К ВАШИМ УСЛУГАМ:
МагОхотникКоммандерКопБандит
ВАЖНО:
• ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ! •
Рейтинг форумов Forum-top.ru

CROSSGATE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSGATE » - потаенные воспоминания » A dream within a dream


A dream within a dream

Сообщений 31 страница 40 из 40

31

За свою пока еще недолгую жизнь Клинт переживал как взлеты, так и падения. Мир вокруг него менялся, появлялся опыт, исчезала наивность, он познавал предательство и верность, обжигающую ненависть и пьянящую страсть, горечь расставания и болезненную радость непредвиденных встреч. Лишь одно оставалось неизменным. Жажда свободы, возможность расправить крылья и устремиться навстречу завтрашнему дню.
Сейчас, именно в этот момент, когда Локи снова произносит его имя, Клинт понимает, что никогда еще не чувствовал себя настолько свободным. Бог, его единственный бог освободил его от оков лжи и лишил того, что сдерживало Бартона, - воли. Служение Локи не темница, сквозь узкое окно которой еле пробивается лунный свет. Служение Локи и есть тот самый свет, всеобъемлющее сияние, величайшая из почестей, которой может быть удостоен человек.
- Я помню все, - кивает Бартон. - И никогда не позволю себе забыть об ошибках, которые совершил, говоря с тобой.
А потом Локи аккуратно касается его, и Клинт в первую секунду даже не верит в происходящее, настолько оно восхитительно невозможно. Ощутить на своем челе десницу божью сродни экстатическому возбуждению. Бартон не двигается, замирая и мысленно моля своего бога остановить время. Но превыше всего долг, а не эгоистичное наслаждение. А долг у Клинта один, и ему он хорошо известен.
- Ты пришел с великой целью. Я буду рад погибнуть во имя нее. Во имя тебя, господин, - добавляет Бартон. Какой бы ни была цель Локи, она не может быть для Клинта ничем, кроме абсолютной истины. Он не боится смерти, забвения и предательства. Есть только один страх. Страх, что бог отвернется от него. Остальное вторично.

+1

32

Самой страшной ошибкой хорошего лжеца будет поверить в собственноручно сотканную ложь. А ведь соблазн так велик, несмотря на то, что Локи прекрасно помнит, где тонкая нить обмана скрепляет полотна истины. Чужая беззаветная верность пьянит лучше мёда, и уже не кажется таким важным, что для нее нет других оснований, кроме извращающей человеческую сущность магии.
Интересно, что прежний агент Бартон думал бы о своем теперешнем поведении? Хотя нет, ответ на этот вопрос очевиден. Что будет думать об этом агент Бартон, если в будущем к нему вернется собственная воля? Отвернется ли он от себя нынешнего со стыдом и презрением, или где-то в глубине души всё же будет сожалеть об утраченном удовольствии существовать, твердо зная свое предназначение?
- Твоя смерть, хоть она и может в какой-то момент оказаться необходимой, не должна приходить на ум первой, когда речь идет о служении, - мягко упрекает бог. - Я предпочел бы, чтобы во имя меня ты жил и побеждал, мой Сокол.
Правда или иллюзия - сейчас не так уж и важно. Судьба не случайно второй раз оставила агента Бартона на пути Локи, и пока тот находится под его рукой, он позаботится о том, чтобы этот подарок не был растрачен впустую.
***
Разговор вышел не таким долгим, как можно было бы ожидать. Во многом этому способствовал сейд, скользивший вдоль связующей бога со смертным нити, чтобы поднять утерянные воспоминания поближе к поверхности сознания. Голова Клинта при этом как-то сама собой оказалась лежащей на покрытом тонкой тканью простыни бедре, а пальцы Локи замерли в его волосах, уже не направляя магию.
- ...скорее всего, твои воспоминания были повреждены из-за того, что заклинание, изначально использовавшее артефакт, которому я не доверял, было разрушено неестественным для таких процессов способом, - подводит итог Локи. - Но поскольку твое дальнейшее поведение вполне отвечало моим ожиданиям, я никогда не задумывался о возможности побочных эффектов.

+1

33

Клинт внимает. Порыв ярости сходит на "нет", уступив место разраставшейся растерянности. Рассказ Локи вкупе с освобожденными воспоминаниями многое проясняет, заполняет лакуны в прошлом, однако будущее Бартона, казавшееся предрешенным, вновь накрывает пелена тумана. Он снова на распутье.  Ведь Соколиный глаз соглашался на сотрудничество отнюдь не с тем, кто причинял ему боль, вытягивая нужную ему информацию. И что делать теперь? Как быть?
- Я не знаю, как мне жить дальше, - признается Клинт, чувствуя себя героем слащавой мелодрамы. Он не любил сложные моральные дилеммы, всеми силами старался избегать их появления. Но вечно бегать от них не удается, они все равно настигают и придавливают его к земле, будто гранитная плита.
- Ведь я присягнул тебе на верность, не зная о том случае в Нью-Мексико. Я тщательнее всего уделяю внимание личности своего нанимателя, и судьба сыграла со мной очень злую шутку, - задумчиво произносит Бартон и поднимает подбородок, сильнее запрокидывая голову. Их взгляды встречаются, и Клинт долго не может отвести глаз. Странно, но Клинт совершенно не думает о субординации и о том, что последний раз он лежал на чьих-то коленях в детском доме, когда у него стреляло в ухе. Благодаря этому, даже самая строгая воспитательница, носившая прозвище "Ястребиха", была с ним ласкова.
- Если бы я только знал о том, как ты меня мучил, я бы охотнее умер от потери крови в том чертовом канадском мотеле. Теперь суицид не вариант. Как мне перешагнуть через то, что я вспомнил, если я больше не хочу ничего забывать?
От мрачных дум Клинта отвлекают иные мысли, за которые он хватается, как умирающий за соломинку. Лишь бы только выйти из замкнутого круга, в который его загнала принципиальность и возникшая (наверняка не без участия магии) привязанность к Локи.
- Почему ты не доверял тому артефакту? - интересуется Клинт. - Ты плохо выглядел в ту ночь, когда вернулся на Землю за тессерактом.
"За мной". Хотел бы он так думать, но это совершеннейший абсурд и такая мысль может быть вызвана исключительно дурными снами и потрясениями.
- Это из-за скипетра? Он так влиял на тебя?

+1

34

Локи не уверен, чем определяется разница между ним и Клинтом в восприятии важности прошлых событий: их принадлежностью к разным мирам или личными предпочтениями. Начиная рассказ, бог полагал, что главной причиной вспышки гнева смертного была уверенность в том, что "наниматель" утаил от него часть деталей, заключая "контракт" - Локи и сам в таком случае не был бы склонен к рациональному поведению. Однако вернувшиеся воспоминания, доказывавшие, что обман был ненамеренным, лишь открыли дорогу новым сомнениям.
На мгновение Локи задумывается о том, что правильным и благородным в этой ситуации было бы освободить агента Бартона от принесенного обета. Мысль эта, впрочем, носит лишь чисто гипотетический характер. Едва ли кто-нибудь может обвинить Бога Коварства в благородстве помыслов; отказываться от того, что считает своим по праву, он не намерен, тем более, что проблема, которая кажется смертному неразрешимой, может и вовсе исчезнуть, если только удастся заставить его сменить точку зрения.
Чего Локи точно не станет делать, так это отвлекаться на менее важные темы, как бы того ни желал Бартон. Чем оканчивается заметание нерешенного вопроса под ковер, он прекрасно знает на собственном опыте, и не хочет в один прекрасный день обнаружить, что его Сокол нашел-таки способ решить свою дилемму перманентно.
- Что я думаю о скипетре и каковы были обстоятельства моего возвращения в Мидгард - тема для другого разговора, - качает головой бог, и вновь осторожно ерошит волосы своего Сокола. Что бы ни думал и чувствовал (или считал, что должен чувствовать) смертный, он всегда непроизвольно тянулся навстречу этому жесту. - Сейчас мне хотелось бы понять тебя. В нашу первую встречу я взял у тебя лишь поверхностную информацию, воспользовавшись самым щадящим способом, не причинившим вреда ни тебе самому, ни - в конечном итоге - твоим прежним хозяевам. В нашу вторую встречу я совершенно лишил тебя воли, изменив твою личность; ты рассказал мне гораздо больше того, что знал в первый раз, ты убивал тех, кто были раньше твоими соратниками, и готов был по моему приказу совершить любое безумство, - Локи говорит спокойно: здесь едва ли требуются какие-то новые эмоции кроме тех, которые и так уже испытывает смертный. - Однако ты видишь в меньшем зле непреодолимое препятствие, в то время как нашел в себе силы простить мне гораздо более чудовищное преступление.

+1

35

В это сложно поверить. Локи - удивительное и непознаваемое создание - хочет понять Клинта, считавшего себя открытой книгой. Соколиный глаз ищет в себе какие-то тайны, но так и не находит. Что же заставляет Локи испытывать такое странное желание? Что в этот момент происходит в его голове? Какие мысли руководят им? Какие перемены с ним произошли?
Но Локи не спешит рассказывать. Напротив, он полностью сосредотачивается исключительно на Клинте и его проблемах, что Соколиному глазу кажется нонсенсом. Он с неохотой открывается кому-то и старается никого не пускать в свою жизнь или по крайней мере, если даже и пускал, то не доверял им и сотой доли того, что его тревожило. Впрочем, не то, чтобы его многое по-настоящему волновало.
Клинт закрывает глаза, когда Локи запускает пальцы в его волосы. Хочет прочувствовать прикосновение полнее и ярче. Это действительно помогает. Голос бога будто становится четче и немного ниже. Еще убедительнее. Дыхание Бартона постепенно выравнивается. Он слушает и задает себе вопрос, поставленный Локи. В самом деле, почему его так сильно задело то, что в Нью-Мексико пришелец из Асгарда причинил ему боль? Почему на фоне этого меркнет остальное? Почему Клинта не мучает вина за убийство своих? Ведь это и впрямь более серьезное, более страшное преступление. Соколиный глаз вновь смотрит на своего бога.
- В нашу вторую встречу я не был собой, - Клинт поднимает руку и, поймав чужое запястье, тянет его вниз, заставляя Локи прикоснуться тыльной стороной ладони к собственной щеке. Ощущает тепло чужой гладкой кожи.
- Меня только это тогда и спасло. Мысль, что ответственность несу не я, а тот, другой. В Нью-Мексико я все чувствовал и понимал, я сопротивлялся изо всех сил. Будто смотрел со стороны, но ничего не мог сделать. Бессильное наблюдение - самое мучительное наказание и самая тяжелая пытка. Во время нашей второй встречи мне не приходило в голову, что я что-то делаю неправильно, а в Нью-Мексико знал, что делаю. И все равно продолжал говорить. Я слишком хорошо помню эту боль.

+1

36

Локи со вздохом качает головой. В какой-то мере ему понятны возражения Бартона - не в том смысле, что он может с ними согласиться, а лишь в том, что видит, как смертный пришел к озвученным суждениям. Тем не менее, разграничение, которое он проводит между первой и второй встречей с богом, ошибочно по своей сути.
- Ты никогда не казался мне человеком, который предпочитает остановиться на внешних различиях вместо того, чтобы разглядеть внутреннее сходство, - отчасти хвалит, отчасти упрекает Локи, проводя кончиком пальца по тонким векам, инстинктивно опустившимся при первом прикосновении к уголку глаза. - Взгляд твоего разума не должен быть менее острым, чем взгляд твоих глаз, мой Сокол.
Возможно, воспоминания, сохранившиеся не во всей полноте, способствовали тому, что Клинт отделил себя "настоящего" от того, кто подчинялся приказам Локи. И возможно, убеждать его, что на самом деле они - один и тот же человек, не слишком благоразумно. Но мастер иллюзий знает, как опасен самообман, не в последнюю очередь из-за того, что в какой-то момент он все равно не выдержит столкновения с реальностью.
- Суть подчинения сознания - в наложении воли господина поверх воли слуги; то, насколько второй осознает влияние первого, не играет для магии никакой роли. Если ты винишь себя за то, что в первую встречу не сделал чего-то большего для того, чтобы сопротивляться мне, лучше перестань. Противостоять мне мог бы лишь сейд, но точно не сила твоих убеждений.
Локи не хочет, чтобы его слова прозвучали, как снисхождение или пренебрежение переживаниями его Сокола. Он просто действительно не видит различий. Точнее, всё еще считает их вторую встречу гораздо более серьезным препятствием для союза.
- Знаешь, - внезапно оживляется он, - сейчас неприятные воспоминания кажутся яркими лишь потому, что вернулись к тебе неожиданно. Они невольно затмевают всё, что иначе играло бы в твоих суждениях гораздо большую роль. Принося мне обет, ты должен был обдумать все возможные последствия - в том числе и то, что когда-нибудь моя воля может пойти вразрез твоим желаниям и неизбежно одержит верх - и согласился, несмотря ни на что. Разве я неправ?

+1

37

Короткие ресницы еле заметно трепещут, когда Локи касается век. Клинт не ждет боли, не боится неожиданности, но по телу все равно пробегает дрожь. Он не знает, с чем это связано, но и не пытается найти объяснение. Только послушно принимает судьбу. И, наверное, даже если бы Локи занес над ним кинжал, Бартон бы не открыл глаз.
- Я слишком часто полагаюсь на глаза, забывая о том, как много они лгут, - Клинт затихает, более не перебивая своего бога. Он внимает, и с каждым новым словом клубок, в который превратились его мысли, постепенно распутывается, распрямляется в золотистую нить. Соколиный глаз вновь подает голос, лишь выждав несколько мгновений после того, как Локи закончит. Он отвечает на вопрос, не раздумывая:
- Ты прав, - соглашается Клинт. Сейчас он понимает, что иначе поступить он все равно не смог бы. Доводы Локи таят в себе логику, за которую Бартон и цепляется, пытаясь не пропасть в затягивающей его бездне сомнений. Локи протянул ему руку помощи, и глупо было бы не схватиться за нее и отдаться на растерзание моральным принципам, несовместимым с событиями прошлого, к которым он получил доступ только этой долгой ночью.
Но вдруг просыпаетс любопытство. Не самое уместное чувство посреди серьезного разговора. Он действительно думал об этом, но не придавал значения одной детали. В общем-то, тому виной было то, что раньше Клинт не рассматривал вариант самоубийства вовсе. Он казался ему трусливейшим выходом из всех возможных. Однако пять минут назад Бартон уже придерживался несколько иной точки зрения.
- Твоя воля не даст мне убить себя? Это возможно, только если ты мне позволишь?
Сейчас Клинт уже не ждет правды, прекрасно понимая, что ответ "да" удовлетворит обе стороны. Во-первых, даст Локи гарантию, что Бартон не предпримет попыток суицида, заранее считая их провальными. Во-вторых, успокоит самого Клинта. Но, возможно, ему всего-навсего хочется еще немного послушать негромкий голос своего бога, мягким бархатом ласкающий слух.

+1

38

Вопрос, который вроде бы уже и нет смысла задавать после того, как Бартон согласился с доводами разума, неприятен Локи. Насколько неприятен, бог осознает, только когда замечает, что его ладонь скользнула с лица Клинта на шею, и накрывает сейчас его уязвимое горло. Пульс под теплой кожей бьется ровно и ничем не намекает на то, что смертный все еще всерьез думает о таком способе избавиться от неприятных обязательств, но Локи все равно слегка сжимает пальцы, будто утверждая таким образом свою власть над жизнью и смертью слуги.
Слова его, однако, идут вразрез с жестом.
- Обет гарантирует мне твою верность и может вынудить выполнять приказы в том маловероятном случае, если ты откажешься следовать им по доброй воле, - Локи практически дословно повторяет то, что объяснял Бартону летом, - но обет не транслирует автоматически все мои желания и не ограничивает твой выбор в тех вопросах, о которых я не давал четких инструкций. Так что нет, мой Сокол, разрешение тебе не нужно, - не слишком весело усмехается он, - что не запрещено - то разрешено, как говорится.
Кто бы мог подумать хотя бы год назад, что подобный разговор вообще может состояться? Что бог будет успокаивать смертного вместо того, чтобы просто приказать ему выкинуть дурь из головы? Для Локи именно это, а не внимание и дары или даже сравнимое с божественным бессмертие, полученное от яблок Идунн, является главным свидетельством того, что Клинт стал для него чем-то большим, чем даже самый доверенный слуга.
- Спешу напомнить, однако, - продолжает он уже более легким тоном, - что целью нашей сегодняшней экспедиции в Асгард было максимально усложнить задачу твоего убиения. Кроме того, твоя смерть при любых обстоятельствах меня очень и очень расстроит, а ты ведь не хочешь расстраивать своего бога?

+1

39

Дышать становится чуть тяжелее. Пальцы Локи, кажется, практически не сдавливают шею, и невозможно понять, что это: угроза или нет. Клинт не пытается сдвинуть руку Локи, напротив, подается вперед и немного вверх, позволяя усилить хватку. Демонстрирует свое безоговорочное подчинение. Добровольное подчинение, что самое важное.
Бартон догадывается, какой монетой нужно платить за ласку и доверие, которые он сейчас получает.  И потому совсем не сопротивляется. Понимает, что Локи от него нужно нечто иное. И это Клинт готов ему дать, он отчетливо осознает, что готов.
- Нет, я не хочу тебя расстраивать. А вот радовать – совсем другое дело, - и Клинт улыбается, думая о том, каким бредом  посчитал бы собственные слова. Наверное, раньше он мог бы произнести это лишь под  дулом пистолета. И пускай Локи в очередной раз использует свой дар красноречия, чтобы ненавязчиво подтолкнуть Соколиного глаза к той точке зрения, которая ему более выгодна, Бартон принимает ее. Тот идеальный баланс независимости и покорности, как ему кажется, достигнут. И даже в том случае, если возможность лишить себя жизни не входит в его планы сейчас, она может оказаться успешной. Это дает ложную, но такую необходимую иллюзию свободы. Воодушевляет. Вдохновляет. Придает уверенности.
На самом деле Клинт далеко не всемогущ. Есть множество вещей, которые ему не под силу. Но что-то подсказывает ему, что, вели ему Локи, он бы сделал все возможное, чтобы исполнить его волю. И дело не в приказе и не в обете. Клинту кажется, что для своего бога он смог бы все. И он абсолютно уверен в том, что мысль не навязана.
- Скоро уже наступит восход. Я совсем не дал тебе выспаться сегодня.

+1

40

Разговоры о прошлом не только Клинта заставили обратиться мыслями к тому, кем он был, отодвигая на второй план изменения, порожденные дальнейшими событиями. Локи и сам ловит себя на том, что возвращается к словам "изгой", "марионетка" и "чудовище", которые были для него определяющими в самые черные моменты его жизни. Не хватало еще вновь начать сомневаться в собственном праве жить и получать от жизни всё желаемое!
Нет, Локи уже достаточно крови попортили бесполезные рассуждения о "достоинстве"; и для его проверки Мьёльнир богу уже не требуется.
Есть человек, чья воля ограничена не больше, чем у любого другого, живущего по законам природы и общества. Этот человек сделал осознанный выбор, от которого не отказался даже перед лицом серьезных сомнений. Служение для человека не ограничивается выполнением отданных приказов; он готов прийти еще до того, как его позовут, и даже тогда, когда призыв не планировался вовсе - лишь потому, что уверен в собственной нужности.
Быть достойным подобной верности - гораздо важнее, чем уметь поднимать с земли молот.
- К счастью для нас обоих, на завтрашний день никаких великих свершений не запланировано, и ничто не помешает вернуться ко сну теперь, когда все недоразумения улажены, - невозмутимо отвечает Локи, улыбаясь очередному проявлению заботы.
Забавное всё-таки существо его Сокол - благоговение в нем спокойно соседствует с непочтительностью, которую он явно не считает пороком и даже не замечает. А бога лишь веселят все эти мелочи, которые в исполнении кого угодно другого казались бы насмешкой и снисхождением.
- Я, по крайней мере, именно это и собираюсь сделать, - добавляет он и легким движением запястья обозначает намерение столкнуть голову смертного со своего бедра. - Маленький намек: тут полно подушек, которые не брыкаются во сне; не стесняйся, используй любую.
То, что Клинт не вернется досыпать в собственную постель, кажется Локи само собой разумеющимся. Точнее, он вообще не думает об этой возможности, сползая по изголовью кровати вниз и удовлетворенно закрывая глаза. Бог мало что в этом мире считает истинно своим, но своё логично и правильно всегда держать подле себя.

+1


Вы здесь » CROSSGATE » - потаенные воспоминания » A dream within a dream


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC