К ВАШИМ УСЛУГАМ:
МагОхотникКоммандерКопБандит
ВАЖНО:
• ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ! •
Рейтинг форумов Forum-top.ru

CROSSGATE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSGATE » - потаенные воспоминания » методы двух


методы двух

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

МЕТОДЫ ДВУХ
https://33.media.tumblr.com/02b89d2038f3d6cba88a2398ec0ebf5e/tumblr_n6v5t3R3eW1r7hjkqo8_r1_500.gif
http://media.giphy.com/media/y3L4gUjAv9mjC/giphy.gif
[шерлок & возвращение]

Людвиг и Себастьян оказались в этом захолустном городке с по-европейски помпезным военным кладбищам по разным причинам.  Один приехал навестить мать, другой - по работе. Но работа у них одна.
Только вот методы - разные. Насколько разные, что идут решительно вразрез с моралью друг друга.
И с этим еще нужно будет как-то жить. А, нет. Только выжить.

участники: Себастьян Моран, Людвиг Брайер.
место действия: где-то в глуши.
предупреждения: человек человеку волк, а зомби зомби зомби.

+1

2

По долгу своей службы Моран знал, что в этой жизни можно ожидать всего, чего угодно. Эта сумасбродная мадам всегда подкидывала ему такие неожиданные повороты и препятствия, что Себастьян удивлялся тому, как он вообще смог дотянуть до почти сорока лет и при этом остаться относительно целым и здоровым. Относительно – потому что за спиной перманентно висел груз из сотен скелетов, вытряхнутых из шкафов, и примерно столько же призраков прошлого, которые слонялись где-то позади и неотступно следовали за ним – от Боснии до Афганистана.
Хоть и война осталась там, на другой стороне полушария, но Себастьяна так и не покинула до конца. Дышала в затылок, сжимая плечо цепкими пальцами, и не желала отпускать. Моран и не был особенно против этого. Состояние покоя, которое окутало его, как плотный удушливый кокон, когда он вернулся в мирную жизнь, ощущения покоя нисколько не приносило. В нем было тесно, было трудно дышать. И, в конце концов,  Себастьян понял, что он без труда может сам для себя создать поле боя. А врагов было и так предостаточно – он это знал совершенно точно еще с самого детства.
Моран любил охоту. Но охоту не в традиционном смысле, какой она являлась для простых обывателей, а особую. От отца Себастьян знал, что мир кишит тварями, которые в большинстве своем были намного страшнее диких зверей. В этих тварей практически все предпочитали не верить, списывая все на старые глупые сказки для детей, различные мифы и легенды. Но существование этих созданий нисколько не зависело от того, верят ли в них люди или нет – они просто существовали, и это можно было исправить лишь хорошей порцией дроби в мерзкую рожу.
После войны Моран некоторое время колесил по миру – пытался пообвыкнуться с той реальностью, которая в его сознании не отливала багряным цветом. Эта реальность ему не нравилась, и Себастьян решил попробовать последний вариант – вернуться в тот городок, в котором когда-то вырос и провел свое детство, в котором жила его мать и был похоронен отец.
И он нисколько не прогадал.
Земля слухами полнится, а этот небольшой городок буквально жил за счет них. Как только Моран ступил на родную землю, на него тут же вылился целый поток всевозможных новостей о старых знакомых и давнишних приятелях – но заинтересовало его в итоге не это. Каждый второй твердил о странностях, которые творились на местном кладбище вот уже на протяжении нескольких месяцев. Это можно было назвать досужими вымыслами и полными бреднями, если бы этим не грешило такое пугающее количество людей. Стоило это проверить – Моран чувствовал, как в воздухе вдруг отчетливо запахло порохом и металлом – запахом почти позабытым, но до боли знакомым. Он почти успел отвыкнуть от этого ощущения за столько-то лет вынужденного бездействия, но сейчас оно словно вспыхнуло с новой силой, будто и не исчезало вовсе.

Бар, который находился почти на самой окраине городка, тем не менее, всегда был оживленным местом – по крайней мере, так его помнил Моран. Но, как оказалось, таким он и остался – может, людей было не так много, как раньше, но вполне достаточно, чтобы прощупать обстановку и понять, что к чему.
Атмосфера была соответствующая, но Себастьян надеялся именно здесь разузнать все, что ему нужно. Хоть на первый взгляд источник информации и был сомнителен, но Моран по опыту – хоть и давнишнему – знал, что порой именно тут можно узнать все необходимое. А еще здесь был самый лучший виски, который ему когда-либо приходилось пить.
Он сел за стойку, решая пока осмотреться для начала – у него был впереди целый вечер и еще немного, чтобы разобраться со всем этим «мракобесием», о котором ему уже успели все уши протрещать.

+1

3

Большие города – большие проблемы. Маленькие города – маленькие проблемы, но их, мать вашу, было почему-то всегда так много, что запросто перекрывало проблемы формата мегаполистов. Одно дело цеплялось за другое, за третье, а там оказывалось, что можно и не уходить, а заночевать прямо здесь, а может, вам доплатить, вы и трубопровод почистите, а то там ухает что-то?
Приглашения в маленькие города Людвиг обычно отклонял – оно того не стоило. То есть платят меньше, чем ты сил израсходуешь. Но последние полгода было так туго с деньгами, что выбирать уже особенно не приходилось. Во времена, когда разгул нечисти в районе доступа Брайера сходил на нет, оставалось браться за то, что само идет в руки.
В руки шла какая-то херня. Любимый джип доставил его на другой конец страны, чтобы выплюнуть в тишайшем городке, который на первый взгляд казался безопаснее материнской утробы. Но если же верить словам миссис Баузе, встретившей Людвига, после чего уехавшей в старшей дочери в гости, на самом деле город был чем-то средним между Сайлент-Хиллом и Сонной Лощиной. Верилось с трудом, но нужно было проверить. Ведь жрать хотелось всегда. И хорошо бы, чтобы после закупки в супермаркете еще оставались деньги.
Здесь частенько шли дожди, поэтому мемориальное кладбище больше напоминало болото в черте города. Если бы не обелиск из белого мрамора с выбитыми на них датами войн, солдаты которых здесь покоились, то можно было бы и не догадаться, какой умник огородил поросшее мхом урочище кованной оградочкой в полтора роста.
На самом деле кладбище было не так плохо, но если бы Брайера кто-нибудь спросил, что он о нем думает, то парень бы долго и витиевато ругался: кто же солдат так кладет? Да еще в такую землю? Тут не то что неудивительно, что мертвецы из-под земли лезут, тут совершенно непонятно, как они еще не утащили к себе треть города. А ведь не утащили же – всего лишь нескольких человек, по глупости решивших срезать дорогу ближе к ночи через кладбище.
Слышали? Никогда не срезайте дорогу через кладбище, особенно если прошел дождь и всю землю развезло. Если даже на кладбище никто не ожил, то велик шанс просто сползти в яму и помереть от сердечного удара, не разобравшись сразу, кто тебя тащит вниз. В общем, по любому кладбищу ходить – это плохая идея.
Вот и Людвиг пока не пошел. Заглянув за забор, Брайер покачал головой, посмотрел на свои кеды и подумал, что не полезет в такой обуви шарохаться по влажной и мечтами откровенно глиняной земле. Значит, нужно обзавестись чем-то попрактичнее. Но до этого – пожрать и выпить. Можно только выпить, а пожрать и в машине что-нибудь валяется.
Бар был как бар, ничего необычного. До вечера еще есть время – вот и не густо с посетителями. Людвиг приглядел себе место за стойкой и заказал пива, осведомившись у бармена, не будет ли тот против, если он поест – и показал взятый из машины сэндвич в плотной бумажной обертке. Бармен был против, но не очень, поэтому сдачу Брайер забирать не стал – парень с пирсингом в носу и всклокоченными черными и явно крашенными волосами мог быть ему полезен.
Чего нельзя было сказать о мрачноватого вида типе, подсевшему за стойку и на корню загубившему только начавшую образовываться беседу. Бармен оборвался на полуслове и обернулся к новопришедшему, после чего к Людвигу не вернулся, пока тот не опустошил свою кружку.
- Еще?
- Пока нет.
И, как назло, никого поблизости, более или менее пригодного для непринужденной беседы о жизни тихого городка.
- Вай-фай есть?
Бармен кивнул и постучал по стойке, на которой был нацарапан пароль. Вытащив планшет, Людвиг углубился в изучение сайта, на шапке которого крупным планом была изображена рука с перерезанными венами. Да и название, и адрес у него были говорящими.

+1

4

С посетителями было негусто – кучка завсегдатаев, которая была стереотипна и узнавалась практически в любом баре любого городка – те, в основном, сидели где-то в стороне, переговариваясь чуть ли не в полный голос, и задавали своеобразную атмосферу всему заведению. У них можно было попробовать что-нибудь разузнать, только вот с этим затягивать не стоило – к концу вечера те вряд ли буду в состоянии связать два слова, ибо на грудь принимали основательно и от души. Также имелось несколько молодых людей хиповатого вида и с унылыми мордами – источник информации так себе, но тоже могли бы подкинуть что-нибудь относительно полезное. Был еще и бармен – на худой конец, если остальные варианты окажутся вдруг провальными. Иногда бывало так, что именно они знали большинство сплетен и секретов, ходивших по городку. Тем более, что видок у того был как раз под стать – такие обычно имели обыкновение устраивать сходки на кладбищах и других местах разной степени мрачности. Была вероятность, что и он может чего-то знать – но Морану так же был известен тот факт, что не стоит иногда судить по первому впечатлению. Себастьян кивнул бармену в ответ на поданный ему стакан с виски и выстучал по столешнице нестройную дробь.
С баре были еще посетители, но цепкий взгляд Морана сразу отмел их как потенциально бесполезных и не располагающих нудной информацией – либо заезжие туристы, либо совершенно несведущие в вопросе подобного характера. Но и с теми, кто мог что-то знать, нужно было повозиться тоже. Себастьян мрачно отхлебнул виски из своего стакана и случайно зацепился взглядом за мужчину, что сидел по левую сторону от него за барной стойкой. Тот разговаривал о чем-то с барменом, когда он только пришел, только вот Моран не очень уж и обратил внимание на то, чего именно этот разговор касался. Тем не менее, этот посетитель тоже не очень походил на местного – Себастьян не мог сказать точно, что именно было не так, но все в нем говорило о чем-то незнакомом и чужеродном. Но и на туриста, проездом оказавшегося в городке, тот не очень смахивал.
Моран уже было хотел окончательно потерять к нему интерес, как вдруг краем глаза заметил – именно заметил, а не подсмотрел! – что именно тот начал искать на своем планшете. Себастьян молчаливо вздернул бровь вверх и еще раз смерил взглядом своего соседа по барной стойке, пытаясь соотнести в голове его образ с запросом, который тот ввел в поисковик, и с открывшимся затем сайтом.
Моран снова глотнул виски и прикинул про себя – на суицидника он едва ли смахивал (другой вопрос был в том, что у него творится в башке, но это Себастьян не собирался выяснять). В голове вдруг промелькнула мысль, смутная и пока еще нечетко оформившаяся, но Себастьян вдруг решил проверить ее – обычно шестое чувство его редко подводило.
– Планируете, чем заняться сегодня вечером? – кивнув на экран планшета, произнес Моран, покручивая стакан в руке. – Но, соглашусь с тем, что здесь не так уж и много развлечений…
Он вдруг прервался на полуслове, заслышав за спиной резкий взрыв смеха, заставивший немного раздраженно обернуться на источник звука, а затем снова продолжил:
– Наверное, вам уже успели рассказать всякие слухи о том, что тут иногда происходит? – решив начать издалека, спросил Моран, постукивая ногтем по толстому стеклу стакана. В конце концов, этот тип, и правда, мог оказаться туристом. Или суицидником.

+1

5

На этом сайте Людвиг ошивался уже не в первый раз, поэтому был хорошо знаком с местным контингентом.  Сайт сам по себе был очень хорош тем, что, едва промотаешь чуть ниже, до списка «знакомств» и «сообщений», как никому и в голову не придет, что это за сайт такой. Никаких потоков крови, виселиц и таблеток – все аккуратненько, чистенько, общалка удобная. Именно чат сейчас Людвиг и открыл.
Было у него кратковременное знакомство (заведенное по дороге в город и крайне полезное) на этом сайте с пареньком, живущим здесь же, и крайне недовольным своей жизнью.
«Привет, как ты?» - напечатал Людвиг, отпивая пиво.
«ВСЕ ПЛОХО», - минут через пять отозвался собеседник с ником «iamdead». Людвиг недовольно щелкнул языком – ему страшно надоело это непрекращающееся нытье исключительно огромными буквами. Ну как так можно? Вот только ничего умнее Брайер пока что не придумал.
«Я ХОЧУ УМЕРЕТЬ», – мигнуло сообщение.
Да кто бы сомневался, мрачно подумал Людвиг и ответил:
«Я тоже»
И добавил:
«Я в городе. Давай встретимся и сделаем это вместе?»
«ДА. МОЙ АДРЕС…»
- Что за дебил, - тихо пробормотал Людвиг, но тут в его жизни вдруг стало два дебила. Мужчина, сидевший рядом за барной стойкой, перестал косить глазом на сайт, открытый Людвигом, и наконец-то подал голос.
Что, решил заняться душеспасительной деятельностью или просто заскучал, а сайт не видел?
В любом случае на священника ты не похож, мужик. Не буду тебе исповедоваться.
- Город как город, - довольно сухо, показывая, что не настроен на беседу, отозвался Людвиг. Когда он был недоволен, и без того сильный немецкий акцент звучал еще явнее. – Бывали города, где даже бара нет, а потом оказывалось, что его жители такое творят, что бог, по идее, давно уже должен был стереть с лица земли этот Содом. Так что чем тише, тем лучше.
Брайер нажал на кнопку блокировки планшета, и экран тут же погас. Не хватало еще, чтобы этот придурок увязался следом. С другой стороны, тот мог бы быть полезен. Правда, Людвиг еще не придумал как, потому что видел: справиться с сопляком, решившим свести счеты с жизнью, будет куда проще, чем с дуболомом армейской выправки.
- Я, знаете, не интересуюсь местными сказками, не то образование, - Людвиг спрятал планшет и  соскользнул с высокого стула, поправил толстовку, замявшуюся под спинкой рюкзака. Он собирался уже было уйти, но вдруг остановился.
- Но могу дать бесплатный совет. Хотите? – и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Не задерживайтесь здесь, если вам есть, куда валить.
И ушел, совершенно довольный собой. Черт с ним, если примет за местного сумасшедшего. Людвиг честно попытался спасти незнакомого человека, а следующей ночью обязательно спасет и остальных. По крайней мере, попробует.
Потенциальный суицидник сообщил, что его мама дома, когда Людвиг уже подъезжал по указанному адресу. Выругавшись на немецком, Брайер прикинул варианты. Но парень придумал все сам, вынырнул из дома, представил его своей маме, как друга по колледжу, и уволок наверх, в свою комнату. Людвигу идти не хотелось, но он все равно шел, ступая осторожно, чтобы не было слышно, как в его рюкзаке перекатываются и сталкиваются стеклянные бутылки с выпивкой.

Отредактировано Ludwig Breier (2015-01-26 14:00:00)

+1

6

Моран вдруг вспомнил, почему предпочитал не заговаривать со случайными незнакомцами в различных барах и не-барах – те, в большинстве своем, были полными придурками. Да и никогда его не прельщали странные знакомства разной степени сомнительности – Себастьян вообще контактировал с незнакомыми людьми лишь в крайнем случае и тогда, когда ему было необходимо разузнать какую-либо информацию. Именно по этой части люди могли оказать большую услугу, ибо нередко носили в своих головах огромное количество всевозможных сплетен, россказней, баек, которые могли быть очень полезными в работе Себастьяна – если уметь фильтровать полный бред, который нет-нет, но проскакивал в их рассказах о том или ином событии. Закоренелым мизантропом Моран себя едва ли считал, но, тем не менее, от людей огромного удовольствия не испытывал.
Вот и этот сомнительный тип отчего-то сразу не понравился Себастьяну – как-то не очень вязался весь его внешний облик с тем сайтом, который тот так увлеченно изучал несколько минут назад. Да и в его голосе четко прослеживался иностранный акцент – значит, неместный, но, тем не менее, совершенно не подходящий под образ среднестатистического туриста, пусть и проездом находящегося в этом городе.
Разговор вышел на удивление коротким – хоть Себастьян и не особо-то и рассчитывал на оживленную беседу. В чужом голосе читалось неприкрытое раздражение, и Морану показалось, что он наступил на мину, которая вот-вот грозила взорваться и задеть своей разрушающей волной всех присутствующих.
Но, на удивление, обошлось.
А вот это уже было интересно – надо же, как заботливо предупредил не оставаться в городе и скорее валить из этой мрачной дыры, из которой Господь Бог эмигрировал уже много лет назад. Это могло бы быть даже забавным, не будь это сказано таким резким и отрывистым тоном, от которого сразу же хотелось вмазать по морде. Моран бы и вмазал, но терпения, к счастью, хватило на то, чтобы не ввязываться в эту бессмысленную перепалку. Себе дороже, у него еще и так запланировано куча других дел, а устраивать разборки с подобными кадрами в его список уж точно не входило.
– Спасибо, конечно, но обойдусь без советов, – ответил Моран, оборачиваясь, но мужчина уже скрылся за дверью бара. – Придурок.
Едва ли подобное могло испортить Себастьяну настроение, однако осадок все равно был каким-то противным, с гаденьким привкусом. Так или иначе, но Моран, в конце концов, решил заняться чем-нибудь более полезным – поболтать со здешними посетителями, которых немного прибавилось. Результаты, правда, нельзя было назвать впечатляющими – большинство просто не могли ничего сказать о загадочной активности в окрестностях старого кладбища, а те, кто мог, уже находились совершенно не в той кондиции к концу вечера. Это совсем не радовало. В конце концов, Моран понял, что самым верным и правильным решением будет заявиться на то кладбище самому и собственноручно пошерстить там на предмет каких-либо странностей, выходящих за рамки обычного.

Он не помнил, когда был здесь в последний раз – но сейчас кладбище напоминало вполне себе правдоподобные декорации к какому-нибудь фильму ужасов: проржавевшая решетка, покореженные и скособоченные обелиски и надгробные камни – для полноты картины не хватало только густого вязкого тумана и завывания ветра. Но зато здесь так и сквозило какой-то чертовщиной – она словно витала в воздухе, ударяя в нос едва ощутимым запашком гнили и сырой земли. Однако спустя минут двадцать оживленной и увлекательной прогулки среди могил Себастьян понял, что ловить тут особо как-то и нечего – атмосфера хоть и была зловещей, но ничего подозрительного не было. Зря только протаскал с собой дробовик.
Но где-то за спиной вдруг послышались невнятные голоса, которые становилось все отчетливее – Моран обернулся и прищурился, пытаясь разглядеть в сгущающихся сумерках тех, кто тоже решил этой ночью совершить променад по местному кладбищу. В темноте вырисовывались два силуэта – один из них отчего-то показался каким-то смутно знакомым, но Себастьян посетовал на плохую видимость и отсутствие хоть какого-либо освещения.

+1

7

Потенциальный самоубийца безумно раздражал Людвига. Не только этот, а вообще все были такими. Слабыми, бесхребетными, якобы обиженными миром и непонятные окружающими. На самом деле – эгоистичные сукины дети, которые ничего не смыслят и не хотят даже попытаться бороться. На таких у Людвига был зуб длиной в три метра. Неприязнь свою он старательно реализовывал, в первую очередь, в своей работе, во вторую уже помогая и самим самоубийцам. На его взгляд, сдохнуть совсем уж бесславно – это плохо, а сдохнуть, принеся пользу – это вполне себе хорошо.
Этот, с позволения сказать, Генри мало того что был знатным мудаком, так еще и быстро пьянел. Настолько быстро, что Людвиг, практически совсем не пивший, наблюдал за ним с ужасом и с интересом. Современные подростки казались ему пришельцами из другого мира, и только мысль о том, что скоро все это кончится с пользой для дела, помогала Брайеру выслушивать слезливый треп о несчастной любви, зверях-учителях и непонимающих родителях.
Но вот только сто процентов населения земли ведь как-то пережило переходный возраст и учебу, мрачно подумал Людвиг, а ты, кретин, что придумал? Спасать таких было бессмысленно. Один раз за шкирку вытащишь из петли, он через два дня возьмет и сиганет в реку.
Ну нахрен такие дела.
Довольно быстро на город спустилась самая натуральная ночь. Никаких тебе бликов на небе, полутьмы, свойственных этому региону – однозначный признак присутствия поблизости чего-то не очень хорошего.
Генри подготовил веревку. На взгляд Людвига, этот обрывок пеньки не выдержал бы и тушки цыпленка, чего уж не говорить о туше более весомой. Вздохнув, Брайер предложил, во-первых, бритву, а во-вторых, уйти отсюда куда-то, чтобы матери не пришлось оттирать кровь с пола комнаты.
- Я хочу, чтобы она видела! – взбеленился Генри.
Людвиг почувствовал нестерпимое желание свернуть ему голову прямо здесь и сейчас.
- Нет, - терпеливо и мягко, как с умалишенным, отрезал Людвиг. – Ей не нужно этого видеть, иначе она может помешать. Если ты не умрешь сразу, поверь, тебе будет очень больно.
Генри прикусил губу. Боли он, кажется, очень боялся. Почти так же, как и крови. Ну что за идиотизм.
- Поедем на кладбище? Там нам точно никто не помешает.
Когда ты пьян, проще согласиться на всякую херню. Тихо, чтобы не потревожить мать Генри, они вышли из дома. Джип завелся без помех, Людвиг на всякий случай открыл переднее окно, в которое высунулся Генри.
В рюкзаке, освобожденном от бутылок, болталась черная свеча, несколько красных свечей поменьше, охотничий нож в футляре, сильный фонарик, коробок с мелками и баллончик краски. И свернутые рулоном обычные листы А4, на которых было что-то распечатано, видимо, довольно давно. Кое-где бумага пошла волнами, и край изображения и слова размылись, но Людвига это не смутило: он все прекрасно помнил и так.
Кладбище, как и всегда, было очень плохо освещено – только по краям, фонари висели над узорным забором, а дальше, за полосой мутного света, наступала глубочайшая тьма. Самое то для восстания мертвецов.
Генри было страшно, несмотря на то, что он был сильно пьян. Он даже вяло сопротивлялся, когда Людвиг вел его за собой по пустынным тропинкам между рыхлых могил. Покуда хватало света, шли так, а потом Людвиг достал из рюкзака фонарь.
- А…у тебя есть бритва? – вдруг поинтересовался Генри.
- Ну конечно же есть, - огрызнулся Людвиг, пробуя мыском кеда (черт!) рыхлую землю. По ней однозначно было видно, что ее недавно разгребали. Не очень похоже на центр кладбище,  если верить карте, которую Брайер смотрел, то оно тянется в сторону и немного за пределы города, но мертвяки лезли только там, где часто бывали люди – на новой части рядом с мемориалом. Вот туда-то Людвиг и потянул парня.
Стелла мрачно возвышалась над ними. Даты были вдавлены, и даже не всем войнам Людвиг мог вспомнить название.
Усадив Генри на холодный постамент стеллы, он протянул парню охотничий нож.
- Ты первый.
- А как? – Генри, похоже, решил пойти на попятный.
- Вот так, - Людвиг ухватил его за руку и полоснул наотмашь по запястью.
Генри вскрикнул и схватился за руку. Кровь текла из-под его пальцев. Брайер вытянул один мелок из коробка и обмакнул его в кровь, не обращая внимания на ужас в глазах парня.
- Что ты делаешь?
- Рот закрой, - Людвиг начал что-то быстро писать на памятнике. Из-за крови мелок писал плохо, и Брайер постоянно ругался. Пока Генри скулил (Людвигу периодически приходилось его пинать, чтобы парень не надумал сбежать), на темном мраморе появились слова на старогерманском. Закончив писать и не обращая внимания на суицидника, Людвиг присел у своего рюкзака и извлек оттуда свечи, зажигая сначала длинную черную, а затем – от нее – обе красные. От красных вдруг сильно запахло яблоком.

+1

8

Голоса звучали все четче по мере того, как в темноте проступали силуэты – Себастьян успел заметить, как те двое завернули куда-то вбок, и решил проследовать за ними. Отчего-то было стойкое ощущение того, что они уж точно пришли сюда не за тем, чтобы почтить память погибших на фронте солдат – так же, как и пришел сюда не за этим сам Моран.
Он медленно двинулся следом за этой парочкой, находясь на некотором расстоянии, но не упуская ее из виду, тем более, что свет чужого фонаря был неплохим ориентиром. Теперь Себастьян мог сказать почти со стопроцентной уверенностью, что один из тех двоих был его недавний знакомый, на которого он успел напороться в баре – беседа хоть и была крайне краткой, но Моран успел запечатлеть в памяти внешний вид того типа, а в особенности его кислую морду после недолгого разговора. Кислую морду сейчас было не разглядеть, но в остальном Себастьян был уверен в своих предположениях.
«Валить из города, да? А какого черта тогда сам околачиваешься здесь?» – пронеслось в голове Себастьяна, пока он продирался мимо могил и обелисков, то и дело увязая ногами во влажной земле. Он мог бы включить свой фонарик, но риск быть замеченным так скоро у него в приоритете не был. Попахивало какой-то чертовщиной – так же отчетливо, как пахла сырая земля и трава, которая в некоторых чересчур запущенных местах доходила чуть ли не до пояса.
Наткнувшись на куст репейника, Моран сдавленно выругался и глянул на свою цель – парочка остановилась возле внушительного мемориала, который стоял в некотором отдалении от всех остальных могил. Дальнейшие их действия прослеживались не очень явно – с такого расстояния было мало понятно, что же именно они так собрались делать. Единственное, что было ясно – это точно не пикник и не обычная прогулка по кладбищу. Себастьян не понаслышке знал, что именно можно делать ночью в таком месте.
Моран подобрался ближе, укрывшись за одним из памятников – между ним и теми двумя затейниками оставалось около десяти метров, и Себастьяну, наконец, более или менее удалось рассмотреть, что за манипуляции проворачивал один из них. И увиденное Морану совершенно точно не понравилось.
– Какого черта... – пробормотал он, наблюдая за тем, как один – уже знакомый ему – полоснул своего спутника ножом по запястью – тот при близком рассмотрении оказался совсем сопляком. Сопляк истошно завопил, но совсем не это привлекло внимание Морана – другой начал выписывать на камне какие-то знаки, которые с такого расстояния едва ли можно было различить. Больше у Себастьяна не было никаких сомнений по поводу того, ради чего был устроен весь этот сыр-бор – уж Морану-то точно были известны все эти хитроумные манипуляции. Пора было сворачивать эту лавочку.
– Ну все, ребята, вечеринка окончена, – произнес Себастьян, выходя из своего укрытия. – А ты – вали отсюда поскорее и не шляйся больше где попало непонятно с кем, – обратился он к парню, который все еще тихо подвывал, тупо глядя на свое запястье, и никак не реагировал на внешний мир. – Вали, я сказал, парень, – повторил Моран громче – сопляк вздрогнул, посмотрел на него мутным безумным взглядом и подскочил с места, уносясь в в неизвестном направлении куда-то в другую сторону.
От одной проблемы избавиться удалось. Теперь перед глазами маячила другая, уже более серьезная.
– Ну а тебе тоже лучше сваливать отсюда. Знаю, что за хрень ты тут устроить решил, так я тебе скажу – черта с два ты это тут провернешь. Совсем с дуба рухнул? – процедил Моран, кидая взгляд на сторону мемориала, исписанную знаками. – И лучше тебе свалить самому, а не то я сам помогу тебе это сделать.

+2

9

Людвиг был увлечен и занят. Нельзя сказать, что ему сильно нравилось писать мокрым мелком по влажному от ночного воздуха мрамору. Было холодно, воздух становился плотнее, ощутимо набухал, как будто втягивал откуда-то воду, две красные свечи в руке дрожали и текли воском прямо пальцы. Нет, Людвиг был очень недоволен, но изо всех сил старался не забыть ни одной черточки, чтобы не натворить еще большей беды, чем уже натворилась.
Он уже почти закончил свои художества, когда за спиной раздался голос. И да,  вот только случайного прохожего, прогуливающегося по кладбищу, сейчас не хватало.
Людвиг осторожно повернулся. В одной руке он держал две красные свечи и рукоять охотничьего окровавленного ножа, в другой – мелок. Из-за темноты он не сразу понял, кто перед ними, а потом все-таки допер – тот любопытный мужик из бара. Феноменальное везение! Чрезвычайно прекрасно совпадение. Брайер скривил губы, глядя, как, спотыкаясь, делает ноги Генри. Вместе с ним бежала прочь надежда на благополучный исход сверхъестественной ситуации.
- Что? – Людвиг зло прищурился. – Что ты там знаешь?
Конечно, это вполне естественно, можно даже сказать, условный рефлекс. Если ты знаешь, что на кладбище восстают мертвецы, приходишь туда и видишь двоих, причем один истекает кровью, а другой этой же кровью пишет что-то на памятнике, то что ты подумаешь? Пра-виль-но! Что тут еще можно подумать? Но это очень слабо утешало Людвига, сцепившего зубы так, что челюсть задрожала.
- Если ты думаешь, что мне делать больше нечего, кроме как приехать в какое-то захолустье и понимать там мертвецов, то ты очень неправ. Я сейчас уйду, но когда тебя будут жрать, обязательно вспомнишь о том, что помешал мне.
Да, звучит пафосно. Но Людвиг понимал, что не сможет доказать мужчине, что не делает ничего плохого, вот и бесился. Потому что у него ничего не получилось и, видимо, вовсе теперь уже не получится. Генри нет. Пальцы горят от горячего воска. Дописать заклинание ему никто не даст. Поздравляю, Людвиг, ты полный профан.
Брайер пнул ногой черную свечу, тряхнул рукой, гася красные свечи, подхватил рюкзак. Воздух стал душным, как в жаркий летний день, толстовка прилипла к спине, капли пота заскользили по позвоночнику. Людвиг прекрасно знал, что это значит. Ничего хорошего. Точнее, это значит, что все совсем плохо.
- Я ухожу, чего и тебе советую.
Ну вот, опять  бесплатные советы, за которые его назовут придурком. Да кем угодно, но когда воздух превратился в кашу, а у тебя только нож, стоит бежать как можно дальше. И быстрее.
Сказано – сделано. Людвиг развернулся и пошел в сторону выхода. По темноте, спеша и пачкая кеды, потому что свет злил мертвецов – значит, без фонаря. А зажженная свеча разозлит помешавшего ему придурка. Вооруженного придурка, что немаловажно.
Людвиг зашатался и ухватился рукой за надгробие. Земля из-под его ног поползла вниз, засасывая за собой, как в топь. Выругавшись, Брайер вытянул ногу и замер. Вокруг, повсюду, звучало странное: земля шуршала, скрипели гробы, кое-где уже обнажившиеся, со всех сторон тихий скрежет и шорох.
Ну, плохо. Даже, можно сказать, все очень и очень плохо.

+2

10

Моран отчасти представлял, как вся эта картина выглядела со стороны – ночь, кладбище и два мужика топчутся возле мемориала. Просто прелесть. Себастьян ощущал абсурдность всей ситуации, хоть осознание того, что кругом сгущается какая-то чертовщина, никуда не пропало. И это совершенно точно был не туман. Это ощущение неотступно следовало по пятам с того самого момента, как Моран прошел за ворота кладбища – оно обступало со всех сторона, а здесь, возле этого мемориала, это мерзкое и липкое чувствовалось особенно отчетливо. Его нельзя было ни с чем спутать – за все эти годы Себастьян научился за версту чуять подобное и уже мог сказать с абсолютной точностью, это ощущалось физически.
Моран хмуро слушал мужчину, чувствуя его едва скрываемую злость, и все думал, что вот-вот и ему врежут. Но нет – тот подхватил свой рюкзак, выпалил несколько громких назидательных фраз и устремился прочь, оставив после себя свечи, воняющие каким-то освежителем для воздуха, и намалеванные мелом знаки, расплывающиеся на влажном камне.
Обстановка начала накаляться – причем, в самом прямом смысле. Дышать стало почти невыносимо – воздух был тяжелым и вязким, он словно прилипал к легким изнутри, не давая вздохнуть толком. Это поганое чувство было слишком знакомо Себастьяну – он мысленно выругался, сжимая кулаки, и еще раз скользнул взглядом по знакам, которыми был исписан мемориал. Но это мало чем ему помогло. Даже если бы он послушался очередного классного совета и свалил сейчас, то это тоже оказалось бы безрезультатно. Вон тому его знакомому это уже точно не очень шло на пользу.
Моран чертыхнулся, срываясь с места и стремительно сокращая расстояние между ним и мужчиной, хватая того за ручку рюкзака и оттаскивая в сторону, потому что земля под ногами уже в буквальном смысле ходила ходуном. Она вибрировала и тряслась под ногами с каждым шагом, хотя кругом было почти полная тишина, в которой еще более отчетливо проступали неясные шорохи и звуки.
– Боюсь, уйти так скоро не удастся, – мрачно произнес Себастьян, оглядываясь по сторонам и наблюдая уже явную подозрительную активность, которую никак уже нельзя было списать на обман зрения. – Конечно, ты можешь попробовать, но эти парни будут просто в восторге от того, что их ужин сам пойдет к ним навстречу.
«Эти парни» и правда не заставили себя ждать – Моран уже успел заметить, как эти проворные жмурики начали потихоньку выковыриваться из земли, с удивительным для мертвецов рвением прокладывая себе путь на поверхность. Местные нисколько не ошиблись в том, что на этом кладбище творилось нечто необъяснимое – только вот никому не было доподлинно известно, что же именно. А не то бы большинство жителей города предпочли бы свалить отсюда от греха подальше, не пожелав иметь такое милое соседство совсем неподалеку.
– Так что, выбирай. Один ты вряд ли протянешь долго, а еще более маловероятно, что доберешься до ворот кладбища целым, – резюмировал Себастьян, напряженно наблюдая за тем, как тряслись надгробные плиты, а из могил понемногу начали высовываться полуистлевшие и прогнившие конечности. Моран медленно выдохнул.
Вечеринка начиналась.

+1

11

Началось, мать твою.
Воздух сгустился настолько, что стало трудно дышать. Ноги скользили по влажной разъехавшейся земле, и наверняка бы Людвиг свалился в яму, если бы оказавшийся рядом мужик не подскочил и не дернул его за лямку рюкзака.
- Спасибо, - Людвигу пришлось сделать над собой усилие, чтобы это сказать нормальным тоном, а не типа «что ты меня хватаешь, я справился бы сам». Да справился бы, конечно, сразу после того, как смог бы выползти из могилы живым. Ну, или если бы совсем остался там, что вероятнее.
- Очень умно, - сдерживая раздражение, прошипел Брайер. – Так и вижу, как ты сейчас нас всех спасаешь. Может, у тебя в кармане небольшая ядерная бомбочка, и ты готов пожертвовать своей жизнью, чтобы эту хрень остановить? А было бы отлично.
Хрипение наполнило пространство вокруг – почти у всех мертвецов, вылезающих из-под земли, горло давно сгнило. Вонять начало – просто песня. И едва-едва тянуло запахом пока еще не погасшей свечи.
- Пошли, быстро, - Людвиг ухватил «спасителя» за локоть и потянул назад к памятнику, размышляя над тем, стоит ли сказать, что они оба (Людвиг сильнее, этот тип косвенно) виноваты в том, что из-под земли поднялись не один-два трупа, а почти все? В бежевой афганской форме, в зелено-серых формах Первой и Второй мировой, они поднимались из-под земли и очень хотели мяса тех козлов, что начали шаманить над их могилами. Мяса, желательно, обескровленного. Кровь они не очень любили почти так же, как и магию, кровь струями вытекала из пробитых пулями и взрывами дыр.
- Так у нас хоть одна сторона прикрыта, - пояснил Людвиг, приседая у памятника. Одна свеча стоит и едва чадит, две другие уже накренились и погасли. Мыслей в голове был целый солдатский вагон – а вот какая правильная?
- И что ты предлагаешь, герой?
Вообще-то он уже не слушал. Был у Людвига один план, конечно, который очень ему не нравился. Он был вообще херовый, этот план, если честно. Но прочие варианты были еще хуже, чем этот.
Вообще-то старогерманские слова, криво нацарапанные кровью и мелом на памятнике, должны были придержать мертвецов – хотя бы с этой стороны. Людвиг сбросил с плеча рюкзак, сел прямо на землю, кое-где заляпанную кровью (и порадовался еще, что никто не догадался поставить стеллу прямо на месте чьей-нибудь могилы), извлек из него фонарь и зажигалку, кинул фонарь мужчине, а зажигалкой принялся нервно чиркать над свечками. Влажные пальцы скользили по металлическому корпусу.
Хорошая, верная зиппо, почему ты не работаешь, тварь?!
Зажигалка устыдилась и выдала хилую искру. Но свеча все-таки снова загорелась. Людвиг слизнул с верней губы капельки пота, еще раз перебрал все варианты. Дело – дрянь. Кто в этом виноват? Не будем показывать пальцем. Впрочем, есть такая надежда, что получится закончить раньше, чем мертвяки доедят вот этого парня.
Только хрен. Это в фильмах про зомби-апокалипсис они тупые, а на самом деле вполне успеют четвертовать Людвига, пока остальные будут заниматься его невольным напарником.
Ну, совсем не хотелось этого говорить, но придется.
- Прикроешь? Я закончу.
Брайер кивнул на стеллу, на написанные на ней каракули и плохо горящие в густом воздухе свечи. Пахучий чад облаком поднимался вверх, окутывая памятник. Это еще ничего, а могли бы, при незаконченном обряде, вообще заискрить или рвануть так, что кусочков потом не соберешь. Потусторонняя хрень – чуткая штука. Только где не так к ней обратился, и все – поминай как звали.

+1

12

Моран едва слышал, что ему там раздраженно втолковывал его случайный напарник – зрелище, разворачивающееся совсем неподалеку, захватывало полностью, даже если не особо и хотелось обращать на это внимание. Да и все равно бы не получилось. Внимание переключилось на куда более насущные проблемы, и было не до чужого бухтения над ухом.
Нужно было срочно придумывать пути отступления – или хотя бы этот самый путь себе расчистить. Но по мере того, как из-под земли вылезали полусгнившие и, судя по звукам, мертвецки голодные трупаки, Себастьян понимал, что задержаться придется немного дольше, чем планировалось до этого. Конечно, у него был с собой дробовик, но его заряда могло элементарно не хватить на всех этих парней, что сейчас вышли поужинать впервые за много лет. Был еще выход спасаться бегством, не оборачиваясь и во что бы то ни стало не останавливаясь, но его Моран приберег на самый крайний случай.
Однако, судя по всему, у его коллеги были на этот счет совершенно другие мысли. И совершенно другой план в голове.
– Что? – хмуро отозвался Себастьян, когда тот его оттащил за локоть обратно к мемориалу. – Чего ты опять удумал? По-моему, уже и так ясно, что твои шаманские штуки ни на что не годятся, разве нет?
Но он вряд ли бы еще больше все ухудшил – просто-напросто потому, что хуже уже по определению не могло быть. Ну, разве что, не хватало только очередного всемирного потопа или извержения вулкана – и плевать, что последнего не имелось в этих краях и в помине.
Ну а с другой стороны – их только двое на всем этом гребанном кладбище, а мертвецов в десятки раз больше – на что еще уповать, как не на сверхъестественные силы, которые и вызволили этих самых мертвецов с того света? А, точнее, из-под земли. В их незавидной ситуации могла помочь любая мелочь – по крайней мере, Моран искренне на это надеялся.
– Я-то? Я бы предложил бежать отсюда, пока эти парни не слишком расторопные после долго отдыха. Но мне интересно, что придумал ты, так что, валяй. Пока что адекватных вариантов у меня не так уж и много, – произнес Себастьян, ловя на лету фонарь. – К такому повороту я не особо был готов, знаешь ли.
Время, тем временем, поджимало. Зомби было все равно, что зажигалка все никак не хотела поддаваться, что мел отказывался писать по мокрому камню – в их прогнивших мозгах была лишь одна-единственная, но вполне себе определенная цель: поскорее разорвать на части  этих двух придурков, которые этой ночью зачем-то решили тусить на кладбище. Этих ходячих мертвецов направляли лишь голод и голые инстинкты – оттого они и были более непредсказуемыми и опасными.
– Да, попытаюсь, – мрачно ответил Моран, понимая, что одному вскоре будет проблематично сдерживать эту армию зомби. – Только попробуй не призвать сюда еще и оборотней каких-нибудь, ладно?
Себастьян хмуро осмотрелся и попробовал оценить обстановку – трое особенно резвых подбирались слева, но не достаточно быстро, чтобы они могли достать их до того, как Себастьян свой дробовик. Он не рассчитывал на то, что эти зомбаки испугаются вида оружия в его руках – но вот пальнуть в их головы без промаха Моран все еще был в состоянии.
– Ты же не против, если я тут немного разберусь с ними? – на самом деле, он не особо и нуждался в чьем-либо разрешении, да и едва ли мужчина его вообще слышал.
Себастьян отложил фонарь куда подальше, что было сподручнее достать дробовик из-за спины, прицелился в голову самого прыткого, который уже подобрался близко за то время, пока он сам позволил себе слегка замешкаться, и выстрелил.
Грохот, разнесшийся по кладбищу, показался оглушительным – голова мертвеца разлетелась к чертовой матери, а остальные его товарищи как-то стушевались, заслышав выстрел. Ну, хотя бы так.

+1

13

Людвиг редко попадал в такие ситуации, чтоб сразу становилось ясно – вот она, задница. Так вот, совершенно точно и безапелляционно – это была она, родимая. Брайер уже с этим даже смирился, то есть отчаялся выйти из ситуации целым и невредимым. Тут бы хотя бы живым остаться.
Так что Людвиг взял себя в руки, вернул изрядно прогоревшие свечи на место, присмотрелся в плохоньком свете пламени. Ладно, две трети символов можно считать написанными. Правда, мелок затерялся где-то в траве, и искать его было уже бесполезно.
- Оборотням-то тут откуда взяться, он же не белки-летяги, чтобы прилетать, как только тебе приспичит, - невнятно пробормотал себе под нос Людвиг. – Не был он готов, scheiße. А как парню жизнь спасти, так он первый…
Вздохнув, Брайер кинул взгляд через плечо и посоветовал:
- Если ты подойдешь сюда поближе и не наступишь на меня, то есть шанс, что тебя не обглодают всего и сразу, им еще пройти это дело надо.
Какое дело, Людвиг пояснять не стал, он вытащил из рюкзака распечатки и сверился с ними. Со страху совершенно забыл знакомые символы. Тут, блин, забудешь маму родную, не то что древние закорючки.
- Да уж будь любезен, разберись с ними.
И полностью погрузился в свои мысли, раз за разом повторяя строчку, на которой остановился, чтобы не сбиться и не накосячить. Хватит уже косяков этой ночью. Влажными от температуры и волнения пальцами Брайер расстегнул часы на запястье и спрятал их в карман толстовки. Три секунды скорбно смотрел на мерцающие огоньки на лезвии ножа, после чего приставил его к руке. Чуть надавил, зажмурившись, провел по коже. Больно, что самое странное, почти не было. Сначала появилась только одна капля крови, которая вздулась в начале пореза, затем появилась полоса, рана раскрылась, и кровь потекла к земле.
Обмакнув палец в кровь, Людвиг принялся писать, стараясь выводить символы понятно. Руку он держал так, чтобы кровь стекала в ладонь, сложенную чашечкой. Иногда, когда пишущий палец пересыхал, он обмакивал его в кровь и продолжал. Стелла закончилась раньше, чем Людвиг ожидал. Он сел на колени и принялся писать уже по выложенной мрамором «подставке».
Свечи зачадили, задергались, заставив Брайера вздрогнуть и оглядеться по сторонам. Если бы можно было назвать эту ситуацию нормальной, то все было более или менее нормально. Перед глазами все помутнело, Людвиг, перестав писать, зажал ладонью рану на запястье, а кровь стряхнул на свечи. Вместо того, чтобы погаснуть, когда на фитили попали густые капли, пламя наоборот взметнулось столбом вверх, став из оранжевого серебряно-голубым. Красивое зрелище, вот только глаза режет так, что после темноты вообще почти ничего не видишь.
- Эй, пригнись.
Людвиг сильнее сжал пальцы на запястье, пальцы скользили на крови. Кровь не останавливалась.
«Ну и ладно», мрачно подумал Брайер и сунул руку в огонь. Сначала обожгло рану, затем почти сразу же перестало печь. Рука онемела, ну а не самый обычный огонь радостно слизнул кровь, не тронув кожу, и изогнулся петлей. Людвиг потянул руку на себя, пламя сделало крюк к нему.
- Их всех, - пробормотал Людвиг, держа руку на весу. Огонь лег на горизонтальную земле линию и вдруг стал медленно распространяться вокруг стеллы одним огромным плоским кругом. Хорошо бы, если этот мужик все же успел пригнуться.
В висках пульсировала кровь. Брайер сморгнул и потряс головой, пытаясь вернуть картинке четкость.

+1

14

Воздух был густым, плотным и каким-то липким. Он оседал на легких каким-то неприятным налетом – от него хотелось откашляться, как следует, но ничерта не помогало. Моран глубоко вздохнул, переводя дыхание, и осмотрелся кругом, оценивая обстановку. Ему казалось, что он все еще слышит отголоски недавнего выстрела – они витали над кладбищем, закладывая уши и заставляя поводить плечами, будто бы пытаясь сбросить с себя что-то. Атмосфера накалялась, и ее едва ли можно было назвать спокойной, даже несмотря на то, что видимая угроза вроде бы и совершенно не втыкала пока, что происходит вокруг.
Зомби теперь двигались медленно, оглушенные внезапным выстрелом – все-таки немного соображали и остерегались такого резкого и громкого шума, хоть уже и успели окончательно растерять весь разум. Но лучше бы уж у них было хотя бы немного мозгов – без них эти твари были более чем непредсказуемыми, могли выкинуть все, что угодно, и их действия совершенно невозможно было предугадать со стопроцентной вероятностью. В какой-то степени зомби напоминали зверей, но у последних хотя бы были инстинкты. Эти же ходячие мертвецы руководствовались только голодом – он подталкивал их, заставлял скрести землю прогнившими пальцами и продирать себе путь на поверхность. Голод первобытный и настойчивый, против которого у самого Морана был лишь дробовик. Ну, и еще какие-то сомнительные письмена, выведенные кровью на мемориале, которые должны были хоть как-то сдержать этих внезапно пробудившихся зомби. Должны были – но, черт его знает, как дела обстояли на самом деле. Это была не его забота – по крайней мере, не сейчас, когда зомби обступали со всех сторон, и деться от них куда-либо пока что не представлялось возможным.
Себастьян напряженно всматривался перед собой, пока твари бездумно топтались на месте, пытаясь не упускать и тех, которые маячили где-то периферии. Такими темпами он только истратит весь заряд в дробовике – а его-то у него уж точно не хватит на всех зомби. Если, конечно, коллега ничего не нашаманит в ближайшее время.
– Эй, ну ты что там? – спросил Моран, обернувшись через плечо – картина была впечатляющей: мужик с окровавленной рукой, выписывающий на камне загадочные письмена, горящий свечи и относительно отдаленное завывание зомби. Себастьян вдруг показалось, что он находится на съемках какого-то третьесортного фильма ужасов. Только вот никакого шанса на еще один дубль у них не было – либо соображать сейчас, либо быть кормом для оглодавших зомби. Такая радужная перспектива его едва ли прельщала.
Моран едва слышно цыкнул и перезарядил дробовик – твари, тем временем, уже понемногу успели очухаться и возобновили поступательные движения к мемориалу, где топталась их потенциальная еда. Было хреново – Себастьян никогда не считал себя пессимистом, но и безудержный и глупый оптимизм здесь едва ли был к месту.
– Что? – раздраженно переспросил Моран, снова оборачиваясь к мужчине, и сдавленно выругался сквозь зубы, едва успев пригнуться, когда вдруг откуда-то поднялся столп пламени, охватывая пространство вокруг мемориала огнем. Только вот каким-то странным, сияющим непривычным цветом и искрящим во все стороны.
Эти манипуляции с письменами, тем не менее, возымели эффект – самые прыткие зомби шарахнулись в сторону, а самые нерасторопные и безмозглые оказались охвачены огнем, правда, сами еще не до конца понимая, что, собственно происходит.
– Ну, поздравляю, кажется, у тебя получилось. Только теперь очередной вопрос на повестке дня – что делать дальше? Не можем ведь мы сидеть тут до посинения, – проговорил Моран, опускаясь на одно колено и кидая взгляд на чужую руку. – Как ты? В обморок не рухнешь или мне тебя на себе тащить придется отсюда?
Он вдруг отвлекся на рев где-то совсем неподалеку – кое-кто из зомби не побоялся и огня и теперь, пылающий весь с ног до головы, пытался пробраться сквозь огненный барьер. Себастьян нахмурился, прицелился, не меняя своего положения, и, недолго думая, пальнул прямо в его башку.
– Ну и какие дальнейшие действия, экзорцист? Слишком долго мы так вряд ли протянем.

0

15

Ничего, на самом деле, не получилось, только этот козел, отпустивший Генри, нихрена не понимал. Мысли путались, пока Людвиг пытался взять себя в руки. Уцепиться за одну единственную правильную мысль, которая свербела в подкорке и никак не хотела вылезать наружу. Кровь все не переставала идти, и Людвиг держал руку поближе к свечам, так, чтобы капало в огонь, который от этого не очень значительно, но все-таки усиливался.
- За что мне это все? – философски прошипел Брайер сквозь зубы. Он же никому – почти – ничего плохого не желал. Помочь хотел. А ситуация казалась какой-то безвыходной, что так помрешь, что так. Но пока что огненный барьер держался, и они все еще были живы.
Уже плюс.
Мужик с дробовиком оказался рядом. Притащиться на кладбище ночью с оружием, может, было и умно, но не очень-то дальновидно. По крайней мере, это помогало. Но не очень хорошо.
- Нормально я, - огрызнулся Людвиг, сжимая и разжимая пальцы, чтобы хотя бы держать барьер на одном расстоянии. Перед глазами все плыло – прикольно, как в студенчестве, когда смешал что-то не то. О, похоже, и мозг уже начал отключаться.
- Еще раз так меня назовешь, - Людвиг помолчал, формулируя свою мысль, - и я сломаю тебе нос. Слушай сюда, тот парень все равно бы покончил жизнь самоубийством, только здесь бы он пользу принес. Чтобы их всех положить назад, нужно гораздо больше крови. Во мне ее ровно столько, чтобы жить. В тебе – тоже.
В голове щелкнуло. С оглушительным звоном мозг вправился на место между ушами. Брайер бросил нож на землю перед мужчиной и зажал свою рану пальцами.
- Режь себе. Тогда есть шанс, что выживем оба, ну. Нужно добавлять кровь, пока огонь не станет туманом.
Огонь никогда не становится туманом, мрачно заметил про себя Людвиг. А вот здесь должен, ля-ля-ля-ля. И где бы взять бинт? Толстовку не порвешь – она же толстовка. Черт бы тебя побрал, генриспаситель хренов.
Ага, а еще есть огромный шанс, что этот мужик не станет размениваться на две жизни и просто перережет ему, Людвигу, горло. И будет, в общем-то, прав – какое дело до чужой жизни, когда на конку стоит своя? Сам Брайер именно так бы и поступил, если честно. Вот только у каждого человека свое понимание правильности, так что Людвигу оставалось верить в лучшее. Он сидел, поджав ноги, и напряженно наблюдал за невольным напарником. Тот сначала выстрелил – да так, что у Людвига зазвенело в ушах, а к горлу подкралась кислая тошнота, - и только после этого начал принимать решения.
Время уходило – без крови огонь медленно оседал, становился желтовато-красным. Но больше по собственной воле Людвиг кровью делиться был не готов. По крайней мере, если он прямо сейчас потеряет сознание, то там уже решение принять будет проще простого.
Под пальцами мерно пульсировала кровь. Неохотно оторвав ладонь от запястья, Людвиг стряхнул густые капли в огонь. Пламя, лениво изогнувшись, слизнуло и без того убитого выстрелом мертвеца и растворило его в себе. Видимо, изрядно пришлось и по другим – кто-то остался без частей тел. Сильная штука.
Кровь наконец-то начала сворачиваться, образуя пленочку на ране. Это с одной стороны было очень даже хорошо, а вот с другой – однозначно плохо.

+1

16

Моран отчаянно надеялся на то, что, возможно, это все в конечном итоге окажется просто похмельным видением, горячечным сном. Надежда была смутная и туманная, абсолютно неосуществимая, но Себастьян почему-то цеплялся за нее из последних сил, будто бы она, в конце концов, и могла бы вытащить их из этого дерьма – и Моран уже сам не мог точно сказать, кто же во всем этом был виноват. Это как-то отошло на второй план, ибо проблемы на данный момент имелись куда более актуальные, грозящие в один прекрасный момент попросту лишить жизни, если не быть все время начеку.
Моран, тем временем, уже начинал понимать, что долго так протянуть едва ли получится. Конечно, энтузиазм и жажда жизни – это всегда похвально и во благо, но не в тот момент, когда буквально в затылок дышат эти проклятые, повылезавшие из земли твари. Ну, окей, не в затылок – но все равно слишком близко. А заряд в дробовике не вечный, к сожалению. И терпение Морана тоже. Он думал о том, что же не выдержит первым, но второе уже начинало медленно, но верно сдавать свои позиции.
– Нет, это ты слушай сюда, – процедил он, глядя через плечо на своего напарника, которого уже очень хотелось пристрелить. Наверняка, его мозги очень красиво бы размазались по каменному обелиску. «Так, Моран, спокойно». – Ты же видел этого парня – да он без мамки, небось, не может решить, что ему надеть утром в колледж, а ты говоришь о самоубийстве. Серьезно? Этому придурку внимания не хватает, вот он и присел тебе на уши. Он от вида собственной крови чуть не откинулся. Мелкое ссыкло, да и только.
Моран уже как-то не особо следил за выражениями – тем более, что не на торжественном приеме были, да и уж очень все начинало бесить. Себастьян выдохнул, переводя дух, и опустил дробовик, тут же хмурясь в ответ на чужие слова и решительно разворачиваясь.
– Чего? – переспросил он, скривившись, и несколько секунд смотрел на нож перед своими ногами – в свете пламени кровь на нем выглядела как-то уж по-особенному зловеще. Эти шаманские штуки доверия не внушали, но Себастьян покосился на дробовик в своей руке и еще раз хорошенько просчитал количество оставшегося заряда с численностью повылезших зомбарей. Соотношение нисколько не радовало и оптимизм не стимулировало. А никакого другого способа, чтобы хоть на какое-то время удержать этих тварей, пока не было. Моран уже сомневался, что альтернатива вообще представится, но все-таки до конца терять веру в лучшее не хотел. Хоть и толку-то от этой веры было…
– Прям филиал клуба самоубийц, – произнес Себастьян, присаживаясь на одно колено и откладывая в сторону оружие. – И что будем потом делать, умник? Героически умрем от потери крови и станем подножным кормом для этих ребят? – добавил он, кивнув на зомби, которые все продолжали реветь и хрипеть где-то уже совсем неподалеку.
Моран вздохнул, взял нож, оттряхивая его от грязи, и сдвинул рукав куртки выше, открывая запястье. В общем-то, если знать, как резать, то сдохнуть от кровопотери будет несколько проблематично – только вот нельзя было быть в этом до конца уверенным в свете сложившихся обстоятельств. Себастьян примерился, ухватил нож поудобнее и полоснул по коже – прошило резкой и режущей болью, но он на это лишь дернул слегка уголком рта, подставляя руку ближе к огню, который, будто бы почуяв запах крови, весь как-то сразу встрепенулся и потянулся навстречу. Эта боль была в какой-то степени привычной – в былые времена бывало и посерьезнее – но рука теперь пульсировала, будто бы объятая жаром.
– Туманом, говоришь? – переспросил Моран, чувствуя, как языки пламени жадно слизывают кровь. – И что будет потом – зомби растворятся в нем или что?
«Такая уличная магия мне не знакома, чувак».
Огонь, и правда, разгорелся ярче, и барьер с новой силой взвился в воздух, словно став прочнее. По крайней мере, новой волной подкосило почти с десяток зомби. Это в какой-то степени даже радовало, только вот Моран не был уверен, как долго им еще будет фартить.

+1

17

Людвигу непросто было держать себя в руках. Он был зол, да, безусловно. Сложно вообще остаться спокойным, когда дело труба. Но когда кто-то – кто же это? мудак, который их чуть не угробил? -  не очень хорошо разбирающийся в сути происшествия, пытается читать мораль, становиться еще сложнее. Вот только сейчас не хватало сцепиться еще и им – и стать отличной мишенью для осчастливленных этим фактом трупов.
Да здравствуют человекоубийственные драки, после которых мертвякам не придется даже ничего делать – только подойти да взять, когда иссякнет огонь.
- Знаешь, что? – прошипел Людвиг. – Мелкое он ссыкло или нет, но его паршивая жизнь решила бы проблему с пропажей людей в округе раз и навсегда, ну или еще лет на сотню, по крайней мере. И разом, в один момент, а не так, как сейчас, когда мы оба с тобой сдохнем, а эти ребята поползут в город.
У них, кажется, еще оставалось время для непринужденной беседы. Непринужденной ровно настолько, насколько далеко они с напарником сидят друг от друга – хотя бы на расстоянии вытянутой руки. По крайней мере, если бы Людвиг не зажимал запястье ладонью, то кулаки бы сжимались сами собой.
Пульс бился под пальцами. Как же хорошо чувствовать себя живым – вот только не хотелось бы каждый раз испытывать это чувство, стоя на волоске от смерти.
- Давай так: ты нахер заткнешься и не будешь отпускать свои умные комментарии, окай? Тогда есть шанс, что мы все-таки не умрем.
Вряд ли тот послушался Людвига, скорее, просто смирился, поэтому полоснул ножом по запястью, и кровь широко и густо плеснула в пламя. Огонь изогнулся, загустел, стал стремительно белеть. Похоже, все-таки получалось. Наверное, есть еще шанс пожить немного.
Но мужчина не заткнулся – видимо, не было у него такой встроенной функции, как на пульте. А жаль. Любопытство сгубило множество кошек, пока  они не поняли, что лучше не мяукать, когда не надо. У людей же чувство самосохранения хромало только так.
Шумно втянув загустевший воздух носом, пахнущий гарью, кровью разложением, Людвиг порадовался, что его терпение все же взяло вверх. Вряд ли стоило распространяться о колдунских штуках, тем более что мужик, похоже, поначалу вообще не верил в то, что восстание мертвецов из-под земли возможно. И теперь, похоже, с интересом постигал новый для него мир.
- Смотри и увидишь.
«Главное, руку не убирай».
Огонь рассеялся, поредел. Людвиг отметил, как взгляд напарника перебежал с пламени на его руку – видимо, подумал, что волшебный эффект закончился. Но кровь все еще шла, значит, все было в порядке.
Пламя перестало изгибаться и начало опадать вниз густыми хлопьями тумана. Гуще внизу и жиже вверху. Людвиг задержал дыхание, потому что пах туман – огонь – отвратительно, смесью какой-то едкой дряни вроде ацетона, запаха разложения от мертвяков, и аромата влажной гнили, в сравнении с остальным казавшимся французским парфюмом.
Удивительно, но получилось.
Зыбкие очертания мертвых людей начали опадать, отваливалась косточка за косточкой, покатились черепа, опадали пустыми мешками подранные грязные мундиры. Земля со странным звуком, похожим на урчание, поглощала все, что вырвалось из нее этой ночью.
Дыхания не хватило, и Людвиг тихо недовольно сопел, прикрывая нос грязным рукавом. Туман начал потихоньку оседать, но не рассеиваться.
- Типа все. Пойдем, у меня в машине есть аптечка.
Но, похоже, было еще не все. Одна фигура, которая казалась Людвигу просто надгробием, вдруг зашевелилась и кинулась к ним. Длинная, вытянутая горизонтально, темная, с длинными сильными лапами. Черт возьми, оборотень?! Да откуда ему тут взяться?
Тогда что, волк?
Нет, всего лишь большая бродячая собака, из чьей пасти свисали гнилые остатки мертвеца, к которому она успела приложиться. Судя по неадекватному мерцанию глаз, мертвый поздний ужин не пошел собаке на пользу.
- Эй!
Но псина долетела до них в три прыжка и обрушилась на мужчину, вцепляясь ему в плечо. Людвиг только и успел, что отшатнуться в сторону.

+1

18

Моран старался по возможности не воспринимать чужие слова, да даже если бы и не старался, все равно те отдавались в голове мерным белым шумом. По сравнению с тем, какие раны иногда приходилось получать на войне, этот порез был практически незначительной мелкой царапиной – но, то ли из-за всей этой зловещей атмосферы, то ли от всей ситуации, сверхъестественность которой уже превышала все допустимые пределы (если таковые вообще в принципе были), общее самочувствие уже начинало давать сбой. Либо же на фоне всего происходящего затаившаяся паранойя медленно, но верно подступала к горлу вместе с паникой, которая ворочалась где-то внутри вязким тугим комком.
Руку постепенно охватывало какое-то странно-приятное онемение, хотя Себастьян и подозревал, что ничего хорошего в этом, по сути, нет. Языки пламени весело слизывали кровь, и в то же время этот самый огонь не давал на редкость живучим тварям добраться до своей потенциальной добычи.
Это зрелище в какой-то степени завораживало – то, как извивалось пламя, скользя по коже, и как столп огня взметался выше, поглощая и окутывая своим жадным огнем нерасторопных зомби. Моран бы даже, наверное, залюбовался – только как-то не очень до этого было. Да и все внимание сейчас было направленно лишь на то, как бы пламя ненароком не потухло – кто ж его знает, может, ему вскоре стало бы мало и этой крови.
Чужие слова Моран снова не расслышал – но теперь не потому, что не хотел, а из-за того, что противный и навязчивый гулкий шум в ушах нарастал с каждой секундой, вторя уханью крови в висках.
Хреново. Не хватало еще вырубиться прямо тут, посреди всеобщего веселья.
Но внезапное помутнение отступило, стоило только заметить изменения в окружающей обстановке – вместо огня теперь все кругом окутывал вязкий тягучий туман. Казалось, его можно было смять в ладонях и почувствовать на ощупь, но тот был едким и пах так, что глаза слезились от этого «аромата», а к горлу подступала тошнота.
Прищурившись, Себастьян наблюдал за тем, как эти клубы тумана превращали зомби в груду тряпья и костей – и слегка не мог поверить тому, что у них это, в конце концов, получилось. Несмотря на всю сомнительность этого мероприятия от самого начала до победной точки, в конце концов все разрешилось – относительно благополучно...
Все дальнейшее произошло слишком стремительно и быстро – или же это затуманенное в прямом и переносном смысле сознание Морана воспринимало все с задержкой. Сначала он заметил какое-то движение на периферии своего зрения и опрометчиво не обратил на него особого внимания – движение же оказалось собакой приличных размеров, почти волкодавом, которая приблизилась к нему слишком стремительно, накинулась и   вцепилась в его плечо мертвой хваткой.
В первую секунду Себастьян будто бы боли и не почувствовал вовсе – та накатила с опозданием, но Морану было вполне достаточно и этого. На мгновение вместе с болью пришел и какой-то суеверный страх вместе с паникой, но их Себастьян попытался пресечь в первую очередь.
А вот собаке сейчас было абсолютно наплевать на то, кто сейчас находился перед ней, потому что управляло ею сейчас то, что не давало задуматься над такими мелочами – первобытный голод. 
– Сука, – только и смог процедить Моран. Собачьи челюсти вцепились крепко – не разжать. Сначала Себастьян отчего-то подумал, что куртке его кранты, а потом правая рука нашарила на земле то, что сейчас вполне бы помогло. Стрелять из такого положения едва ли получилось бы, и потому Моран решил действовать иначе – врезал прикладом дробовика куда-то в бок собаке. Ударить пришлось несколько раз подряд, чтобы животное, наконец, разжало челюсти – Себастьян дернулся в сторону, попутно попытавшись отпихнуть собаку ногой, и, кое-как ухватив дробовик, выстрелил. Выстрел вышел смазанным и до цели не дошел – пришелся куда-то в землю, под ноги собаке. Но этого оказалось достаточно, чтобы животное, оглушенное звуком, кинулось прочь.
На несколько секунд воцарилась тишина, в которой Себастьян слышал лишь свое загнанное дыхание. Левое плечо раздирало тупой монотонной болью.
Дела шли донельзя хреново. Относительно, конечно, бывало и хуже, но боль в прокушенной конечности не давала трезво оценивать.
– Где там у тебя аптечка, говоришь? – отдышавшись, выдавил Моран и кое-как встал на ноги, придерживаясь одной рукой за выступ обелиска – левая рука, суд по всему, теперь некоторое время едва ли будет способна функционировать в обычном режиме, ибо как к длинному глубокому порезу теперь еще прибавился укус собаки – и бог знает, чем этот самый укус в итоге грозит обернуться.
– Хотя, знаешь… Боюсь, тут пластырями не обойдешься. Подбросишь до больницы? – добавил Себастьян, переводя дух и на пробу поводя плечом – то отдалось пульсирующей тянущей болью.
Оптимист внутри Морана понадеялся, что с рукой все-таки не придется расставаться в скором времени. Реалист же тяжело вздохнул и покачал головой, устало потерев переносицу.

+1

19

Все закончилось. На самом деле закончилось. Да, с потерями, и не так быстро, как могло бы, если бы некоторые не влезали не в свои дела. Но собака, вцепившаяся в плечо мужчины, рванула назад раньше, чем Людвиг успел собрать глаза в кучку и понять, что вообще происходит. И что это не оборотень, и что ему не чудится. Нет, он бы, конечно, помог, если бы нашел в себе силы среагировать раньше.
Мужчина, тем временем, встал почти даже бодро, по крайней мере, он не собирался валяться на земле, орошая ее своей кровью на радость тем, кто мог прийти на смену ожившим мертвецам. Людвиг с уважением покосился на него и тоже поднялся. Подхватил рюкзак, накинул его на плечи и подошел ближе.
- В машине, - терпеливо повторил Людвиг. Мало ли – забыл? В такой ситуации можно и свое собственное имя забыть, что уж говорить о том, что сказал какой-то незнакомец.
Мужчина пошатнулся, и Людвиг мимоходом подумал, что, наверное, не удержит, если тот решит рухнуть лицом в грязь. Но тот оказался еще более стойким, чем от него можно было ожидать.
Кстати, начало светать. Насыщенная темнота кладбища стала сереть, постепенно отдавая в красноту.
- Подброшу, - буркнул Людвиг.

В больнице на них смотрели странно. Ну, их тоже можно было понять: под утро заявились два мужика с совершенно одинаковыми порезами на запястьях, а еще у одного из них было разодрано плечо. Интересно, что же с ними случилось?
Но и Людвиг, и его спутник, не спешили распространяться о случившемся, и спокойно разошлись по палатам – Людвиг сразу заявил, что у него, собственно, все не так плохо, поэтому он не откажется разве что от перевязки, после чего отправится дальше. Он, вообще-то, здесь проездом. И уже опаздывает на самолет. И вообще, было бы здорово это сделать как-нибудь быстрее.
И заплатил. После этого все вопросы отпали сами собой, рана оказалась промыта и перевязана в кратчайшие сроки. Правда, чтобы расстаться с собственными деньгами, Людвигу пришлось немного подождать: вокруг него крутились санитары, а врача все не было, он должен был прийти вот-вот, а все никак. Но, наконец, все денежные операции случились, все вопросы были улажены, имя Людвига так и не появилось ни в одной из бумаг, так что он с чистой совестью покинул гостеприимные стены больницы. В такого рода заведениях он всегда чувствовал себя неуместно и неловко, хотя частенько приходилось посещать.
Небо совсем посветлело, и Людвиг остановился неподалеку от входа, чтобы покурить и отдышаться. Между делом оглядывал ближайшие дома, смотрел на свою машину, криво припаркованную, и думал о том, есть ли в багажнике одежда, которой можно заменить толстовку, или снова придется что-то покупать.
Меньше всего он ожидал услышать за спиной ставший знакомым голос:
- Сигарету?
Людвиг обернулся. Спутник, которому полагалось, вообще-то, лежать (ну, или хотя бы не стоять посреди улицы), стоял рядом и тоже смотрел на дома. Или на криво припаркованный джип. Черт его, в общем, разберет. Причем стоял довольно бодро, несмотря на бледное недовольное лицо и руку на перевязи. Зажав сигарету губами, Людвиг протянул пачку и зажигалку в одной руке.
Они еще какое-то время постояли, молча покурили. Людвиг уже перестал удивляться – он и сам бы не стал долго сидеть в больнице. Пауза затянулась, хотя они и не были добрыми друзьями, чтобы стоять и весело болтать. Бросив сигарету на землю, Людвиг затушил ее подошвой ботинка.
- Людвиг, - решил все-таки представиться он, показывая на себя.
И, не дожидаясь ответного реверанса, направился к своей машине. Уже сев на водительское сидение, но еще не закрыв дверцу, кивнул на соседнее:
- Подбросить до дома?

+1


Вы здесь » CROSSGATE » - потаенные воспоминания » методы двух


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC