К ВАШИМ УСЛУГАМ:
МагОхотникКоммандерКопБандит
ВАЖНО:
• ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ! •
Рейтинг форумов Forum-top.ru

CROSSGATE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSGATE » - потаенные воспоминания » Domine, exaudi orationem meam


Domine, exaudi orationem meam

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

DOMINE, EXAUDI ORATIONEM MEAM
http://savepic.net/6341700.gif
http://savepic.net/6316100.gif
[константин: повелитель тьмы]

Джона Константина совсем недавно, тихо и без скандалов, выперли из семинарии. Он берется за свое первое дело - через третьи руки ему передают контакт семьи, где, по словам родственников, младшая дочь (подросток семнадцати лет) "ведет себя странно". Несостоявшийся священник делает ставку на психическое расстройство, однако это действительно случай одержимости. И в процессе обряда экзорцизма что-то идет не так...


участники: Balthazar, Constantine
время: 90-е (Джону 25 лет)
место действия: Лос-Анджелес
предупреждения: Возможно оскорбление чувств верующих.

Отредактировано Constantine (2015-01-11 14:25:28)

+1

2

Что может быть лучше хорошо отрегулированного, работающего без отказов и проволочек, прекрасно функционирующего дела? Когда все шестерёнки, от бюрократических протоколов до обслуживающего персонала, хорошо смазаны и проворачиваются мягко и свободно, цепляясь зубчиками ровно с той силой и в той последовательности, которые необходимы. Точнее, которые заданы тем, кто этот механизм создал. Создал с одной-единственной целью — получить на выходе как можно бОльшее количество разочарованных, жалких, несчастных людишек, готовых на всё, чтобы избавиться от своего бедственного положения. Результат ожидаем и предсказуем, сбоев не предусмотрено, машина, перемалывающая человеческие души и выплёвывающая оставшиеся жалкие ошмётки, пригодные только на то, чтобы отправиться в Преисподнюю — где им самое место, — работает, как часы. Что может быть лучше?
И что может быть скучнее.
Именно из-за скуки Балтазар впервые за последние, наверное, лет десять нарушил свой обычный распорядок дня: отменил назначенную на предобеденное время встречу и, даже не просмотрев биржевые сводки, вышел на улицу. Дела могут и подождать, даже без его участия всё будет идти по накатанной колее, а развеяться хотелось давно.
Сквозь людскую толпу Балтазар шёл неторопливо, без малейших усилий рассекая её: люди, не видя его, рефлекторно уступали дорогу, убираясь с его пути и сами не понимая, почему. Кто-то запинался на середине оживлённого разговора со спутником, на мгновение ощущая себя не в своей тарелке. Кому-то на миг становилось плохо: сердце подскакивало к горлу и пропускало несколько ударов. Кто-то вдруг испытывал приступ ничем не обоснованной ярости, из-за которой так часто совершаются самые пакостные поступки.
Балтазар шагал, краем сознания отмечая привычные для него человеческие эмоции: ровный негативный фон с редкими всплесками особенно безысходных мыслей. Если бы он мог чувствовать так же, как люди, он бы сравнил это ощущение с купанием в тёплом море, приятно расслабляющем тело и приводящем в полусонное состояние довольства.
Он вдруг насторожился.
Что-то было не так.
Где-то рядом на спокойной поверхности моря негатива разверзлась воронка водоворота, в котором с бешеной скоростью закручивались страх, паника, боль и… гнев. Не тот гнев, который мог Балтазару понравиться: в нём не было ничего тёмного, удушающего, ничего из того, что приводит разгневанных людей к Балтазару и таким же, как он. Яркие сполохи этого гнева обжигали органы чувств демона так же, как сетчатку глаза человека обжигают солнечные протуберанцы, если смотреть на них через сильный телескоп с ничем не защищённым стеклом.
Балтазар поднял голову, обводя взглядом окна нависающих над улицей домов, и безошибочно определил окно, откуда буквально несло странной, непривычной смесью эмоций.
Любопытно, — пробормотал Балтазар себе под нос и, почти не ускоряя шага, разве что чуть-чуть, самую малость быстрее направился в ту сторону.
Он брезгливо переступил через разбросанное на лестнице тряпьё, когда-то бывшее одеждой, аккуратно обошёл мерзостного вида лужу, растёкшуюся прямо перед порогом квартиры, куда Балтазар направлялся, и внезапно для самого себя остановился. Внутрь ему хода не было. Балтазар нахмурился и дотронулся пальцем до дверного косяка, тут же отдёрнув руку и зашипев сквозь зубы от боли. Внутри читали молитву — не со смирением, с тем самым так заинтересовавшим его гневом, но это не делало святые слова менее святыми, даже наоборот. Перед Балтазаром словно очутилась невидимая стена, даже просто находиться рядом с которой было крайне некомфортно, что уж говорить о попытках её преодолеть.
Балтазар свёл брови к переносице, хмурясь, но больше по привычке, чем действительно испытывая недовольство. Наконец-то в его размеренном существовании произошло хоть что-то, что не было похоже на обычную рутину. И это было… любопытно.

+1

3

С просьбой о проведении обряда изгнания бесов к святым отцам регулярно обращались люди различного уровня достатка и мнительности. И пока Джон учился в семинарии, и даже в его приходской церкви - он видел несколько раз мужчин и женщин, буквально умолявших посмотреть на их ребенка или родственника. Чем сильнее в человеке вера, тем больше он склонен использовать ее для объяснения всего на свете.
Красили двери, и под краской проявились древесные кольца в форме лика Иисуса Христа? Да это же благой знак!
На крыле машины трещина в форме перевернутого креста? Да это же дурной знак!
Ребенок впадает в транс? Это же благословение, он святой!
...в эпилептический припадок? Это же бесы, надо его очистить!
Из крайности в крайность, из крайности в крайность...
"Все увиденное дели на двести", - говорил их наставник, когда речь первый раз зашла об одержимости. Люди - существа легко внушаемые; часто истерия верующих обманывает их еще сильнее, чем глаза или уши. И раз уж где-то в приходе твой сосед по скамье считает, что твой сын одержим просто потому, что тот не хочет идти в церковь и ругается матом, то нужно срочно предпринять меры...
По телефону ему описывали стандартный приступ подростковой истерии. Может даже наркотического бреда. Девочка, семнадцать лет, четвертый день отказывается есть, ведет себя неадекватно, раз пыталась выпрыгнуть из окна. Поставили решетки. Она разбила себе руки в кровь, пытаясь выдрать их из оконной рамы. Приходской священник порекомендовал обратиться к психиатру. Как знакомо...
Какой-то долей сознания Джону хотелось верить, что это действительно история про психиатров. Как минимум потому, что первый раз - он всегда первый. А прикрыть ему спину не смог бы никто - ни наставник, на Хеннесси... Оступишься, и будет только хуже.
Ему было основательно не по себе, но внешне это, пожалуй, никак не отражалось - только взгляд был острым, напряженным на полностью спокойном лице.
По адресу оказался тот еще гадюшник, и Джон сперва даже не понял, что весь этот срач на ступенях и возле комнаты - это не постоянные условия. Родители, родственники и соболезнующие просто не находили в себе сил убрать перед его приходом. Крошечный дом был битком набит людьми, но второй этаж был пуст, и там стояла такая пронзительная тишина, что в ушах звенело.
Джон Константин рассчитывал прийти, посмотреть, поговорить, и все. И только когда он встретился глазами со стоящей наверху лестницы матерью девушки, он понял - нет, тут вопрос не в истерии, и психиатрической клиникой дело явно не закончится.
Он тогда еще не знал, что хэппиэнда не будет...
В книгах все было иначе. И Константин был совершенно не подготовлен - к тому, как резко пахнут пот и моча; к тому, что никто из родственников не поспешит подняться за ним следом; к тому, какой скользкой и горячей может быть чужая кожа... Не готов к жуткому неразборчивому шепоту... К воплям... К огромным темным глазам - будто провалы на лице вместо них...
Дверь за его спиной закрылась - слава богу, только замок не щелкнул. Джон остался один на один с одержимой и понял - легко и гладко все сделать просто не получится.
Страх сменился злостью уже где-то на середине процесса. Когда до экзорциста дошло, что у него ничего не выходит. Это был как чертов первый секс - сбивчиво, неуклюже, нервно... Стыдно.
Он вроде бы все делал правильно, "по учебнику". Он знал ритуал наизусть от начала и до конца. Да они тысячу раз разбирали весь этот процесс, все беседы и лекции были заучены, отложились на подкорке так крепко, что не нужно было смотреть на страницы книги. И все равно - ничего не складывалось.
- Да твою же мать!.. - Главное говорить тихо, не орать матом... Главное не сорваться. Джон отступил от кровати на пару шагов, глядя на мятущуюся по постели девушку. На правую ее руку, где петли эластичного бинта схватывали запястье так сильно, что кончики пальцев посинели. На левую ее руку, где точно такая же петля грозила вот-вот соскользнуть.
Не смотря на распахнутые окна, Джону нечем было дышать.
- Ну давай, что с тобой не так?.. - Курить хотелось так сильно, что под нёбом был ощутимый холодок. Константин предпочитал считать, что это ощущение - именно желание курить, но никак не страх, не паника.
- Вам нужна помощь?.. - Тихо, очень осторожно поинтересовались из-за двери голосом матери девушки.
Джон закрыл глаза, несколько секунд выжидая, вдыхая чуть глубже, уже приспособившись к мерзкому запаху в комнате. Он знал, он очень хорошо понимал, что этот вопрос - просто нота хорошего тона. Что этот вопрос предполагал отрицательный ответ.
- Да. Мне нужна помощь. - Он ответил отчетливо, достаточно громко, чтоб его услышали за дверью. - Мне нужна пара крепких мужчин, чтоб удержать девочку...
Пара крепких, очень вменяемых мужчин. Чтоб он не отвлекался от ритуала необходимостью держать непомерно сильного, вырывающегося ребенка. Чтоб он не сбивался каждый раз, и шел ровно.
Сейчас он начнет сначала, и может быть что-то изменится.

Отредактировано Constantine (2015-01-13 15:47:58)

+1

4

Всё ещё раздумывая, Балтазар провёл ладонью вдоль невидимой преграды, не касаясь её и держа руку ровно на таком расстоянии, чтобы её не жгло, а только пекло на грани допустимого. Из-за двери ощутимо тянуло родным серным запахом, даже не запахом, а запашком: в человека, наверняка бьющегося в припадке там, за стенами со свежеободранной краской, вселилась какая-то мелочь. Повстречай Балтазар такого демона дома, он бы и внимания на него не обратил, как проходят мимо бездомной шавки, грызущей на обочине чью-то кость.
Вот с тем, кто пытался эту шавку изгнать, дела обстояли куда как веселее.
Балтазар отошёл на пару шагов от двери, окидывая взглядом стены: ни малейшего просвета. Ярость, с которой читали молитву, запирала дом даже лучше, чем если бы её обнесли частоколом из освящённых заклятий, и это было очень и очень странно. Как можно было обернуть один из смертных грехов на пользу Тому, Кто за это беспощадно наказывал? Балтазар своими руками отправил в Ад несметное количество грешников, теряющих разум из-за гнева, но у той свирепости, которую он чувствовал из-за двери, не было ничего, чем он мог бы воспользоваться.
Он даже не сразу понял, что преграды больше нет.
Балтазар осторожно прикоснулся к двери, повернул ручку и вошёл внутрь, не замеченный никем, кто был внутри. Собственно говоря, у него не было необходимости отводить глаза людям: они были настолько поглощены своим копошением вокруг шавки, что не обратили бы внимания даже на отряд грабителей, ворвись те с гиканьем и топотом. Балтазар прошёл по коридору, пнув по дороге валяющуюся на полу наполовину разорванную книгу, и заглянул в комнату, где несомненно был эпицентр происходящего. Это было не только ощутимо по накалу страха и злобы, но и видно невооружённым взглядом: к двери в комнату постепенно стягивалось, на вкус Балтазара, даже слишком большое количество народа. Их словно магнитом туда тянуло, хотя, кажется, ещё совсем недавно никого из них и рядом не было с этим местом. Пытаясь разглядеть происходящее из-за спин людишек, Балтазар совершенно неподобающим его статусу образом вытянул шею — всё равно его никто не мог увидеть, так что можно было не заботиться об имидже.
Шавка на кровати билась, и человека, в которого она вселилась, почти не удерживали путы. Люди, судя по всему, сами уже это поняли — вместо ненадёжной ткани руки человека прижали к кровати двое мужчин. Взглянув на их лица, Балтазар растянул губы в улыбке, столько в них было сосредоточенной решимости. Столько же, сколько у ещё одного парня, стоящего возле кровати и потирающего переносицу, словно у него сильно болели глаза. По-хорошему, у него должно было сейчас болеть всё тело: Балтазар чувствовал, что тот выложился почти полностью. Тратить столько сил на шавку было неразумно, но кто когда ожидал от людей разумности?
Балтазар перевёл взгляд на шавку и прошипел на грани слышимости:
Притворись спокойным.
Подождав, пока команда дойдёт до крохотных мозгов демона, Балтазар облизнул губу и внимательно посмотрел на одного из мужчин, державшего руки одержимого человека. Он не торопился наводить морок, ожидая, пока парень-экзорцист придёт в себя и будет готов продолжать, тем более что шавка утихомирилась и только выплёвывала богохульства, брызгаясь слюной с такой силой, что её капли летели во все стороны, щедро орошая лица мужчин. Тот, на которого смотрел Балтазар, моргнул, а экзорцист сделал еле заметный глубокий вдох, и тогда Балтазар начал действовать.
Та рука, которую сжимал моргнувший мужчина, заизвивалась в его ладонях, превратившись в огромную змею с разинутой пастью, бросившуюся ему прямо в глаза. Мужчина отпрянул, завопив и отбрасывая руку — змею, которую видели только он сам и Балтазар, — и шавка мигом вскинулась, с лёгкостью отшвыривая в сторону второго.
Балтазар аккуратно сделал шаг в сторону от двери, прислушиваясь к грохоту в комнате и довольно улыбаясь.

0

5

Вероятно, сработал тон. А может порядок слов. Или же то, что Джон не вышел из комнаты и не сбежал. И не стал говорить о диагнозах... Но через буквально несколько секунд после того, как он попросил помощи, за дверью раздались дробные женские шаги и дом, наконец, ожил, и перестал только шептаться множеством ртов.
Константину даже подумалось, что если бы он был одет в рясу, все это произошло бы иначе.
Но даже без рясы, уже в течении нескольких последующих минут, в комнату зашли двое действительно крепких мужчин, каждый минимум на полтора десятка лет старше самого Джона. Они, как-то не сговариваясь, обошли кровать с разных боков, прижимая тонкие руки подростка к постели.
Такая слаженность, и даже без команды...
Джон как-то сразу подумал о том, сколько же раз за последние несколько суток эти мужчины вот так подходили к постели и вот так держали... Дочь? Племянницу? А родственницу ли вообще?.. Быть может, даже соседку - кто их знает, в каком родстве они состоят. Да и какая разница.
От присутствия этих двух крепких здоровяков Джону мигом стало как-то легче, и он ощутил себя более уверенно. Как будто эти двое были его продолжением, что ли. Иначе он бы и не смог сказать. Будто он был солдат-одиночка и тут у него неожиданно появилось огневое прикрытие.
Девочка на кровати от происходящего совсем разъярилась, став в разы активней по сравнению с тем, какой была, пока Константин оставался с ней один на один. У экзорциста мгновенно начало ломить виски. От громкости ли криков, или от лязга металлического каркаса кровати, на котором билась бедняжка - черт его на самом деле знает...
Он как-то затылком ощутил, что за дверьми набивается толпа зрителей, хотя никто не рисковал зайти в комнату, и никто особо не шумел. Просто у Джона на момент появилось это странное, неприятное ощущение в затылке, как будто на тебя пристально смотрят, в ожидании.
Машинально растерев пальцами переносицу, стараясь хоть отчасти прояснить туманящееся от духоты сознание, Константин встряхнул головой, парой движений сдергивая с плеч плащ и сбрасывая его на стоявший неподалеку стул, поддергивая рукава рубашки повыше.
"Быстро" тоже не получилось. Это в хороших условиях читка ритуала занимает от силы минут двадцать или двадцать пять. Ну, ладно, минут сорок, если с совсем садисткой неспешностью, которая свойственна некоторым священникам.
Джон был в проклятой спальне уже полчаса. И задерживаться еще дольше просто не имел желания. У него уже пальцы нервно дрожали от напряжения и злости, еще чуть, его сорвет к едрене фене, и на этом все благополучно кончится.
Прикрыв глаза, Константин прокатил в ладони отогревшийся теплом его рук фиал со святой водой. "Господи Иисусе, пусть эта тварь уже свалит, наконец, пусть все закончится", - неуклюже помолился, и, с промедлением закончил, - "пусть с девчонкой все будет хорошо... Аминь". И сразу стало как будто тише.
Джон распахнул глаза, с запоздалым, настороженным облегчением обнаружив, что подросток перестал биться на постели, и теперь только хрипло ругается сорванной глоткой.
"Хорошо... Хорошо."
И где-то на его глубоком вдохе все снова стало "плохо".
- In nomine Patr-... Да блядь твою же мать!.. - Он сорвался в поток неясных ругательств, когда слева мужчина отшатнулся вбок, отбрасывая тонкое запястье, за которое держал. В мимолетном каком-то полутоне Константин увидел смутное искажение в лице девушки, когда она с диким воплем отшвырнула от себя и второго мужчину. Ясно увидел за лицом подростка демона, пытавшегося поработить человеческое тело.
За спиной раздался какой-то единый панический вздох в несколько голосов, мгновенно перешедший в громкие крики и топот.
Какая-то секунда понадобилась девчонке для того, чтоб вскочить с кровати и прыгнуть на Константина сверху - и он разом, навзничь рухнул на пол под ее весом, просто не удержавшись на ногах. К этому его тоже не готовили.
Соприкосновение с полом выбило воздух из легких, отдалось в затылке звенящей болью. Джону показалось, что верткая девица проехала на нем верхом еще какой-то метр, на сущей инерции. Будто сведенные судорогой, чужие пальцы с невероятно острыми почему-то ногтями (интересно, почему бы это) саданули по лицу, по щеке.
Сознание сколлапсировало в какую-то сплошную матерщину, Константин вскинул руки, одной пытаясь защитить голову от сыплющихся сверху хаотичных ударов, другой пытаясь перехватить чужое запястье... когда его неожиданно оставили. Еще миг, и он запоздало ощутил стремительно покидающий его чужой вес. Его обдало душным, резким запахом пота и над лицом колыхнулась ночная сорочка, когда девчонка ринулась к двери, туда, где только что стояла толпа родни и соболезнующих.
- Нет!.. Нет-нет-нет! - Джон зачастил, рывком развернувшись на живот, пытаясь поймать за щиколотку, да за что угодно, но ухватившись только за край неумолимо ускользающей по воздуху ткани. Звонко хрустнули нитки, часть подола с отстрочкой осталась у него в руке, а подросток рванул на сбившихся в коридоре людей, сметая как-то разом, как шар для боулинга сметает кегли...

Отредактировано Constantine (2015-01-13 01:47:58)

+1

6

Шавка полностью оправдала ожидания Балтазара: что ни говори, а хоть и ума у этих мелких демонов не хватает, инстинктов им вполне достаточно, чтобы использовать малейшую слабину в окружении в свою пользу. Правда, когда она выскочила из комнаты, расталкивая людишек, один из них свалился прямо на Балтазара, чуть не испачкав ему костюм, но это было не слишком большой неприятностью. Даже больше того, поймав человека и подтолкнув его в спину — не слишком сильно, буквально одним пальцем, — Балтазар добавил ещё больше сумятицы. Шавка только раскидала людишек, а он сам несколькими тычками и парой пинков превратил толпу в настоящую кучу малу, надёжно заблокировав выход из комнаты. Надолго экзорциста это не могло задержать, конечно, но для того, что задумал Балтазар, много времени и не должно было потребоваться.
Приятно иногда вспомнить, что такое работать руками, — довольно покачивая головой, сказал он сам себе, не заботясь, что его может кто-нибудь услышать.
Взрыв паники заставил его непроизвольно облизнуться: за долгое время наблюдения за человеческим горем издали Балтазар уже успел почти забыть, насколько вкусным может быть человеческий ужас, когда чувствуешь его рядом с собой, а не впитываешь через сухие строчки на газетной бумаге. Пускай его компания за раз причиняла горя гораздо большему количеству людей, чем собралось сейчас в доме, всё это было немного не то. Прошедшие через фильтр статистических сводок, эмоции теряли тот накал, который и был самым прекрасным в его работе.
Аккуратно обойдя по стенке шевелящуюся массу людей, Балтазар неспешно направился за шавкой. Та забилась в угол кухни, шипя и настороженно следя за Балтазаром: мелкие демоны боялись таких, как он, едва ли не больше ангелов. Те хотя бы знали, что такое сострадание, и никогда не мучили своих врагов ради забавы.
Заканчивай, — коротко бросил Балтазар, удобно устраиваясь на краю стола.
Шавка ощерилась. Домой ей явно не хотелось, но ослушаться старшего демона она не могла никак.
Балтазар достал из кармана бутылку с водой, открутил крышку и отпил глоток, с удовольствием наблюдая за шавкой. Та судорожными рывками выползла из своего угла, смела со стола стойку с ножами, рассыпав их по полу и добавляя ещё больше беспорядка к творившемуся на кухне. Балтазар еле заметно одобрительно кивнул, и шавка, ухватив один из больших тесаков, так же судорожно выпрямилась. Скрюченными пальцами она неловко упёрла нож ручкой в стену, дёрнулась и с размаху кинулась на него виском. С первого раза нож скользнул по черепу, снимая кусок кожи вместе с волосами. Шавка взвыла и мотнула головой снова, нацеливая острие точно в ямку на виске возле надбровной дуги. Демоническая сущность сделала рывок настолько сильным, что нож с хрустом пробил кость, застревая в мозге.
Брызнула кровь, заливая стену и руку человека, безвольно выпускающую ручку ножа. Балтазар задержал горлышко бутылки у губ, внимательно вглядываясь в глаза шавки. Та хрипло булькнула и покинула ещё живое тело, пуская на место человеческую душу — на последние несколько секунд позволяя ей занять своё место в уже практически мёртвом теле.
Балтазар раздул ноздри, жадно втягивая запах крови, боли и смертельного ужаса. Человек — уже человек, а не шавка — зашатался и упал на пол, неловко выворачивая шею и глядя начинающими тускнеть глазами вверх и вбок, в сторону двери, в которую как раз вовремя ворвался взлохмаченный экзорцист. Балтазар смерил его взглядом, отмечая исцарапанное лицо, съехавший воротничок, оторванную с мясом верхнюю пуговицу рубашки, и отпил ещё глоток, с интересом ожидая реакции экзорциста.

+1

7

В коридоре стоял невообразимый шум - там происходила какая-то непонятная Джону свалка. И пока он поднимался, как-то неожиданно резво, будто это не его только что приземлили лопатками в пол... Пока добирался до распахнутой настежь двери...
Девчонка с воем бросилась куда-то вперед по коридору, оглушительно топая.
Куда рванет эта одержимая бесами девица дальше, он не мог себе даже приблизительно представить. Однако Джон вполне осознанно понимал, что куда бы она не рванула - ничем хорошим это не закончится.
Уже у порога сообразив, что руки у него пусты, Константин крутнулся на пятках, лихорадочно ища взглядом фиал. Рванулся вниз и влево, махом опускаясь на колени, пригнувшись и заглядывая под тумбу, выудив из пыли и грязи тускло мерцающий сосуд. И тут же вновь схватился на ноги, бессвязно молясь, чтоб пока он тут мечется из стороны в сторону, эта неадекватная дуреха не сотворила что-нибудь с собой или с окружающими. Надеяться, конечно, не приходилось, но все же...
В коридоре пришлось потолкаться - некоторые особо неудачливые родственники растянулись на полу, некоторые уже встали, некоторые в каком-то шоковом состоянии причитали, стоя на коленях, и не думая подниматься. Джон даже не задумался о том, что в своем передвижении между людей он сейчас больше всего напоминал перепуганного, спешащего куда-то кенгуру. У него едва хватало реакции на то, чтоб, ставя ногу на пол, не задеть кого-нибудь и не наступить.
Первый удар он услышал еще из коридора - наверное, не различил звук попавшего по кости ножа, но вой не услышать было нельзя.
- Твою мать... - Джон взвыл сквозь зубы, пальцем сбивая на ходу крышку с фиала, оттолкнув с пути какую-то женщину и добираясь до дверей кухни уже бегом, двигаясь исключительно на звук, вообще смутно соображая, где находится. Только раз наткнулся плечом на косяк, почти ввалившись в помещение... под фанфары... замирая... застывая, как насекомое в твердеющем янтаре...
Звук был похож на тот, с которым кончик карандаша вскрывает туго натянутую фольгу на стаканчике с йогуртом.
Звонкий.
Сухой.
И вместе с тем влажный.
Странный.
Джон вздрогнул, как будто его ударили.
Он без сомнения видел девушку. Он ее заметил. Ее нельзя было не заметить. Константин каким-то диким образом знал, куда именно ему смотреть - кухня была крошечной, это не составило труда.
Как-то так получилось, что он мимо рукояти ножа наткнулся взглядом на лицо девушки, занырнул на момент в темные, перепуганные и непонимающие глаза... Уже потухающие.
И она упала.
Джон Константин моргнул, как будто избавляясь от видения, от галлюцинации. И долго, ровно выдохнул.
"Господи..."
Экзорцист зацепенел, как цепенеют только люди, впавшие на момент в состояние глубокого шока.
"Что же это такое..."
Ладони тут же стали холодными, и по загривку... и вниз по позвоночнику - прошла волна нервной конвульсивной дрожи.
"Так нельзя..."
Джон пошатнулся, привалился плечом к косяку двери и просто съехал на подгибающихся ногах вниз, на пол.
"Так не честно..."
От какой-то душащей обиды и злости на глаза навернулись слезы.
На этаже стало неожиданно тихо. Видимо, люди по реакции экзорциста поняли, что что-то стало совсем не так.
- Мелита?.. - Тонко, вибрируя, позвал женский голос. - Мелита?!
В образовавшейся паузе Джон припал виском к косяку, мимо угла тумбы глядя на лежащую на темной плитке девушку.
Женщина в коридоре заскулила, сорвалась в рыдания, и все те люди, которые были на ногах, хлынули к кухне.

Отредактировано Constantine (2015-01-13 15:49:28)

+1

8

Это было восхитительно. Балтазар даже воду проглотил не сразу, задержав во рту и наслаждаясь обрушившимся на него валом вкуснейших человеческих эмоций: всё ровно в той степени, чтобы насытить постоянно пожирающий его внутренности голод. Он перекатил воду во рту, сглотнул и аккуратно закрутил крышку. В хорошо выполненном деле нужно поставить красивую точку, и этой точкой для Балтазара стали влажно заблестевшие глаза экзорциста. О да, он прекрасно понимал, что в гибели человека виновен он сам — парень, взявший на себя слишком много и не справившийся.
Балтазар был доволен: он рассчитал время именно так, чтобы экзорцист успел увидеть, что умирает не демон в человеческом теле, а сам человек, вернувшийся в своё тело на несколько секунд: слишком мало, чтобы успеть спастись, и как раз достаточно, чтобы сполна ощутить боль и страх перед смертью.
Балтазар поставил бутылку на стол рядом с собой и медленно хлопнул в ладоши, привлекая внимание экзорциста этой пародией на аплодисменты. Хлопок был едва слышимым из-за воя людишек, но Балтазар знал, что экзорцист услышит.
Отличная работа, юноша, — подпустив в голос ровно столько снисходительности, сколько было нужно, чтобы не сделать издёвку слишком откровенной, сказал он.
Напущенный им морок позволял быть уверенным, что больше никто Балтазара не увидит — ни бьющаяся в рыданиях мать (хотя ей сейчас можно было показывать хоть Статую Свободы, поглотившее человека горе застило глаза гораздо лучше любых демонских ухищрений), ни кто-то из столпившихся за дверями кухни прочих людишек. Балтазар не хотел больше свидетелей, ему был нужен только экзорцист: подавленный, даже на ногах не устоявший, практически сломленный. Оставалось дожать совсем чуть-чуть, и можно было считать день не просто удачным, а поистине счастливым.
Что-то царапнуло сознание, какая-то мелочь, деталь, вносившая диссонанс в стройную картину его торжества, но Балтазар не обратил на неё особого внимания. В конце концов, вполне естественно, что от экзорциста за десяток шагов несёт отвратительным духом чего-то освящённого, пусть и перебиваемого ароматом страданий.
А ведь девочку можно было спасти, — с деланным участием сказал он. — Всего-то нужно было приложить чуть больше усилий, и её душа не отправилась бы в Ад вслед за демоном.
Это было неправдой, и Балтазар прекрасно это знал: никакие усилия даже самого опытного экзорциста не могли увенчаться успехом, если кроме мелкого демона ему противостоял кто-то из более сильных. Это случалось крайне редко, практически никогда, демоны даже такого не слишком высокого ранга, как Балтазар, предпочитали действовать в одиночку, оставляя нападать толпой уже совсем безмозглым адским созданиям. Только вот экзорцисту об этом знать было совершенно необязательно.
Балтазар сокрушённо покачал головой, разглядывая вскинувшего на него глаза экзорциста. Лужа крови от уже испустившего дух человека почти добралась до его ботинок, но тот, казалось, даже не видел её, масляно блестевшую в свете единственной лампочки под потолком. Картина доставляла ничуть не меньше эстетического удовольствия, чем её эмоциональное наполнение.
Каково это, — он перешёл на шёпот, вкрадчивый, словно шелест змеи, скользящей сквозь траву, — сознавать, что своими руками загубил того, кого так хотел спасти?
Он чуть повёл плечом, ожидая всплеска раскаяния, чудовищного, придавливающего к земле чувства вины — такие эмоции были едва ли не более притягательными, чем просто страх и боль, — и замер, готовый впитать всё без остатка.

+1

9

На короткий отрезок времени Константин был уверен - больше никогда. Он не имел этого опыта, и не мог знать о том, что это ощущение очень схоже с тем, которое испытывает хирург, на чьем столе умер пациент. Когда ты спасаешь чью-то жизнь, это дает тебе надежду. Когда чья-то жизнь зависит от тебя, и убегает, ускользает сквозь пальцы, оставляя только хладный труп - это оставляет для тебя только исступленное сожаление и раскаяние.
И если бы полукровка не проявил себя, Джон был бы уверен, что сделал недостаточно. Если бы тот смолчал - разбитый физически и эмоционально экзорцист притащился бы домой, напился бы до синих крокодилов, и больше бы никогда - никогда - не пытался бы повторить подобный опыт.
Однако демон проявил себя. И в момент, когда он зааплодировал, что-то в Джоне переломилось раз и навсегда...
От первого же постороннего, совершенно неуместного звука этих аплодисментов, экзорцист будто вышел из ступора. Медленно поднял и повернул в его сторону голову. И расфокусированным от слез взглядом увидел.
Никто из этих тварей даже приблизительно не походил на человека - только очертаниями фигуры. И это было самым мерзким. Но в том, как порой взгляд Джона обнажал их суть, снимал с них маску человечности... В этом было что-то от благословения.
Ничто не мешало Джону слушать и слышать голос полукровки: ни рыдавшая где-то в коридоре мать девочки, но галдящая у него за спиной толпа.
До Константина вдруг дошло, что люди почему-то воспринимают его, как преграду - не рискуют переступать через него и проходить в кухню.
"Чуть больше усилий", - сказал он.
И Джона затопило слепой, беспроглядной яростью. Внезапно даже для себя он вспомнил, почему переступил порог церкви.
"Твари... какие же вы твари..."
Огрызнуться хотелось просто сверх меры. Просто до дрожи в руках, налившихся тяжелым жаром от самых плеч. Хотелось подойди, взять этого ублюдка за лацканы пиджака, и бить, бить, бить, пока тот не отдаст концы, или хотя бы не перестанет двигаться.
Ритм дыхания изменился сам собой. Неуловимо и легко. Стал глубже, ровнее. Стал спокойней.
- Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis. Requiestcant in pace. Amen... - Едва слышно, практически одними губами, пробормотал Джон, поднимаясь. Убрал палец с горлышка фиала и брызнул на лежавшую девушку святой водой. Накрест.
Ее не могло быть в аду. Это был не ее поступок. Не ее воля. Не ее намерение. Не ее.
А даже если она была там - она будет первой и последней, кого Джон не вытащил. Не спас. Не освободил.
Первой и последней.
Константин выдохнул, открыл глаза, которые закрыл, сам даже не понимая, когда. И вновь устремил абсолютно сухой, испепеляющий взгляд на полукровку.
Мимо него в кухню хлынули родственники несчастной девушки, будто получив негласное разрешение.
Джона задевали локтями, руками, плечами. А он стоял у косяка двери и не сводил взгляда с ублюдка, сидевшего в другой части комнаты. Не имея возможности ответить, но как будто дожидаясь, пока тот двинется к дверям, чтоб выйти. Дожидаясь, как кошка ждет мышь - у самого отверстия норы. Дожидаясь, чтоб уничтожить.

+1

10

Раскаяния не было.
Балтазар слегка нахмурился — экзорцист вёл себя совсем не так, как он ожидал, его слова не возымели того действия, на которое он рассчитывал. Вместо подавленности, сминающей личность, поглощающей всё сознание и превращающей человека в тряпку, с которой можно было бы делать всё, что заблагорассудится, экзорцист излучал чистую, незамутнённую ненависть. Ту самую ярость, которая привлекла внимание Балтазара ещё совсем недавно. Вблизи она ощущалась ещё ярче, Балтазара даже чуть откинулся назад под напором священного гнева.
Экзорцист не имел ни малейшего намерения сдаться, признав своё поражение и победу Балтазара, он даже окропил тело уже умершего человека святой водой: бессмысленный и бесполезный жест, всё же заставивший Балтазара скривиться и еле слышно зашипеть сквозь зубы. Кухня была слишком небольшой, чтобы это могло пройти безболезненно для демона. Хорошо хоть, мгновенно набившиеся в неё другие, ещё живые людишки создали надёжную преграду между ним и экзорцистом, защищая Балтазара не столько телами, сколько взметнувшимся до потолка валом негативных эмоций.
Какой… упрямый человечек, — процедил Балтазар сквозь зубы.
Экзорцист смотрел на него молча, во все глаза, в упор, не выпуская из поля зрения ни на миг и сжимая в руках пузырёк, эманации от которого Балтазар почувствовал сразу же, но не обратил на них внимания — и теперь понимал, что зря. Не было ни малейшего сомнения в том, что попытайся Балтазар пройти мимо экзорциста прямо сейчас, тот без раздумий воспользуется своим оружием, а это могло быть весьма неприятно. Убить Балтазара он бы в любом случае не смог, но святая вода сорвала бы с демона личину, открыв его истинную сущность не только самому экзорцисту, но и окружающим мёртвого человека людишкам — а уже это создавало определённые трудности. Человеческая толпа способна на весьма непредсказуемые действия: Балтазару уже приходилось испытывать это на собственном опыте, и он не горел желанием повторять этот опыт прямо здесь и сейчас.
Балтазар слегка наклонил голову, раздумывая, и на секунду отвёл взгляд от экзорциста, рассеянно поглядев на коленопреклонённую женщину, воющую над телом мёртвого человека. Люди двигались чрезвычайно медленно, больше неловко толпились и топтались вокруг, чем делали что-то осмысленное, и этим вполне можно было воспользоваться.
Один из стоящих в дверном проёме мужчин — неуловимо похожий на тех, который держали человека в комнате — поглядел на экзорциста и отшатнулся, тут же притиснутый толпой обратно.
Кровь! — свистящим шёпотом, уставившись на руки экзорциста, выдавил мужчина. — У него на руках кровь!
Морок был совсем лёгким, но тут многого и не требовалось: сходящие с ума от горя и страха люди готовы поверить во что угодно, в таком состоянии манипулировать или легче лёгкого. Экзорциста буквально вынесли в коридор, припёрли к стене, чуть не выбив из рук пузырёк со святой водой — как только он его удержал, удивительно, — начали выкрикивать в лицо бессвязные оскорбления и угрозы.
Балтазар мягко потянулся всем телом и неторопливо направился к выходу, привычно рассекая толпу так, словно шёл сквозь пустое пространство. Он сделал всё, что от него требовалось, пусть теперь людишки заканчивают разбираться с тем, кто возомнил себя способным им помочь. Уже возле двери Балтазар оглянулся и снова встретился глазами с экзорцистом.
Оставьте его, — раздался из кухни исполненный горя голос женщины, которая ещё секунду назад выла диким зверем. — Он ни в чём не виноват.
Балтазар медленно, похабно улыбнулся экзорцисту и вышел за дверь как раз в тот момент, когда цеплявшиеся за того руки начали разжиматься.

+1

11

Гаже всего было понимать, что он перестал контролировать ситуацию еще в спальне. Но даже здесь действия полукровки в буквальном смысле спасли Константина. До него дошло, что именно происходило все это время, и почему. Чужой, на грани слышимости, шепот про кровь, банально дал ему полностью увериться в том, кто именно приложил руку к разворачивающейся в доме трагедии.
Джон оскалился в лицо полукровке, когда его уже сносили в коридор - попятился, потеряв равновесие под напором кричащих, исступленных в желании сорвать свою боль и злость людей. За спиной неожиданно обнаружилась стена, кто-то вздернул падающего уже экзорциста на ноги, притиснул к этой стене. Джон задней мыслью пришел к выводу, что сейчас, возможно, его будут бить. Это было самым вероятным и логичным исходом - ожесточенные потерей люди всегда ищут виноватого, а кроме Константина на ситуацию, с их точки зрения, влиять не мог никто.
Особенно при учете помощи полукровки. Может быть, не вмешайся старший демон, и девушка была бы жива.
Несомненно, руки Джона были чисты. Что-то давало ему знать, что если бы к делу не подключился полукровка, он бы справился - у него бы получилось. Была ли это наивная слепая вера, самоуверенность, или что-то третье - было уже не важно. Точно так же, как и кричащие на него люди, Джон выбрал виновного в произошедшем. И это, определенно, был не он сам.
Один из мужчин оттеснил истерично вопящую родню подростка, рывком придвинулся к Константину, прихватив его за воротник и галстук, сгребая ткань у горла в кулак, не полностью ограничив, но затруднив дыхание. Джон был буквально вынужден оторвать взгляд от полукровки. Но как-то защититься, даже взглянуть в лицо человека, который держал его за грудки - уже не смог. Удар не был в достаточной мере сильным, просто замахиваться было негде; по касательной, неаккуратно пришелся по нижней части лица, в челюсть, и по губам. Звуки на краткий момент будто отдалились, перед глазами заплясали светлые пятна.
"...кого мне бояться?.."
Джон слизнул с губ набегающую из рассечения кровь, встряхнул головой, пытаясь вернуть ясность сознанию. Понимая, что злые руки отпустили его, что нападавшего оттаскивают вбок. Наверное, это был отец.
"Господь крепость жизни моей: кого мне страшиться?.."
Он посмотрел в кухню, но полукровки на месте уже не было. Константин оглянулся в обратную сторону, стремительно пробегая взглядом по лицам отступающих людей, едва ли понимая, что они отходят, потому что их окликнули.
Обернулся в достаточной мере вовремя, чтоб последний раз успеть увидеть человеческое лицо полукровки - породистое, по-лисьи лукавое. С мерзкой, кривой улыбкой на тонких губах.
Идти следом было равно самоубийству - рыпнешься, и вся толпа решит, что ты спасаешься бегством. Джон медленно, с оттягом выдохнул, оставаясь на месте, ровно там, куда его вытолкали от кухни родственники погибшей девушки. Где-то в глубине души подозревая, даже надеясь, что видит это породистое лицо не последний раз, и еще успеет объяснить полукровке самыми радикальными методами, как поступать не стоит.
Сейчас стоило вызвать полицию, дождаться их приезда и попытаться хоть сколько-то связно объяснить, что именно происходило. И молиться, чтоб полицейские не сочли его виновным в смерти девушки...

+1

12

Балтазар знал, что экзорцист не кинется за ним следом: у него сейчас своих проблем должно было быть выше головы, гораздо более насущных, чем преследование демона, пусть даже сделавшего всё, чтобы эти самые проблемы у этого самого экзорциста появились. Прикрывая за собой дверь, Балтазар задержался на долю секунды, прикрыв глаза и в последний раз вдыхая аромат горя. Он был крайне доволен.
И заинтересован.
Экзорцист повёл себя совсем не так, как ожидал Балтазар. За почти три тысячи лет, проведённых среди людей, он привык к тому, что определённые его действия в подавляющем большинстве случаев вызывают вполне определённые реакции. Это было похоже на математический алгоритм: причинно-следственные связи никогда не нарушались, и именно поэтому людьми так легко было манипулировать.
Вернее, почти никогда не нарушались.
Балтазар по пальцам мог пересчитать людей, которые смогли его удивить, заинтересовать или пробудить в нём любопытство. Экзорцист оказался одним из таких. Его незамутнённая ярость была настолько яркой, что даже сейчас, стоило Балтазару прикрыть глаза, на внутренней поверхности век вспыхивали следы от её сполохов. Балтазар невольно облизнул губу — уже в третий раз за неполный час, прошедший с того момента, как он впервые почувствовал эту в высшей степени необычную, яркую и тем самым невероятно притягательную эмоцию. Экзорцисту удалось то, чем могли похвастаться очень немногие — он смог заинтересовать Балтазара. Конечно, тем самым немногим — несчастным, — которых Балтазар встречал до того, интерес Балтазара выходил обычно боком, да и как иначе может быть с интересом демона, но в отношении экзорциста, как Балтазар с удивлением понял, у него не было стопроцентной уверенности. Парень был силён, силён даже не потому, что обладал какими-то исключительными способностями, как раз они, насколько Балтазар успел разобрать, были довольно средними. Его незаурядность больше определялась его упрямством — как Балтазар любил упрямцев! Они всегда считали себя способными противостоять чему угодно: судьбе, обстоятельствам, другим людям, демонам или ангелам. С такими было сладко играть, постоянно подкидывая им наживку в виде уже совсем близкой победы, а потом, когда жертва проглатывала её и крепко насаживала саму себя на крючок — они всегда делали это самостоятельно, Балтазару почти ничего не нужно было делать, — дёргать за поводок, поворачивая всё в совершенно неожиданную сторону. Неожиданную для жертвы, конечно, а не для Балтазара.
Он не зря помог шавке избавиться от тех, кто её держал, точно в тот момент, когда экзорцист, уже практически поверивший в успех ритуала, готов был приступить к окончательному изгнанию. Балтазар знал, что играет на грани фола: если бы он промедлил хоть на пару секунд дольше, его бы просто-напросто вышвырнуло из дома силой молитвы. Но именно это хождение по острию бритвы было самым приятным — и настолько же редким.
Балтазару действительно редко попадался достойный противник, во всяком случае, среди людей. Он презирал эти мелочные душонки, слишком быстро сдающиеся, стоило надавить на них самую малость — и сейчас испытывал определённый подъём, похожий на то, что у людей вызывает выброс адреналина в кровь. Ни крови, ни адреналина у Балтазара не было. А вот воодушевление присутствовало в полной мере.
С неба, как-то незаметно затянувшегося мутной серой пеленой, которую и тучами-то назвать язык не поворачивался, заморосил нудный дождик. Балтазар недовольно покрутил шеей и поднял руку, останавливая такси. Пора было возвращаться к повседневной рутине, но мысль об этом уже не вызывала у него скуки или раздражения.
Балтазар нашёл себе развлечение и твёрдо был намерен выжать из него по максимуму.

+1


Вы здесь » CROSSGATE » - потаенные воспоминания » Domine, exaudi orationem meam


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC