
Только представьте себе, какое усилие должен сделать над собой полисмен, чтоб догнать человека, которого полтора часа терзал в допросной, и попросить у него помощи. И какая нужда его (ее, в данном конкретном случае) к этому принудила.
Даже если бы он вытирал о нее ноги, она бы все равно стерпела. Это было забавно - все эти социальные реверансы, которые было необходимо делать, чтоб получить свое... Константин в который раз порадовался, что ему никогда, никого, ни о чем не приходилось просить.
Точно так же хорошо Джон понимал: сейчас все зависит от его желания или нежелания идти на контакт. Он принимает это решение; это его ответственность, и его личная сиюминутная власть. Можно было бы, наверное, поддаться (какая, наверное, разница - тщеславие по сравнению с суицидом было ничем), отказаться сходу, и поехать домой. Но куда интересней было немного помучить. И это был уже совершенно иной грешок...
- Как опрометчиво вы сочли, что кто-то из ваших близких оказался на моем месте... - Ехидно отозвался экзорцист на слова Шепард, соизволив даже повернуть голову и мельком взглянуть на нее с высоты своего роста. - Вы же понятия не имеете, где это... "мое место". Просто услышали попадание в ноту и решили, что я - ваш случай...
Сбив с сигареты щелчком пальца пепел, Константин отрывисто затянулся, прищуриваясь и глядя куда-то абстрактно вперед, прервав собственную мысль только, и исключительно, ради затяжки.
- Тем более, если попрактиковаться в изгнании бесов, - он интонационно изобразил пренебрежение, которое, как ему казалось, зазвучало в словах Шепард, когда она сформулировала это именно так, - у меня не получится. Может быть вам нужен квалифицированный психиатр, а не я?.. У меня есть пара хороших специалистов на примете, могу поделиться номерами телефонов, если вам это необходимо. Я, знаете ли, не заступаю на ту территорию, которая не имеет никакого отношения к моим знаниям. А если это не антиквариат, не религиоведение и не одержимость... Извините, детектив... - Джон зажал фильтр сигареты губами и развернувшись к детективу, широко развел руками, изображая собственное бессилие. - Я ничем не смогу быть вам полезным...
С одной стороны он, хотя бы, был предельно честен с ней, и отвечал ровно на ее слова - ни больше, ни меньше. С иной же стороны Джон сам не так давно утверждал, что обучен отличать одержимость от всего прочего. И было бы проще поехать, посмотреть, и сказать - да, это психическое; нет, религия тут ничего не спасет.
Но раз детектив Шепард со своим экспертным мнением пришла к выводу, что это не бесы... То кто он такой, чтоб "глядеть" на человека, которого содержат в психиатрической клинике?..
[AVA]http://se.uploads.ru/t/8Tzs0.jpg[/AVA]

Отредактировано Constantine (2015-09-11 22:55:15)

+2

16

За зеркальной стеной комнаты допроса Кейли оказалась случайно: так, по крайней мере, на неё среагировали остальные. Фрай всегда считали любопытной девчонкой - часто не в меру, но за милое личико и добродушный (не в ту же меру) нрав спускали многое. Как бы то ни было, в конечном итоге она была здесь явно не за серьёзным к себе отношением, и поблажки эти играли на руку. Остальные же подозрения исправить было не сложнее, чем оказалось подготовить стоящий послужной список для распределения копа-новичка в один участок с детективом Шепард.
Народу сегодня за стенкой было немало. Такое случалось частенько, если в деле были замешаны "потусторонние силы": Отец - свидетель, этим людям не стоило смеяться над тем, что они не понимали, и всё-таки они действительно были достойны разрядки - особенно с учётом процента реального потустороннего участия во всех этих делах. Впрочем, сегодня было иначе. Когда речь шла об убитом ребёнке, всегда было иначе.
Невинное дитя, упокой Господь её душу.
Кейли не знала, что было трагичнее - ранняя смерть бедной девочки или те потоки неудержимого гнева, что обуревали коллег, тёмные и порочные, направленные против человека несомненно опасного, но, судя по всему, невинного... не виновного в этом конкретном случае. В участке служили разные люди, семейные в том числе - не в человеческой природе было абстрагироваться от невольных ассоциаций настолько. Тима, дочь которого как раз болела, Кейли даже уговорила уйти от греха подальше домой. Никакого вмешательства - лишь участие коллеги.
Ей было даже жаль экзорциста, Джона Константина, хотя он вряд ли в этом нуждался. Он говорил слишком ровно, слишком спокойно и не эмоционально - размеренно, пожалуй, до театральности - и острее всего, кроме рассказа о неудачном самоубийстве, отреагировал, кажется, только на отказ в ответ на просьбу закурить, что выдавало в нём либо редкого психопата, либо человека, столь же редко накрепко закрывшегося в себе. Уставшего? Индифферентного. И всё-таки допрос Шепард сумел его расшевелить - если не расколоть, то приоткрыть, и это притягивало взгляд. Не благодаря источнику информации: сама Вера впервые за многие годы звучала куда ближе к самой себе, чем отдавала себе в том отчёт, и Кейли, поглощённая зрелищем, притихла.
Наверно, они опять списали всё на любопытство. На влюбчивость молоденькой Фрай. Беззлобные, полные непонимания шутки в её адрес - простили, к слову, простили бы и не то - после ещё всплывали здесь и там.
Она дождалась конца следующего, уже без Веры, допроса, прежде чем вышла и заперла за собой пустую комнату.

Кейли хватает одного взгляда на стремительно пронёсшуюся мимо Шепард, чтобы понять, за кем она так торопится, отмеряя по-военному лаконично шаги. Взгляда и осторожного наблюдения за сценой у дороги с крыльца - в обнимку с полураскрытой дамской сумочкой это смотрится вполне естественно. Разговор этот не доставляет Вере удовольствия - такого, каким, кажется, балует себя сейчас экзорцист, и одно то, что женщина терпеливо продолжает - а искренность её светится сквозь трещины в вежливой маске, - говорит о многом.
Неужели она?..
Кейли подаётся вперёд всем телом в молчаливой надежде и короткой молитве: её, наверно, не хватит на то, чтобы Вера попросила помощи для себя. Хватит ли, чтобы она поверила сестре? Не как когда-то, но хотя бы так - пытаясь положиться на столь подозрительного, пусть и не виновного в одном конкретном деле, незнакомца. Незнакомца, несомненно опасного.
А потом что-то толкает её под руку, и ангел оказывается возле Шепард - подходит, не сразу замеченная, со спины Константина.
- Вера, у тебя всё в порядке? - она улыбается очень вежливо - неподкупаемо мило, но острый взгляд, направленный на экзорциста, горит далеко не в переносном смысле.
И за плечами медленно вздымаются два соловых крыла.
[ava]http://savepic.net/6852097.jpg[/ava]

Отредактировано Kaylee Frye (2015-05-12 11:49:18)

+1

17

В какой-то момент убежденность экзорциста поколебала уверенность Веры, и она усомнилась в правильности своих действий. И, в общем-то, ответ Константина, отнюдь не милосердный, заставил ее задать себе еще парочку вопросов - к примеру, какую помощь может оказать человек, отказывающий в ней таким тоном, когда речь идет о защите, исцелении и еще Бог знает чем. Насколько проще было бы махнуть на него рукой и отправиться дальше.
Может быть, ей пора было сдаться еще несколько лет назад.
- В этом деле у меня мало веры в психиатров, мистер Константин, и не потому, что те, с кем я общалась, были плохи, - и все же что-то внутри вынуждает Шепард подобраться и упорно продолжить. Она хмурится, и это уже меньше похоже на гнев, скорее на горечь. Поведение экзорциста ее даже удивляет: детектив старается быть лаконичной, чтобы не отнимать у него слишком много времени, не тратить слов попусту, а Константин, всем своим видом демонстрируя, что ее проблема его не интересует, тем не менее не посылает женщину по простому короткому адресу, а язвит с высокой колокольни. Что, отыгрывается? Плохие полицейские держали в участке слишком долго, получай теперь, Шепард?
Как и прежде в допросной, сейчас экзорцист напоминает ей подростка. Разница в том, что тогда она не рисковала его упустить - только обогнуть сопротивление и докопаться до правды. Часы тикали только для него, а сейчас ее счет пошел на секунды.
- Может, мне тоже обратиться к отцу Хеннеси за экспертизой? - раздражение все-таки сквозит в голосе Веры, она смотрит на мужчину в упор. - Если он подтвердит, что это по вашей части, вы согласитесь мне помочь? - если бы Шепард наблюдала за своим поведением со стороны, то, наверное, ничего хорошего не сказала бы о собственной настойчивости - граничащей с настырностью. Но это был тот случай, когда любые средства хороши. Когда речь шла о сестре, Вера была готова ухватиться не то что за соломинку - за волосок.
Может быть, разумнее обратиться к отцу Хеннеси, а он пусть направит к ней еще кого-то из знакомых? Не может же быть, что Константин один такой на весь Лос-Анджелес. Ладно, это была логика, но Шепард никогда не полагалась только на нее, а чуйка велела наступать. Вера едва вдохнула перед очередной атакой, как услышала знакомый голос - так увлеклась, что не заметила, как Фрай подошла совсем близко. Впрочем, это нередко случалось, девушка ходила легко, как кошка.
- Да, вполне, - вполголоса ответила Шепард, глядя на Фрай мимо Константина, и немного улыбнулась - просто чтобы дать правильный сигнал, скрасить невольную резкость тона. - Спасибо, - это прозвучало уже куда теплее и мягче, а затем Вера перевела взгляд обратно на экзорциста - цепко, будто хотела удержать его на месте таким образом. И даже немного удивилась, что он остался ровно там же, где был до появления ее коллеги.

0

18

Ну конечно же, не бывает плохих психиатров, все они очень хорошие специалисты, пичкающие своих пациентов таблетками вместо того, чтоб выяснять причины возникновения симптомов. Все психиатры через одного - чудесные профессионалы, конечно же, которым в голову не приходит, что бред про демонов, который несет их пациент, очень даже является правдой. Сильно бы удивились они - эти врачи в белых халатах, торгующие электрошоком и инъекциями седативных - если бы узнали, что порой черти с ангелами сидят с ними в соседних кабинетах.
Константин осклабился в ответ на слова полицейской, качнув головой, одним эти действием в полной мере выражая, где он видел Шепард с ее мнением об обсуждаемых специалистах.
- Вам лучше знать... - Джон бросил скользящий взгляд на руки женщины, проверяя наличие кольца. - Мисс Шепард... Я только хотел сказать, что крайне маловероятно, что вам пригодится моя помощь. Я не священник, не психиатр и не консультант по парапсихологии.
За терзаниями детектива наблюдать было и смешно и больно. Казалось бы, тебя или уже извилисто отшили, или откровенно издеваются над тобой. Но нет, мы не можем уйти, надо добиться своего - видимо, нужно ну очень сильно.
Экзорцист отрывисто вздохнул, поднимая сигарету ко рту, точно так же отрывисто затягиваясь. Крайне маловероятно, что они придут к консенсусу. Константин не хотел - в желании детектива у него не оставалось никаких сомнений. Но лично ему нужно было сначала обдумать то, что уже произошло сегодня. Понять, из-за чего все сложилось именно так, и могло ли это быть иначе.
Если опрометчивая Шепард ухватилась за первого лепшего, наплевав на риски (а если и ее ценный-драгоценный человек откинется точно так же, как девочка-мексиканка?); то Джону не нравился вариант с мгновенной сменой направления. Ему было необходимо дойти этот путь до конца. Может быть даже вернуться в дом, где умер ребенок, и поговорить с родственниками... До того, как браться за новое дело.
- Обратитесь к отцу Хеннесси. - Джон затянулся последний раз, сбросив окурок себе под ноги, куда-то между прутьев сточной решетки. - У вас есть его номер. Пусть он посмотрит. - Экзорцист неопределенно пожал плечами, глядя уже куда-то вдаль, на дорогу, выискивая взглядом желтую машину такси. У него не было никаких сомнений в том, что падре справится с любым случаем - что бы там у детектива ни происходило.
Константин даже видел, на чем ему можно будет уехать домой, когда прозвучал еще один голос: вопрос позабавил экзорциста, особенно при учете того, как по отношению друг к другу они стояли с Шепард. Машинально Джон оглянулся, чтоб увидеть девушку, обратившуюся к детективу, да так и замер - склонив голову к плечу, задумчиво провожая взглядом раскрывшиеся с еле слышным шорохом крылья.
Вот это сюрприз...
Константин прищурился, уронив поднятую, было, руку вдоль тела, раздумывая несколько секунд, прежде чем спросить:
- Она с вами? - Кому именно был адресован вопрос, было непонятно - то ли самой Шепард, то ли ее знакомой-ангелице, на которую пристально и со смутным интересом смотрел сейчас Джон.[AVA]http://se.uploads.ru/t/8Tzs0.jpg[/AVA]

Отредактировано Constantine (2015-09-11 22:54:20)

+1

19

Кейли нет нужды разглядывать мужчину, чтобы понять, что тот видит. Понимание - узнавание даже в каком-то роде - на лицо, и ангел кивает себе мысленно: эффект, которого она пыталась достигнуть, имеет место быть. Она не излучает угрозу и не пытается похвалиться: здесь и сейчас Кейли - лишь акцент, знак ударения для того, чтобы слова Веры Шепард имели чуть больше веса для молодого экзорциста. Чтобы ему было интереснее?
Но крылья распахиваются именно над Шепард - защитный жест, ритуальная почти привычка. Молчаливый знак, что у женщины есть поддержка - не только в кобуре или за стеклом комнаты допросов. В такие моменты Кейли всегда становится немножко тоскливо: иметь двух подопечных куда важнее и (учитывая способности близнецов) символичнее, чем два ангельских крыла за спиной, но Фрай и не помнит, когда раскрывала их в последний раз над обеими. Потому разница и бьёт сильнее: в последние годы Ванда сутулится всё больше, много сидит - взгляд её вечно блуждает где-то в собственных мыслях, и в сравнении с сестрой это чувствуется особенно. Кейли смотрит на Веру, прямую и жёсткую, двужильную Веру, даже на месте мчащуюся куда-то впереди всех, и свободное крыло припадает против воли. До чего же ангелы любят символизм.
Вежливая улыбка не меркнет ни на ноту, и на вопрос Константина она делает паузу - если Шепард захочет её как-то прервать, она в своём праве. Кейли всё-таки хранитель, не агрессивная подружка из девичьей группы поддержки.
- Простите, если помешала.
И, кивнув на прощание Шепард, задерживает взгляд на экзорцисте, после чего, улыбнувшись едва заметно, подмигивает ему так, чтобы Вера не заметила, и удаляется обратно.

Офф

Пришел, увидел, пометил территорию обозначился. Пните, если хотели еще поговорить)

Отредактировано Kaylee Frye (2015-07-03 23:57:15)

0

20

Появление Кейли сбивает настройки и меняет тон разговора - замедляет его темп, сглаживая острые углы. Фрай умеет разрядить обстановку, когда это нужно, и всегда умудряется выбрать самый подходящий для этого момент. Вера испытывает благодарность, несмотря на ощущение собственного бессилия.
- Она с вами?
Еле уловимая заинтересованность, окрасившая голос экзорциста, заставляет Шепард бросить цепкий взгляд.
- Да, - сочла вежливым ответить Вера, пытаясь представить, что происходит в голове Джона Константина сейчас. Ей был непонятен смысл его вопроса, но из всего их разговора на улице это пока единственный проблеск чего-то исходящего изнутри, а не вращающегося защитным слоем на периферии. Будто экзорцист сам потянулся к чему-то, до сих пор лишь отражая атаки внешнего мира.
Или показалось?
Кейли уходит так же мягко, как пришла, Шепард кивает ей с легкой улыбкой и чувствует смутную тревогу - если Фрай сочла нужным проверить ее, значит, у нее на лбу написано, что что-то не так. Хреново. Вера задерживает взгляд на спине девушки, не сутулой, будто не обремененной никакими проблемами. Так ли это? Кейли охотно говорит о себе, но ее рассказы оставляют пространство для домысла, и в этих пустотах могут быть и куда более печальные вещи, чем подумаешь, взглянув на лучезарную улыбку Фрай. Девчушка слишком добра для их работы, слишком внимательна по-человечески, и кто знает, сколько останется от ее душевности уже через год? Кейли сильная, Вера это очень хорошо чувствует, но хватит ли ее на все? Шепард вот еле-еле хватает, а у нее вместо сердца пламенный мотор.
Она оборачивается на бархатистый шорох колес по асфальту - желточно-желтое такси замедляется, приближаясь к экзорцисту, который, впрочем, еще даже не развернулся к Шепард задом, а к транспорту передом. Неожиданная любезность с учетом поведения Константина за время их краткого знакомства.
- Если передумаете, - Вера протягивает экзорцисту визитку, готовая к тому, что клочок картона полетит в урну прямо у нее на глазах или, забытый уже через минуту, останется в недрах автомобильного сидения. В случае необходимости через отца Хеннеси Шепард и так сможет достать Константина, но вдруг ей улыбнется удача - попробовать всегда стоит, даже если это чертова соломинка. Молоточек в голове продолжал гнать Веру в этом направлении.

0

21

Он понял, что ответ на его вопрос будет положительным еще до того, как слова прозвучали. Просто из-за того, как распахнулись крылья ангела над детективом. Этот звук - тяжелый шепот перьев, который мог слышать только Константин или сами ангелы, всегда будил у него однозначную реакцию. Мурашки бежали по коже от благоговения, и все остальное становилось попросту неважно. Это легчайшее, быстро растворяющееся на коже ощущение всегда напоминало Джону, что далеко не все в этом мире так безразличны, как старшие небесные чины.
Она подошла просто для того, чтобы... Мысли поскакали, сбивая друг друга с ног - нет, она никак не могла знать, это просто совпадение... Но совпадение напоминало выброшенный на поле алый флаг - все очевидно его видели, все понимали, что он меняет ход игры, но кто его бросил, было неясно.
Экзорцист глубоко, еле слышно вздохнул - так вздыхают люди, понимающие неизбежность обстоятельств. Джон перевел взгляд на детектива, только когда крылатая дева потерялась между людей, на входе в участок.
Вряд ли Вера Шепард знала, или понимала, с кем бок о бок она работает...
Джон перехватил визитку, не глядя сунул ее в карман плаща, наклоняя голову к плечу:
- В какой клинике находится этот ваш человек? - Этот вопрос был прозрачней любых "я согласен посмотреть на того, о ком вы говорите". Константин не любил брожение вокруг да около. Особенно после того, как ангелы помашут крыльями у него перед самым носом.
Если женщина была под протекцией, для этого были определенные причины. И если ее "пасли", значит ей стоило помочь. Как минимум из-за того, что если Джон сделает плавное телодвижение на глазах у кого-нибудь из крылатых - это может хоть что-то изменить и для него самого. Не намного, и далеко не сразу, но все же...
Его уже совершенно не интересовала остановившаяся у бордюра желтая машина такси, не трогал холодный ветер и отсутствие рубашки, оставшейся в отделе вещдоков на непонятное количество времени (с ней вполне можно было попрощаться: когда это еще видели копов, которые отдают одежду, конфискованную при проведении расследования?). У Константина включился режим "я по вам проеду танком", когда остановить его могли, наверное, только полный Апокалипсис и извержение Везувия.
- Имя и фамилия пациента и часы посещения. - Добавляет он, спустя какие-то секунды. - А еще лучше, можем ли мы подъехать туда сейчас?.. - Не то чтоб физическое состояние Джона сильно изменилось, или позволяло ему в данный момент бодрым сайгаком нестись навстречу новой авантюре, но тратить бесценное время при таких толстых намеках свыше экзорцист совершенно не хотел. Вполне могло оказаться так, что промедление выльется ему не намного дешевле, чем полный отказ в помощи.
[AVA]http://se.uploads.ru/t/8Tzs0.jpg[/AVA]

+1

22

Это было не то, чего ожидала Вера - гораздо больше. Глаза детектива вспыхнули, и ответила она без промедлений:
- Лечебница Гуэрта, отсюда минутах в двадцати, - она не понимала, чем вызвана такая резкая перемена, но ей точно было не до вопросов. - Ванда Шепард, часы, как прави...
Ого.
- Да, - Господи, да. Вера сама потянулась к машине мимо экзорциста и открыла перед ним дверцу такси. Ее готовность была четкой, в жестах не было суеты, но плотно сжатые губы и блеск глаз выдавали волнение. Только оказавшись в салоне автомобиля и назвав водителю адрес, женщина откинулась на спинку сидения и позволила себе чуть слышный долгий выдох. Она не расслабилась, нет; на смену первому рывку пришли вопросы, почти смятение, и снова голову подняла отчаянная упрямая надежда. Почему Шепард так цеплялась за этот шанс, едва он упал в руки, она не могла бы объяснить. Но детектив понимала, что ее дело сейчас - без нареканий довести экзорциста до Ванды, а там уж... чем бы он ни руководствовался, согласившись, Вера не желала торговаться с судьбой. За всю дорогу она не то что слова не сказала - даже не посмотрела на Константина. И если и позволила себе проявление нервозности, то выдавали ее только сложенные на коленях руки да нахмуренный лоб. А то, что Вера сейчас хоть на своем горбу донесла бы мужчину до больницы... что-то ей подсказывало, что он это понимал.
Это были довольно долгие двадцать минут.

0


Вы здесь » CROSSGATE » - потаенные воспоминания » Ask me no questions, I'll tell you no tales


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC