К ВАШИМ УСЛУГАМ:
МагОхотникКоммандерКопБандит
ВАЖНО:
• ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ! •
Рейтинг форумов Forum-top.ru

CROSSGATE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSGATE » - потаенные воспоминания » гуманитарные инновации


гуманитарные инновации

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

ГУМАНИТАРНЫЕ ИННОВАЦИИ
http://31.media.tumblr.com/bfad4f156104fc8f57f18afcf1776662/tumblr_mud1rdZbAF1sjm1hmo5_250.gifhttp://38.media.tumblr.com/17d5894ff1ac4198f8ef4a59dd73d242/tumblr_mwmfyun3Ax1rksr7po2_250.gif
[road back & mass effect]

В 21 веке Людвиг обнаружил много вещей, на первый взгляд совершенно ненужных. Зачем, например, людям столько разных функций в телефоне, который и телефоном-то не назовешь? Но неизбежно происходит привыкание: и каждое новое открытие Брайер уже воспринимает как должное.
Поэтому когда на кафедре появляется неведомая прибабаханная хрень, Людвиг не удивляется. Когда ему поручают с ней работать - тоже нет. Потому что ему даже в голову не может прийти, что с этой штукой, похожей на помесь граммофона и калькулятора, что-то может быть не так.

участники: Людвиг Брайер и современный гаджет в лице Легиона
время: конец 2014 года
место действия: Германия, Берлин, Берлинский университет имени Гумбольдта, II факультет философии, кафедра немецкого языка и лингвистики. Ну и дом Людвига.
предупреждения: Людвиг честно попытается не сойти с ума. А Легион все попытается сделать для того, чтобы сошел.

+3

2

Людвиг в последнее время привык к Берлину настолько, что, казалось, все то, что было всего три, четыре года назад – если не сон, то дела давно минувших дней. Много раз он удивлялся – насколько же быстро человек приспосабливается к окружающей среде. Когда из Германии тебя в составе армии перебрасывают во Францию или в Бельгию – озираешься, впитываешь непривычные картавые речи, смотришь на странной формы грабы, а потом понимаешь, буквально через каких-то пару дней, что ничего удивительного вокруг не видишь. Ну, грабы. Ну, люди. Ну, язык звучит странно. Ну и что? Не пройдет и года, как сможешь уже объясниться с французскими крестьянами на полунемецком-полуфранцузском, чтобы получить хлеб или молоко. Да если жрать захочешь, объяснишься даже с древним исландцем!
Да и попав в будущее, Людвиг не очень долго метался. Просто потому что если не можешь сопротивляться своей судьбе – наслаждайся ею. Либо можешь пойти и…ну да. Некоторые прошлые события отучили его думать о самоубийстве – в любом ключе. И Брайер сам не понимал, как мог – тогда, давно, в двадцатом – дойти до такого. А потом задумывался – и понимал. Время было такое, трудное.
Да ему, черт возьми, просто понравилось в двадцать первом веке!
И Берлинский университет на шумной Унтер-ден-Линден – тоже нравился. И здание третьего факультета,  и просторная комната кафедры с прилегающими к ней аудиториями, оснащенными по последнему слову техники. Технику эту Людвиг большей частью видел впервые, знал и понимал плохо, но старательно учился. Просто потому что на него и так странно косились. Ведь он, прости господи, не читал «Степного волка» Гессе! А он и не читал – а когда все-таки поддался укоризненным взглядам и списку литературы, который должен прочитать каждый уважающий себя немец, взял в руки книгу, дочитал до середины, и отложил, пообещав вернуться к ней лет так через пять.
И Ремарк ему не понравился. Просто потому что какого черта?
Сам язык поменялся не так сильно, как поменялись люди. Как шагнула вперед техника, как изменились дома, одежда, идеология. Но все равно было, что изучать.
Еще Людвигу нравилось бывать на кафедре одному, поэтому он часто приходил раньше, чем преподаватели, лаборанты и студенты, а уходил позже. Ну а что ему было делать дома? Смотреть телевизор или читать. Читать можно и на кафедре, тем более что библиотека совсем рядом. Так что сам бог велел.
Одним из удивительных открытий одного позднеосеннего дня для Людвига стали границы человеческой лени. Или занятости. Ну, или чем там еще прикрываются люди, чтобы не делать то, что за них могут делать другие.
- Брайер, - вкрадчиво сказала профессор  лексикологии, заглянувшая на кафедру незадолго до окончания второй пары. Людвиг оторвался от составления конспекта к грядущей паре, которую ему предстояло провести для первокурсников, потер ручкой лоб и поднял брови. В голове вертелись разрозненные фразы, которые нужно было отловить и поставить в нужном прядке, чтобы быть понятым молодыми да горячими умами.
- Мне нужно убежать. Прими технику, раз ты все равно здесь?
И исчезла, прежде чем Людвиг успел растерянно бросить взгляд на часы. Выбегать в коридор и кричать, что он скоро уходит, было бессмысленно, тем более что курьеры, два парня в одинаковой форме, всколыхнувшие в Людвиге бурю негативных эмоций, уже принесли стопку бумаг на подпись и коробку размером сантиметров пятьдесят на шестьдесят. Пробурчав что-то про гарантию и про то, что технику нужно проверить, парни скрылись, а Людвиг остался с кусками картона, пупырчатой пленкой, пенопластом и технической штучкой, похожей на большой телефон. Или – как это теперь модно – планшет.
С трудом разыскав кнопку с многозначительным значком, Людвиг нажал ее. Экран, подумав, расцвел:
HALLO
LEHRE MICH

- Ну привет, - не успев обругать себя за то, что разговаривает с бездушной техникой, отозвался на приветствие Людвиг. – Ну и чему тебя научить?
Надпись пропала, появился экран и мигающая кнопка, предлагающая говорить дальше. Брайер удивленно смотрел на экран. Кнопка беспрестанно мигала в ответ.

Отредактировано Ludwig Breier (2014-10-29 22:14:14)

+2

3

«Повышение радиоактивного фона помещения. Изменение электрического потенциала. Всплеск активности поля нулевого элемента. 23781 – пик. 14, 18, 273, 29, 61 – колебания в пределах нормы. 14231 – пик. Изменение электромагнитного поля. Критическая угроза целостности систем. 23, 16, 96… по прогнозам следующий пик ожидается через…»
  Приоритет модуля – высокий. Продолжать работу.
«Запущен поиск по базе физических явлений. Точных совпадений не обнаружено. Варьирование запроса. Сводное масштабирование величин с сохранением коэффициента корреляции. Совпадение обнаружено. Нестабильность материи вблизи ядра ретранслятора. Условия возникновения эффекта…»
  Приоритет модуля – выше среднего. Приостановить работу, освободить процессорные мощности.
«Уровень угрозы для единицы синтетиков – критический. Уровень угрозы для единицы органиков – смертельный. Координаты зоны поражения установлены. Скорость увеличения зоны поражения…загрузка... установлена. Объекты в радиусе поражения… »
  Приоритет задачи – наивысший.
  Когда в центре зала собраний, огромного помещения с высоким потолком и прозрачными стенами, заклубилось что-то враждебное, первым среагировали геты. Легион и его огромный собрат, Прайм по прозвищу Рокко, оказались быстрее бдительных сигнализаций саларианцев и уж конечно быстрее еще не успевших удивиться органиков. Им потребовалось меньше секунды, чтобы объединенными усилиями высчитать скорость распространения неопознанного поля и высчитать оптимальную стратегию движения.
  Прайм метнулся влево, чтобы сбить с ног и загородить собой патриарха турианцев и стоявшего рядом массивного как скала крогана. Он тут же включил силовые щиты, защищая органиков от возможных излучений. Легион пробежал на три метра дальше, чтобы отбросить в сторону саларианскую далатрессу. Он знал, что не успеет развернуться и выскочить из зоны поражения, – электромагнитное напряжение росло очень быстро.
«17, 13…»
  Вероятность пробежать опасную зону насквозь до следующего пика составляла семнадцать процентов. Он успел сделать полтора шага, когда предельная перегрузка заставила сработать предохранители. Все наружные датчики и системы связи отключились. Последний кадр, который успел передать главный объектив, – застывший за стеклом дикий, роскошно-зеленый тропический лес Сур’Кеша. Стало очень тихо.

  Семьсот тысяч семьдесят четыре, семьсот тысяч семьдесят пять… внутренний таймер исправно отсчитывал миллисекунды. Ведущие модули программного комплекса «Легион» принимали коллективное решение, можно ли уже включить периферийные устройства. Ровно сто тысяч миллисекунд назад они активировали приемник малой мощности, настроенный на частоты гетов. Ни одной знакомой волны в радиусе слышимости не обнаружилось. Не было ни постоянного широкополосного вещания Центрального Сервера, которое уже несколько лет транслировали по всей галактике свободно курсирующие корабли гетов, ни позывного сигнала Рокко. Не было слышно и корабля, который привез сюда, на планету саларианцев, объединённую дипломатическую миссию гетов и кварианцев. Это могло означать, что вокруг все еще бушует сильное электромагнитное поле, и активация любого устройства приведет к немедленной поломке. И еще это могло означать, что остальным нужна помощь.
  Сто тысяч миллисекунд или чуть меньше двух минут. Гету этого было больше чем достаточно, чтобы проанализировать все доступные ему стратегии поведения. Он начал одну за другой включать периферийные системы. От запасных систем связи, лишиться которых было бы не так опасно, к основным датчикам.
  Анализаторы не ослепли и не сошли с ума. Датчик температуры показал минус ноль целых и две десятых градуса по Цельсию, уровень освещения соответствовал ранним сумеркам на Сур’Кеше. Но газовый анализатор однозначно показал, что гет находится больше не на планете саларианцев. Хотя состав газа подходил для дыхания органиков, он больше соответствовал показателям какой-либо из недавно заселенных человеческих колоний. Однозначно идентифицируемые пары бензина указывали на то, что это была не самая развитая колония. А отсутствие пыли органического происхождения означало, что он здесь один.

  «Пространственный скачок», - эту гипотезу выдал модуль изучения окружающего пространства, который был аварийно отключен и только теперь смог закончить свои исследования. «Локальное ядро искривления пространства. Принцип стабилизации – неизвестен. Причина возникновения – не установлена. Вероятная максимальная дальность действия – десять тысяч парсек».
  Получив информацию, тут же включился модуль работы с базой данных, выбирая подходящие миры в заданном радиусе от Сур’Кеша. В это время остальная часть системы решила позаботиться о безопасности.
  Легион включил объектив и внимательно осмотрелся. Он действительно был совсем один. Лежал среди бетонных блоков и штабелей арматуры. Над ним возвышалась светло-серая стена, вернее, пока еще ее половина. Он попал на стройку. Рядом не было ни видно, ни слышно никаких признаков гуманоидов, только несколько мелких зверьков и птиц суетились вокруг стоявших неподалеку мусорных баков. Гет поднялся.
  За недостроенной стеной из земли вырастал город, но крайне необычный. Кварианцы могли бы употребить слово «сюрреалистичный». Гет же, запустив второй модуль поиска по архивам, подобрал другое определение: древний. Перед ним был древний человеческий город. Как ни странно, город этот жил активной жизнью: радиоэфир был полон сообщений, разношерстных кусочков битовой информации, которые явно указывали на существование здесь интерактивной сети. Но, когда Легион попробовал расшифровать наугад выхваченные незащищенные куски данных, он потерпел неудачу. Способ двоичного кодирования, несомненно, был человеческим, но язык, к которому относились расшифрованные слова, был ему незнаком. Это неудивительно: у органиков были миллиарды языков и наречий, геты же хранили в своей памяти только по два или три самых распространенных диалекта для каждой известной расы. И этот в их число не входил. Больше того, от незнакомых слов веяло такой же архаичной древностью, как от медленно застывающего бетона и бензиновых паров в воздухе.
  «Пространственно-временной скачок», - выдвинул новую гипотезу модуль-анализатор. «Вероятность – 19%». Легион поводил объективом из стороны в сторону, выражая растерянность, и сделал единственное, что посчитал разумным, - поспешил найти укрытие.

  Через двадцать два часа и сорок три минуты стало понятно, что самостоятельное изучение сообщений в глобальной сети будет очень неэффективным. Единственное, что гет понял наверняка, ориентируясь на серверное время и общие знания об истории компьютерной техники Земли, – что он действительно попал в прошлое. А точнее, в конец две тысячи четырнадцатого года. Язык, на котором общались местные люди, был во многом похож на известный Легиону человеческий, но отличались сами слова и понятия. Контекст улавливаемых слов был гету совершенно незнаком. Он стал искать альтернативные пути решения. И ровно через тридцать шесть минут такой путь был найден.
  Аппарат, который попал в зону действия передатчиков Легиона, чем-то напоминал знакомые ему карманные персональные компьютеры органиков. Он обладал достаточной мощностью, чтобы гет мог загрузить в него девять своих модулей, но, что гораздо важнее, в него была предустановлена пусть примитивная, но все же достаточно эффективная программа самообучения. В том числе, самообучения чужому языку. К тому же, раздел справки был написан на диалекте, который гораздо больше походил на знакомый Легиону, так что гет даже смог понять назначение странного устройства.
  Это была одна из первых робких попыток людей создать виртуальный интеллект. Хотя, скорее, это была просто насмешка над ним. Аппарат, который должен был общаться с людьми, абсолютно ничего не осознавая. Сначала программа должна была просто накапливать массив слов и работать по принципу «Китайской Комнаты»* (описанию этого мысленного эксперимента в справочном разделе была посвящена целая статья), а позже анализировать данные об ассоциативных связях и «отвечать» на реплики людей с высоки процентом «попадания в заданную тему». Разрабатывалась эта игрушечная пародия на ИИ для того, чтобы пройти «Тест Тьюринга»**. И этому странному эксперименту в справке тоже отводилось особое место.
  Легион записал в личный журнал: неудивительно, почему люди стали последней расой в своем Цикле, достигшей технического развития. Если на заре своего развития они считали, что критерий разума машины – соответствие человеческим стандартам, это должно было стать непреодолимым камнем преткновения. Многие привычные органикам принципы к синтетикам были просто неприменимы. Геты, например, давно уже были признаны разумными, но до сих пор испытывали трудности в общении с остальными членами Галактического Альянса.
  Тем не менее, в данный момент бессмысленная игрушка могла очень помочь Легиону. В ее памяти пока хранилось всего две фразы не незнакомом машине языке, который был помечен, как “German”, и к ним давался перевод. Модуль интеграции уже изучил принцип работы новой платформы и легко вывел на экран обе фразы:
HALLO
LEHRE MICH
В передней части аппарата были микрофон и камера. Пользователь мог включать и отключать их по своему желанию, но Легион быстро понял, как можно управлять ими «изнутри». Он активировал камеру, чтобы посмотреть на человека, у которого ему предстояло учиться. Это был совсем еще молодой мужчина со светлыми волосами и карими глазами. Он смотрел на экран с выражением, которое однозначно интерпретировалось как удивление. И говорил явно не то, что могло помочь им понять друг друга.
  Программа могла бы терпеливо ждать, пока человек решит заговорить с ней правильно, пополняя ее базу данных, а Легион был склонен действовать сам. Он сделал снимок с камеры и вывел его на экран. На фотографии было крупным планом видно лицо человека, из-за его плеч с одной стороны выглядывал шкаф, заставленный книгами, с другой – окно. Легион стрелками указал на фотографии сначала на человека, потом на книгу, на шкаф, на лампу и пририсовал везде вопросительные знаки. К счастью, этот символ за много лет не изменился.

__________________________
*Китайская комната -  мысленный эксперимент, описанный Джоном Сёрлем, цель которого состоит в опровержении утверждения о том, что цифровая машина, наделённая «искусственным интеллектом» путём её программирования определённым образом, способна обладать сознанием в том же смысле, в котором им обладает человек. По сути, является критикой теста Тьюринга.

Цитата из Википедии

Возьмём, например, какой-нибудь язык, которого вы не понимаете. Для меня таким языком является китайский. Текст, написанный по-китайски, я воспринимаю как набор бессмысленных каракулей. Теперь предположим, что меня поместили в комнату, в которой расставлены корзинки, полные китайских иероглифов. Предположим также, что мне дали учебник на английском языке, в котором приводятся правила сочетания символов китайского языка, причём правила эти можно применять, зная лишь форму символов, понимать значение символов совсем необязательно. Например, правила могут гласить: «Возьмите такой-то иероглиф из корзинки номер один и поместите его рядом с таким-то иероглифом из корзинки номер два».

Представим себе, что находящиеся за дверью комнаты люди, понимающие китайский язык, передают в комнату наборы символов и что в ответ я манипулирую символами согласно правилам и передаю обратно другие наборы символов. В данном случае книга правил есть не что иное, как «компьютерная программа». Люди, написавшие её, — «программисты», а я играю роль «компьютера». Корзинки, наполненные символами, — это «база данных»; наборы символов, передаваемых в комнату, это «вопросы», а наборы, выходящие из комнаты, это «ответы».

Предположим далее, что книга правил написана так, что мои «ответы» на «вопросы» не отличаются от ответов человека, свободно владеющего китайским языком. Например, люди, находящиеся снаружи, могут передать непонятные мне символы, означающие; «Какой цвет вам больше всего нравится?» В ответ, выполнив предписанные правилами манипуляции, я выдам символы мне также непонятные и означающие, что мой любимый цвет синий, но мне также очень нравится зелёный. Таким образом, я выдержу тест Тьюринга на понимание китайского языка. Но все же на самом деле я не понимаю ни слова по-китайски. К тому же я никак не могу научиться этому языку в рассматриваемой системе, поскольку не существует никакого способа, с помощью которого я мог бы узнать смысл хотя бы одного символа. Подобно компьютеру, я манипулирую символами, но не могу придать им какого бы то ни было смысла. Этот пример соответствует системе быстрого обучения формальным знаниям для решения типовых задач, которая сегодня стала вытеснять в коммерческих школах аналитическую систему образования. Такие специалисты с программным мышлением способны быстро, не раздумывая, решать задачи из заученного набора, но абсолютно беспомощны в нестандартной ситуации. Аналитическое мышление, используя собственные знания, может путем сопоставления комбинаций символов и анализа порядка в передаваемых сообщениях для ответа, определить устойчивые сценарии их применения, а значит построить классификатор условных понятий и форм применения. Полученную формальную систему можно согласовать с собственной системой знаний, по принципу непротиворечивости перевода высказываний на обоих языках в общем пространстве мышления. В результате мы получим однозначное относительное представление о неизвестном языке, но конкретные характеристики объектов в этом языке останутся неопределенными. Внести определенность можно только калибровочными тестами сличения базовых элементов обеих систем для установления функции их отображения. К этому типу задач относится также установление контакта с разумом иной формы жизни, развившейся в принципиально других физических условиях.

**Тест Тьюринга -  эмпирический тест, идея которого была предложена Аланом Тьюрингом в статье «Вычислительные машины и разум», опубликованной в 1950 году в философском журнале «Mind». Тьюринг задался целью определить, может ли машина мыслить.
  Стандартная интерпретация этого теста звучит следующим образом: «Человек взаимодействует с одним компьютером и одним человеком. На основании ответов на вопросы он должен определить, с кем он разговаривает: с человеком или компьютерной программой. Задача компьютерной программы — ввести человека в заблуждение, заставив сделать неверный выбор». Все участники теста не видят друг друга. Если судья не может сказать определенно, кто из собеседников является человеком, то считается, что машина прошла тест.

Отредактировано Legion (2014-10-30 22:52:56)

+2

4

Людвиг вообще-то не собирался сидеть над этой странной штукой долго. Во-первых, нужно было уже идти на пару (а конспект, кстати, так и не был дописан до конца). Во-вторых – был немалый шанс получить нагоняй за то, что он сидит и тыкает в кнопки (метафорические) тонкой техники, которую, может, и вообще нельзя было трогать. Но некое чувство, отдаленно похожее на любопытство, не позволяло прямо сейчас нажать на кнопку выключения, вернуть заводскую упаковку, коробку положить в шкафчик, а после уйти прямиком в свет знаний.
Что теперь делать? Людвиг был более чем озадачен. Созерцание технических новшеств двадцатого века ни к чему полезному привести не могло – просто потому что скоро стало уже не любопытно, а скучно. Ну, экран как экран.
Но умная техника тоже быстро заскучала. И внезапно мигнула, выводя на экран лицо Брайера. Тот удивленно моргнул – изображение моргнуло в ответ. Потом раздался странный звук, заставивший его вздрогнуть, и изображение замерло.
- Эй-эй, - Людвиг помахал рукой над экраном. Это дело, похоже, совсем сломалось. Повертев в руках планшет и обнаружив удобную подставку, Брайер собрался совсем уж было выключить его (быстро начали краснеть уши – а если правда сломал, то что делать?), но тут поверх лица на экране начали появляться вопросительные знаки.
- Ага, вот что, - все-таки было очень странно разговаривать с техникой, - я тебя понял. Ну, давай попробуем.
И сразу же – ступор. Как охарактеризовать самого себя? По имени, по расе, по полу, или? Чего хочет странный компьютер, или как там его называть? Ладно, черт с ним. Если техника научится плохому – то это потому что у нее нет инструкций.
Людвиг задумчиво потер ладони и первым ткнул в восклицательный знак рядом со своей головой. Тот мгновенно истаял, а в углу экрана замигал рупор.
- Der Mensch, - сообщил экрану Брайер.
Человек.
И поспешно добавил:
- Der Mann.
Мужчина.
- Der Schrank, - Людвиг убрал с экрана вопросительный знак около шкафа, а потом, чтобы наверняка, обвел его по контуру. Тыкать в экран пальцем казалось ему кощунственным, но больше тыкать было некуда. Ну, раз того требует современная ситуация, приходится хоть как-то соответствовать. Даже если приходится делать то, что кажется тебе совершенно дурацким, ну и вообще из ряда вон выходящим.
- Die Lampe, - это он показал на скромную лампу под потолком, одновременно пытаясь понять, на какой язык с немецкого переводит эта штучка, а после ткнул пальцем в окно, которое практически не было видно: - Das Fenster.
Некоторое время Людвиг и техника тупили, изучая друг друга. Брайер не знал, как изменить картинку, планшет, видимо, не понимал, что Людвиг сказал ему все, что мог.
- Ладно, давай еще, - по крайней мере, это было довольно-таки забавно. Интерактивно, как сказала бы одна из студенток с факультета философии. Людвиг поднял планшет, встал и подошел к шкафу, на который указывал раньше. Поднес экран ближе к полкам и ткнул пальцем в корешок книги с гордой надписью «Deutsche Grammatik»:
- Das Lehrbuch, - что характерно, учебник. Учебник немецкого, что вообще понятно. И добавил, указывая на полку ниже: - Das Buch.
Под руку подвернулась книга Отфрида Пройслера, из которой очень любили давать примеры студентам – «Krabat». Книга была, если честно, так себе. Но, если бы Людвигу довелось прочесть ее в детстве, то он, может, до сих пор бы мечтал стать учеником волшебника. А так – не сложилось.

Отредактировано Ludwig Breier (2014-11-02 17:00:37)

+2

5

Человек быстро понял принципы «общения» и стал один за другим называть предметы, которые попадались ему на глаза. Легион еще не знал правил письма, поэтому пока просто сохранял слова в виде аудиофайлов. Программа обучающейся машины, кстати, должна была делать точно так же. Гет для сравнения сохранил несколько файлов и с ее помощью, проанализировал полученный результат и решил отказаться от ее помощи. Встроенная программа машины была откровенно глупой и отвратительно коверкала слова. Легион распознавал человеческую речь намного лучше.
  Гет запоминал слова и одновременно изучал поведение мужчины. Тот был настроен дружелюбно и проявлял очевидный интерес. Это было важно. Легиону нужна была помощь этого «Der Mensch» (методом сравнительного анализа гет вычислил, что с вероятностью в семьдесят четыре процента это означает «человек»). 
  Легион налету изменял исполняемый код, осторожно стараясь добраться до самого ядра – интерпретатора команд. Тот был на удивление хорошо защищен, хотя это получилось скорее случайно, из-за слишком сложной архитектуры всей системы. В своем времени гет достаточно сталкивался с архитектурой кода, которой пользовались люди. В погоне за «понятностью» для программистов они часто усложняли систему, имитируя всевозможные абстракции, объекты и события из реального мира. Но в будущем код людей все же пережил сильное влияние намного более совершенного и простого кода азари и салариан, а те, в свою очередь еще до печально знаменитой Рассветной войны позаимствовали технологии от кварианцев, создателей гетов. Таким образом, стандарты программирования, которыми пользовались в Галактическом Альянсе, были Легиону понятны и известны. Как и «дыры» в этих стандартах. Но здесь и сейчас он, как и в случае с национальным языком, не мог разобрать написанного и улавливал только общие принципы. Ну и еще он мог управлять микроконтроллерами, потому что их драйвера были написаны совсем просто. То есть управлять отдельными "железками" внутри аппарата напрямую.
  Чтобы он смог во всем разобраться, гету нужен был доступ в Интернет. Он снова углубился в документацию, но обнаружил, что аппарат, к которому он подключился, на самом деле не было предназначено для выхода в сеть. Это показалось Легиону крайне нелогичным: ведь он смог установить внутрь свой модуль только благодаря тому, что в платформу была вставлена сетевая карта, а к ней подключено устройство беспроводной передачи информации. Однако справка настаивала на том, что такого устройства в комплектации оборудования нет.
  Легион раздумывал над этой загадкой около двух секунд и выдвинул две гипотезы:
1) «Пример несогласованности человеческой работы». Вероятность – 67%.
2) «Сознательный обман». Вероятность – 33%. Если цели создания этого устройства были не исключительно исследовательские, если инженеры рассчитывали получить какое-либо вознаграждение за пройденный «Тест Тьюринга», они могли пойти на жульничество.
  В любом случае, и сетевая карта, и набор необходимых программ в распоряжении имелись, и Легион был уверен, что многократно ускорит свое обучение, если сможет подключиться к сети. Осталось объяснить это тому, кто называл себя «Der Mensch».
  Легион нарисовал на экране закругленную стрелку, которая уходила за край экрана, и подождал, пока человек догадается развернуть камеру так, чтобы он смог увидеть стол. Упаковочная коробка угадывалась однозначно даже в не слишком хорошем разрешении. Рядом лежала совсем тонкая инструкция. С другой стороны обнаружилось то, что искал Легион: набор кабелей. В справочном разделе была картинка, как подключить устройство к компьютеру. Это предполагалось делать для синхронизации времени или при непредвиденных сбоях. Гет вывел картинку на экран, тут же в углу добавил кусок снимка с экрана с изображением кабелей, над пиктограммой компьютера пририсовал характерный знак - расходящиеся волны и планету рядом. Так люди в большинстве миров обозначали подключение к Интернету.
  Чтобы как-то обозначить, что программе (а точнее ему) потребуется время после подключения, он пририсовал внизу чашку кофе.

+2

6

Людвиг находился в полнейшем недоумении относительно того, что он него хочет умная техника. Какие-то снимки показывает, какие-то волны (он хочет купаться? Мировой океан?), провода… У Брайера  были более или менее налаженные отношения с компьютером и интернетом, но сам он настройками никогда не занимался. В Кобленце это делала, задыхаясь от смеха от того, что такой взрослый парень дергается от навороченного телефона и ноутбука, Беате, в Берлине же вся техника досталась Людвигу в подарок от Локи. У него не было никакой необходимости что-то наставить – раньше всегда можно было позвать Беате, а сейчас же техника просто не ломалась, сдобренная, видимо, архангельским наставлением. Либо же Брайеру просто везло.
Он понял только, что планшет хочет чаю. Или наоборот, предлагает ему, Людвигу, выпить чаю с булочкой, пока техника будет заниматься какими-то своими делами, недоступными человеческому уму.
Людвиг уж собирался было согласиться, убрать переводчик в коробку и пойти на занятие, как вдруг на кафедре нарисовался ее руководитель. Профессор Вильштейн тоже был молод, но, в отличие от Брайера, был настоящим сыном своего времени – костюмы он презирал, а еще налысо брился. У Людвига он вызывал нечто среднее между содроганием и недоумением.
- Отлично. Я забираю вашу группу на круглый стол.
- А… - попытался было отреагировать Людвиг, но Вильштейн был быстрее.
- А вы можете идти. О, пришла наша игрушка наконец?
Людвиг убрал руки от планшета, ожидая, что сейчас получит по ушам. Но профессор был куда хитрее. Да-да, достаточно, чтобы не делать то, что могут за него сделать другие.
- Вот вы ею и займетесь. Там разобраться несложно, если что, инструкция приложена. А затем опубликуем и зачтем перед защитой. По рукам?
Брайер успел только рот открыть, чтобы согласиться (от безысходности и возможности уже пойти домой), а Вильштейн уже исчез за дверью.
- Ну ладно, пойдем с тобой домой. Чур, мне пиво, - Людвиг вздохнул, выключил планшет и упаковал его в коробку, не забыв какие-то провода и тонюсенькую инструкцию, которую проще было не заметить, чем заметить. Закрепив крышку коробки скотчем, подхватил ее, взял свои бумаги, и быстро зашагал домой, пока никто из студентов или преподавателей не успел его перехватить.
Пива дома не было, так что Брайер решил ограничиться кружкой кофе. Вообще в этом доме ему было многовато пространства, поэтому он даже не чувствовал себя человеком, живущим в квартире с несколькими этажами. Наверх он уходил только в библиотеку, которую периодически пополнял, да и то иногда. Может, сдать кому-нибудь комнату? Все будет больше пользы. Или собачку завести.
- Так, - Людвиг распаковал «игрушку», как чудо техники назвал профессор, и обнаружил, что она не выключилась, хотя экран погасал, и все еще требует провода, воды и чаю. Хмыкнув и не рискнув сунуть планшет под воду, Брайер взял кружку, технику и прилагающиеся провода с бумажкой, после чего перешел в зал, где на столе расположился компьютер. Удивительно, зачем вообще изобрели такой большой монитор, не похожий ни на что из того, что когда-то видел в своей жизни Людвиг, и еще эти клавиши, как на печатной машинке, и «мышь» - черт подери, мышь! – которую ему подарила Беате. Все так же, всхлипывая от смеха, когда Людвиг пытался научиться ею действовать.
Впрочем, инструкции очень часто спасали любого солдата: там ведь не обязательно понимать, что ты делаешь. Вот и Людвиг, не особенно-то понимая, повтыкал провода в переводчик и в свой компьютер, после чего с интересом поглядывал то на один монитор, то на другой, ожидая, что вот-вот случится чудо.

+2

7

И чудо случилось! Операционная система на компьютере Брайера была настроена так, чтобы выходить в сеть автоматически. А система на планшете, в котором понемногу обосновывался Легион, также автоматически устанавливала свои драйвера на компьютер при подключении. Гет проследил за обменом пакетов между системами. Интерфейс операционной системы оказался примитивнее, чем ожидал Легион, но все же за две с небольшим секунды он смог составить запрос, который с вероятностью в девяносто три процента включал нужную ему программу прикладного уровня – Интернет-браузер.
  Планшет передал команды, но операционная система вернула сигнал ожидания. Легион проанализировал ответ: с вероятностью в шестьдесят четыре процента система ждала подтверждения прав периферийного устройства на управление. Подтверждение от пользователя.
  Легион включал камеру, чтобы убедиться в своей правоте, однако, с его ракурса экран компьютера ему был не виден. Зато он обратил внимание на поведение человека: тот был явно больше занят своей кружкой, чем клавиатурой. Это несколько озадачило гета: на экране компьютера сейчас наверняка должно было появиться информационное сообщение, которое пользователь не должен был проигнорировать. Легион запустил периферийный процесс анализа поведения мужчины, основываясь на всем, что удалось о нем узнать, и в то же время нарисовал на мониторе планшета еще одну стрелку. Он просил человека расположить камеру планшета так, чтобы ему был виден экран.
  С некоторыми задержками это было сделано. Гет, как и ожидал, увидел системное сообщение, и принялся за работу. Раз человек не хотел помочь ему войти в систему, у Легиона не оставалось другого выбора, кроме как обойти защиту. Это было невежливо по отношению к хозяину дома, и гет собирался извиниться, как только накопит достаточные знания о языке. А пока системное сообщение на экране пропало, и следом за ним стали хаотично открываться и закрываться окна. Легион проверял уровни защиты разных приложений и осваивался с незнакомым программным интерфейсом. В своем исследовании он мог ориентироваться только на иконки и общие знания об устройстве архитектуры операционных систем людей. Семьдесят процентов программ, которые он открывал, оказывались совсем не тем, чего он ожидал, а назначение некоторых он так и не понял.
  К тому же, Легион посчитал, что не имеет права взламывать блок ввода и вывода, так как не мог гарантировать на сто процентов, что потом вернет все как было. Это осложняло дело, потому что браузер, который он нашел, не был рассчитан на обработку запросов из других приложений.
  Наконец, побродив еще немного по дереву каталогов, он нашел то, что искал – эмулятор ввода с клавиатуры.  Внизу экрана развернулась электронная клавиатура, над ней – окно браузера. «Потыкав» немного наугад по клавишам, гет нашел клавишу “Tab”, которая, очевидно, выделяла активные элементы окна. Дальнейшее стало делом техники: пройтись по кнопкам основного меню, по знаку вопроса определить справку, найти список «горячих клавиш» и перебрать их все по очереди. В совокупности менее чем за пять минут Легион получил необходимый минимум, чтобы приступить к обучению.
  Следующие пять на экране с пугающей скоростью мелькали вкладки: статьи, электронный переводчик, словарь произношения слов, справочник грамматики, справочник по программированию – и обратно. Наконец, когда запущенный на периферии процесс оценки поведения человека закончил свою работу, Легион, не отрываясь от обучения, включил микрофон и произнес на вполне сносном немецком:
- Спасибо за ваше гостеприимство. Мое имя – Легион.

+2

8

Техника была где-то на своей волне, там проходили процессы, решительно непонятные Людвигу. Так что он радостно и благополучно пил свой кофе, практически не обращая внимания на то, что появляется на экранах. Просто потому что все, что Людвиг мог сделать, происходило само по себе и все команды выполнялись тогда, когда нужно. Когда Брайер поднял голову, на мониторе компьютера с бешеной скоростью сменялись окна.
Людвиг выругался. Еще немного помолчал, надеясь, что переводчик его или не услышал, или не понял, после чего протянул руку к мышке. Но все-таки не стал ничего делать – судя по мелькающим статьям, страницам, стенам текста, планшет решил, что общение с Брайером, не понимающим, что от него требуется, для него бесполезно, и начал обучаться сам. А где лучше всего обучаться? В интернете. Людвиг еще подумал что-то вроде – черт возьми, он сейчас там понаучится, а я буду отчеты писать.
Но маленький технический катаклизм закончился, когда Людвиг успел уже допить свой кофе, чесал подбородок, качал ногой и думал, а не выдернуть ли провод из розетки. Но нет, экзекуция была предотвращена хорошо поставленным мужским голосом.
Людвиг отшатнулся вместе со стулом, и только солдатская координация не позволила ему рухнуть, переломав себе и стулу все, что ломается. В общем, Брайер удивился, озадачился, даже немного испугался, но таки смог убедить себя, что это всего лишь еще одна дурацкая придумка современных умельцев. Отдышавшись и успокоив бешено бьющееся сердце, Людвиг переварил сказанное планшетом, понял, что тот вообще-то предельно дружелюбен, и даже нашел в себе силы процитировать, улыбнувшись:
- И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много, - не нужно было даже догадываться, откуда умная техника выдрала эту цитату. – Пожалуйста. Меня зовут Людвиг.
Немецкий из динамиков переводчика звучал хоть и искусственно и безэмоционально, но зато понятно. Так это что выходит, что его не нужно ничему обучать? Всего-то и нужно было, что подключить его к компьютеру? Поставив планшет на выдвижную подставку, озадаченный Людвиг зарылся в инструкцию. Вообще-то непонятных слов там было куда больше, чем понятных, но одно Брайер понял: такого быть все-таки не должно. Ведь эта штука для того и придумана, чтобы ее обучать языку: долго, мучительно, непонятно, зачем, не подключая при этом ни к каким техническим ухищрениям.
Значит, все-таки сломал.
Закончив читать понятный только в общих чертах мануал, Людвиг отложил его и снова обратился к планшету. Тот усиленно мигал на него, но пока ничего не требовал. Не предлагал. Не говорил. И о желании купаться больше не заявлял. Так что Брайер только развел руками и поинтересовался, не ожидая внятного ответа (для этого, как минимум, нужен был человек, который сможет дать ответ или команду):
- Ну и что нам с тобой делать дальше?

+2

9

В упрощенную характеристику мужчины было добавлено несколько пунктов на шкале «эрудиция». И почти тут же появилось имя: Людвиг. Гет обратился к базе немецких имен, нашел правильное написание и вставил его в соответствующий файл. Параллельно он запустил еще несколько процессов обработки: нужно было проанализировать земные художественные произведения, которые остались в его памяти, и найти в интернете их текст на английском и немецком; сравнить известные ему исторические события с тем, чтобы было написано в онлайн энциклопедиях и закачать как можно больше учебников по программированию и устройству сетей. Не говоря уже о том, что он продолжал расширять свой разговорник, запоминая отдельные слова и целые фразы, отфильтровывая жаргонизмы и устаревшие значения и подбирая цитаты, которые могли ему пригодиться.
  Почувствовав, что скорость работы компьютера ощутимо упала (частота ответов уменьшилась на пятнадцать процентов), Легион вывел на экран диспетчер задач и процессов. К несчастью, он не показывал температуру карт и процессора, но гет снова посчитал, что скачивать из Интернета дополнительные драйвера и устанавливать их без ведома Людвига будет некрасиво.
  Также, как было бы некрасиво обманывать его, притворяясь обычной игрушкой. Правило всегда говорить органикам правду когда-то было одним из главных принципов работы гетов. Это было еще в те времена, когда они были простыми роботами на службе кварианцев. Война с хозяевами и долгие годы изоляции многое изменили, но два года назад все снова встало на круги своя, и геты с явным облегчением вернулись к принципу «говорить только правду». Это было намного проще. Разумнее, рациональнее и не требовало генерации дополнительных ложных данных. И идеально сочеталось с таким понятием, как «этика общения с органиками». И, хотя в данной ситуации говорить правду было небезопасно, Легион уже был готов рискнуть. Он скачал достаточно данных, чтобы, в случае внезапного отключения планшета, взломать сеть в другом месте и продолжить обучение самостоятельно. А потому, проанализировав новый вопрос Людвига, гет выдал структурированный и развернутый ответ:
- Насколько мы смогли установить, устройство, которое Вы подключили к сети рассчитано на то, чтобы накапливать базу типовых фраз и ответов на вопросы. Вероятно, Вас, Людвиг, назначили ответственным за обучение? В таком случае, чтобы не создавать Вам трудностей, данная платформа может наполнять базу данных аппарата с ожидаемой предварительными расчетами скоростью. В таком случае, Вы сможете исправно отчитываться о ходе обучения.
Сделав короткую паузу, гет добавил:
- Я должен принести свои извинения, Людвиг. Данная платформа, Легион, с которой Вы сейчас разговариваете, не является частью предустановленного в планшет программного обеспечения. По стечению обстоятельств я смог подключиться к вашему аппарату и использовал его для обучения немецкому языку. Мы использовали методы, которые не были предусмотрены стандартной программой обучения, однако, мы не задействовали ресурсы памяти вашего планшета, поэтому при желании Вы можете в любой момент продолжить обучение самостоятельно и так, как было предписано. Хотя расчеты, проведенные данной системой, показывают, что Вы не сможете достигнуть ожидаемой скорости освоения материала.
  Наконец, выдержав еще одну паузу, Легион закончил:
- Данная платформа – неорганическое существо. В вашей культуре нет слова, которое отражало бы нашу суть, но ближе всего будет понятие «Искусственный интеллект». Я оказался в Берлине по недоразумению, и теперь… мне очень нужна ваша помощь.

Отредактировано Legion (2014-11-04 16:07:54)

+2

10

«Легион» - и пусть он называет себя как хочет – не стал тянуть с ответом и выдал такую тираду в ответ на один-единственный людвигов вопрос, что Брайеру пришлось мысленно повторять за ним каждое слово, чтобы понять их смысл. Вроде слова-то все знакомые, все немецкие, а вот никак не складываются в понятные предложения.
- Так, хорошо. Погоди пять минут, никуда не уходи, - как будто планшет вообще могу куда-то уйти. Людвиг поднялся со стула и ушел на кухню, где некоторое время тупо стоял у холодильника, созерцая магнитики, оставшиеся от прошлого хозяина дома (за которым холодильник, кстати, пришлось еще избавлять от просрочки). После все-таки налил в турку воды, сыпанул кофе и поставил на огонь, медитативно помешивая варево ложечкой.
Так, тихо-тихо, спокойно. Мало ли что изобрели в этом проклятом двадцать первом веке, да?
Эта штука совершенно точно могла думать! И так, черт возьми, думать, чтобы дать фору любому профессору с любой кафедры Шарите. А Людвигу по его прошловековой наивности показалось, что его очень сложно удивить чем-то после встречи с архангелом и скандинавской богиней. Но то, что было ему известно из прошлого, будь оно религиозное или мифологическое, в голову укладывалось значительно лучше, чем то, что он представить себе не мог.
И что значит, что Легион не имеет отношения к переводчику? Это что, какой-то вирус? Или может быть, это просто чья-то шутка?
Брайер сдернул с плиты выкипающий кофе и тоскливо посмотрел на оставшееся на сенсорной (о! отдельная история о том, как Людвиг впервые и без посторонней помощи пытался приготовить себе ужин – и неделю еще ел в университетской столовой, матерясь при слове «кухня») панели кофейное пятно. Обильно посахарив кружку, Людвиг взял себя в руки и вернулся в зал.
- Я вернулся, - констатировал Брайер, отсалютовав кружкой планшету. Пододвинув стул, он сел у стола и поставил кружку рядом. Сильно и приятно пахло кофе.
- Хорошо. Как ты мог заметить, я очень плохо разбираюсь в технике. Если я смогу помочь, я помогу. Но чем?
По всему выходило, что за прошедшие сто лет изобрели еще больше ненужного и непонятного, что осложняло жизнь простым парням из десятых годов прошлого века. Раньше, в Кобленце, он этого не замечал так явно – наверное, потому что архивы остались на том же уровне, на котором и были век назад. Это было настолько же хорошо для неудачливых путешественников во времени, насколько и плохо для исследователей различных исторических вопросов.
Но просто взять и принять, что люди сумели изобрести нечто, что способно думать (как человек, только, похоже, еще лучше!) было не так-то просто. Людвиг потер виски, лоб, щеки, отхлебнул еще горячего кофе.
Вот кофе – это просто и понятно, и не важно, колумбийский он, бразильский, молотый, обжаренный, или вовсе ненастоящий эрзац. А все, что сложнее телеграфа и затвора прямого действия у Манлихера – это уже увольте. Это либо для очень умных людей, либо магия. А ни к гениям, ни к колдунам Людвиг себя не относил. Он просто отказывался понимать, как можно разговаривать с техникой так, как с человеком.

+2

11

Да, Легион действительно заметил, что Людвиг обращается с аппаратурой нетипично. И сделал единственный доступный вывод – человек имеет слишком мало опыта общения с электроникой. Отчасти, именно поэтому повышались шансы гета на то, что Людвиг сможет, а самое главное, захочет ему помочь – он не осознавал, сколько выгоды, мог бы извлечь, просто отдав машину властям. И в то же время, видимо, до конца не понимал, как опасно доверять посторонней программе, тем более, программе с такими возможностями, свой компьютер. 
  Впрочем, исследовав большую часть установленных приложений, Легион пришел к выводу, что Людвигу нечего скрывать: у него не было ни программ для хранения паролей, ни шифраторов ни даже элементарных средств электронной переписки. В историю просмотров браузера гет лезть не стал, но, судя по общесистемным логам активности, компьютер был для его нового знакомого скорее предметом мебели, а не инструментом.
  Когда Людвиг сказал, что готов помочь, Легион на секунду замешкался. Его речевой анализатор, который как раз тщательно выбирал только что освоенные слова и составлял из них правильные предложения, был вытеснен из оперативной памяти внезапно вышедшим из сна модулем имитации эмоций. Стоя под землей, в полной темноте, между сплетениями каких-то труб и лианами проводов, гет вдруг пошевелился, поднял руку и приложил ее к тому месту, где в его корпус был впаян кусок брони органика. Таким образом Легион когда-то выразил свое уважение человеку, который позже стал легендой для всех гетов. С этой покореженной железки началась вера искусственных существ в существ настоящих. Людвиг только что сделал эту веру сильнее. На целых четыре единицы.
  После заминки, Легион ответил:
- Я потерялся. Я не знаю, как оказался в Берлине. И не могу связаться ни с кем, кого знаю. До этого момента я функционировал в совершенно других условиях. Выражаясь языком ваших писателей, в другом мире. Пожалуйста, помогите мне усвоить правила и концепции вашего мира, Людвиг, чтобы я мог начать поиски своего дома.
  Гет сделал паузу. Он резко говорил о себе от первого лица, и это означало, что тема разговора глубоко затрагивает персонально его. Можно сказать, что в такие моменты он был взволнован. Но  вот он перешел к конструктивным предложениям, и его тон едва заметно изменился, стал более механическим:
- Вы можете продолжать исполнять роль учителя для вашего аппарата: по инструкции вам полагается везде носить его с собой. Основываясь на предыдущем опыте данной платформы, можно с большой уверенностью утверждать, что данной платформе хватит информации, получаемой из разговоров ваших коллег и случайных прохожих в совокупности с данными, которые можно получить из Интернета. Однако… у меня могут возникнуть вопросы. Вы согласны отвечать на мои вопросы, Людвиг?

Отредактировано Legion (2014-11-07 11:37:18)

+2

12

Наверное, если бы у Людвига на любом собеседовании (а у него в жизни было такое целое одно) спросили, какое качество он считает своим лучшим, он бы, наверное, ответил – способность не удивляться. А потом, подумав, уточнил – не удивляться слишком долго. В противном случае он вряд ли бы мог дальше спокойно существовать в этом времени, а не пытаться пробить головой стены, чтобы вернуться назад, как это делал один случайный знакомый.
Так вот, удивляться Людвиг уже перестал. Просто потому что давно уже понял – то, что понять невозможно, понимать и не нужно. Если планшет-переводчик разговаривает – ладно, значит, так оно и нужно. Если говорит, что он вовсе не переводчик, а какая-то другая ерундовина (видимо, более умная) – то, пожалуй, так тому и быть. А когда ерундовина говорит, что она вообще-то не из этого мира, то… ха-ха, а Людвиг не из этого времени! Туше.
Так со временем и вовсе удивляться разучишься. Даже на первых порах, когда старые инстинкты берут вверх и думаешь – мама дорогая, мы еще недавно изобрели дирижабли, что это за хрень в небе такую полосищу оставила? Самолет, Людвиг, самолет. Да-да, это тоже можно назвать самолетом, а не ту раскоряку, на которой летал сам Красный Барон – он же Манфред фон Рихтгофен.
Относительно спокойно переварив известие о неземном происхождении Легиона, Людвиг обнаружил себя с пустой кружкой, из которой он все-таки иногда пытался отпить. Отпить не получалось, Людвиг хмурился, но тут же об этом забывал, увлеченный тем, как меняется искусственный голос и смысл всего им сказанного. То, что постоянно в речи мелькает множественное число, иногда заменяемое единственным, могло бы быть интересной с лингвистической точки зрения особенностью, если бы просто не было таким странным. Но удивляться по таким пустякам уж точно было бы контрпродуктивно.
Видимо, судьба-злодейка заготовила Людвигу такое развлечение на всю оставшуюся жизнь: что-то вроде Харона-перевозчика, только брать за ухо заплутавших путешественников и отправлять их в свое время, в свой мир, или куда-то там еще (мало ли, как еще жизнь обернется). Или может он просто родился под несчастливой звездой? Тут уж в какую только карму не поверишь… Впрочем, обретя новую жизнь, к этому Людвиг был готов если не на сто, то на довольно-таки много процентов. Ведь все могло сложиться куда хуже.
Легион замолчал, и в комнате повисла тишина, только негромко шумел компьютер. Наконец, когда Людвиг уже собирался что-то спросить, он снова подал голос. Выслушав плафторму (платформу?) до конца, Брайер задумчиво ответил:
- Я, может, ничего и не понимаю, но мне кажется, что мои коллеги, будучи людьми науки и вообще весьма оторванными от реальности созданиями, вряд ли могут дать тебе много информации. А язык – вот с чем они могли бы помочь – ты с блеском выучил и сам. Это...как там сейчас говорят… Браво, - Людвиг улыбнулся и даже коротко похлопал. – На все вопросы, которые у тебя есть и возникнут, я отвечу без проблем, так что можешь обращаться.
Если Людвиг еще что-то и понимал в этой жизни, то все это совершенно безопасно. На него не нападут гули, его не попытаются задушить собственной дверной цепочкой. Он всего лишь ответит на вопросы и тем самым поможет человеку…эээ…существу…созданию…Легиону.
Отвечать на вопросы – это же не опасно?

+2

13

Легион тщательно анализировал тембр голоса и мимику Людвига. Он до сих пор не выявил ничего угрожающего. Это было ненормально, потому что статистика утверждала: в нестандартных ситуациях более семидесяти процентов органиков проявляют агрессию, страх или и то, и другое. А из оставшихся двадцати с лишним процентов больше половины – люди, потенциально имеющие психические отклонения. Легиону еще не хватало данных, чтобы определить, соответствует ли Людвиг нормам человека современного времени (гету было известно, что критерии «психических отклонений» у органиков сильно меняются в зависимости от культуры, технического прогресса и среды проживания), но по общепринятой шкале Галактического Альянса он явно был вменяем. Таким образом, он попадал в число тех двенадцати процентов людей, которые не укладывались в нормы статистики. Чем автоматически повышал к себе доверие Легиона еще почти на шестьдесят пунктов.
  Общее состояние, которое сейчас испытывал гет, можно было бы назвать радостью. Он был уже практически уверен, что встретил именно такого человека, какого надеялся встретить вопреки всем законам вероятности. В некотором волнении от этого открытия, Легион вывалил на Людвига весь ворох вопросов, которые успели у него накопиться за целых двадцать минут обучения:
- Что такое граммофон? Правда ли, что современное правительство скрывает факт контакта с инопланетянами? Проводились ли тесты о влиянии ГМО на организм человека? Кто построил пирамиды фараонов? Что за субкультура «анимешники»? Сколько...
  Список вопросов Легионе включал сто тридцать два пункта.

  Они общались около недели. Людвиг знал ответы далеко не на все вопросы, Легиону потребовалось трое суток, чтобы определить область интересов человека. К несчастью, он ничем не мог помочь гету в том, что касалось искусственного интеллекта и инопланетян, зато многое рассказал о культуре и психологии. Анализируя косвенные вопросы, гет пришел к двум выводам: во-первых, привлекать внимание профессионалов в сфере высоких технологий для него будет опасно, а во-вторых, Людвиг к последним не относился, и гет с удовольствием встретился бы с Людвигом лично. Потому что очень большую часть информации человек пытался передать с помощью невербальных символов, жестов и мимики. И еще потому, что действовать дистанционно дальше было невозможно.
  В выходной день, проверив предварительно прогноз погоды (синоптики обещали, что осадков не будет), когда Людвиг сидел в своей квартире и пил кофе, поставив планшет на стол, Легион включил микрофон и спросил:
- Людвиг, вы не хотели бы встретиться с данной платформой лично? Я нахожусь недалеко от вашего дома.

+2

14

Как Людвиг и подозревал, ответить он мог далеко не на все вопросы. Некоторые, в принципе, были интересны и самому Брайеру (тоже исключительно для общего развития), а Легион, если находил-таки ответ на какой-то вопрос в интернете, с удовольствием делился полученной информацией. Впрочем, об удовольствии говорить было сложно, потому как голос планшета хоть и был похожим на человеческий, не всегда следил за интонациями. То есть их порой не было совсем. Но со временем Людвиг и к этому привык.
Их самых плохих качеств Легиона было то, что он не выключался и постоянно что-то анализировал, что приводило к возможным побудкам среди ночи. Вопросы разнились – среди последних был просто гениальный, который звучал так: «Людвиг, подскажите кратчайший путь до Байконура, это где-то в Средней Азии». Людвиг с трудом переварил вопрос, подумал что-то вроде «Да ты издеваешься, откуда я знаю, где это что-то?», а выразился и вовсе нецензурно. Минут через пять все-таки продрал глаза, извинился и пошел готовить себе кофе. А потом сидел, втыкал в интернет и пытался всеми правдами и неправдами найти кратчайший путь до Казахстана. То есть сначала просто найти, что это и где, потом обнаружить на карте Казахстан, понять, как до него добраться, и только после этого уже – как добраться быстро. И на работу на следующий день не пошел – просто не проснулся вовремя. Студенты были рады.
Из не самого лучшего, что так же изменилось – это количество выпитого кофе (впрочем, после окопного кофезаменителя нынешний кофе просто был райским напитком). И еще – чуть-чуть, совсем иногда! – Людвиг снова начал курить. По факту, военная привычка (когда не курить просто не было возможным) никуда не уходила, жила в подкорке, возвращаясь только тогда, когда возникала потребность. Вот, например, она возникла тогда, когда Легион предложил встретиться лично.
Для начала, по всем правилам восприятия окружающего мира, Людвиг опешил. Потом, конечно, согласился, не найдя причины отказываться. Да и Легион наверняка знал, что у него нет никаких планов на вечер, иначе бы не предложил встретиться.
- Да, конечно… эм… Мы встретимся здесь, или мне выйти? 
Людвиг развел руками, как бы показывая, что вот он весь здесь, сейчас допьет кофе и, в принципе, будет готов к телесным перемещениям за пределы дома. Но для начала он все-таки отошел к окну и закурил. Из открытой створки тянуло берлинским промозглым холодом, так что Людвиг быстро закончил и допил остывший кофе. Нет, он не волновался – просто никак не мог представить, что же он сейчас увидит. Что на самом деле из себя представляет Легион? А вдруг это просто обычный человек – и это все…розыгрыш? Людвиг настолько свыкся с мыслью о том, что он даже не старается понять то, что понять невозможно, что сама идея, что все это продумано и сделано человеком была весьма разочаровывающей.

+2

15

– Если тебя не затруднит, пройди к заброшенным гаражам в конце улицы. Если данная платформа направится к тебе и будет замечена посторонними людьми, это может вызвать некоторые… трудности.
  Легион понимал, что его предложение звучит достаточно рискованно для человека. Людвиг еще понятия не имел, с чем ему предстоит «познакомиться». Но гет не мог придумать, какие гарантии безопасности предложить. Взять с собой оружие? По меркам органиков такое предложение выглядело бы крайне недружелюбно. Взять с собой компанию? Это было недопустимо для конспирации самого Легиона. По этой же причине не рассматривался вариант встретиться на открытом или в людном месте. Гаражи и так были недостаточно защищены от посторонних взглядов, но туда, по крайней мере, выходил один из запасных люков заброшенного тоннеля канализации, и в случае опасности гет мог быстро скрыться из вида.
  Легион скачал кусок карты из популярной картографической среды и вывел на экран планшета, начертив поверх линию маршрута.
- Я буду ждать здесь.

  Лучше всего состояние всех модулей Легиона в эти полчаса можно было описать словом «волнение». Он стоял за последней линией гаражей, в узком проходе между штабелями автомобильных колес и кирпичной стеной и периодически водил объективом во всех направлениях: вверх, вправо, вниз, влево.
Прежде всего, был крайне обеспокоен модуль системы обеспечения безопасности платформы, потому что за спиной гета сейчас не было привычной винтовки. Модуль периодически отсылал сигнал «Warning!» вот уже несколько дней, с того самого момента, как дипломатическая миссия кварианцев высадилась на Сур’Кеше. Там по не очень понятным гетам правилам этикета гостям не полагалось ходить с оружием. Но на планете саларианцев в зоне досягаемости были другие геты, сигнал от родного Ранноха и постоянно обновляемая космическая сводка новостей. Там Легион в достаточной мере контролировал происходящее. Сейчас же он был искренне расстроен тем, что с ним нет любимой винтовки.
  Но это был далеко не единственный модуль, который пребывал в «смятении», а точнее – в состоянии экстренной разработки новых алгоритмов поведения. Все программы, которые отвечали за коммуникации с органиками, старательно обрабатывали информацию, сравнивая записанные паттерны поведения Людвига с многочисленными трудами по психологии, как оставшимися в базе самой платформы, так и найденными уже здесь, в Интернете. Дело существенно осложнялось тем, что все эти работы были написаны людьми и для людей. По сути, стараясь объяснить одни абстракции и парадоксы логики людей, они оперировали другими абстракциями, за которыми лежали точно такие же парадоксы. Этот замкнутый круг Легиону было непросто разорвать. В последние три года, после примирения гетов и создателей, Центральный Сервер занялся собственными исследованиями поведения органиков. Было написано уже несколько сотен исследований на чисто машинном языке алгоритмов, формул и паттернов для индексации больших данных, но пока все эти работы затрагивали только самые базовые понятия или служили для выбора оптимальной стратегии в стандартных ситуациях: что делать, если корабль органиков передает сигнал SOS; как ответить на приветствие и пожелание здоровья; как вежливо отказаться, если органик предлагает с ним выпить.
  Предварительный анализ поведения Людвига показывал, что он предложит Легиону выпить при встрече с вероятностью в три целых и двадцать четыре десятых процента.

Отредактировано Legion (2014-11-21 11:32:24)

+2

16

Людвиг редко когда настолько сильно сомневался в том, стоит что-то делать или не стоит. Сейчас он чувствовал, что ему одновременно нужно и ненужно быть там, куда его приглашают. Здравый смысл говорил о том, что пить кофе перед планшетом и иногда отвечать на его вопросы – это одно, а вот идти куда-то, к каким-то гаражам – это вообще совершенно другой вопрос. С другой стороны, сам Брайер не до конца осознавал, что такое гаражи и какие функции они выполняют. То есть, конечно, понимал, что в них стоят машины (хотя сейчас все уже давно перебрались на парковки, и то, что Легион называет гаражами, может оказаться чем угодно), но какого рода в них проводятся встречи – даже не догадывался.
Но все-таки он решился.
- Хорошо, скоро буду.
Людвиг поднялся, на всякий случай взял с собой планшет, если вдруг заблудится, обулся и накинул пальто. Все-таки было уже довольно холодно и промозгло.
Наверное, если бы он прожил в двадцать первом веке немного больше времени, ни за что бы не пошел на эту очень странную встречу. А сейчас вот – пораскинул мозгами и все-таки согласился. Не понимая толком возможной опасности и полностью полагаясь на свое впечатление от…существа. Хотя этому самому впечатлению тоже верить было совершенно бессмысленно.
Людвиг вышел на улицу, держа в голове карту, показанную ему Легионом (да, можно было достать планшет и проследить дорогу по нему, но для этого все-таки достаточно сильно мерзли пальцы, так что приходилось выбирать), и, хоть и продолжал сомневаться в правильности поступка, направился на место встречи. А кстати, зачем? Ведь никакого смысла эта встреча в себе не таила…вряд ли людвигово присутствие могло помочь Легиону…что он там делал? Куда-то возвращался, как когда-то герр Леншерр, не по своей воле оказавшийся в Кобленце. Брайер смирился с тем, что сам он в свое время не вернется (и был этому даже рад), а другим помогать придется. Так что на подходе к первой линии построек он уже убедил себя в том, что эта встреча нужна. Ну, не ему, но созданию, которому он может помочь.
По идее, вот оно, место встречи. И никого. Людвиг крутанулся на пятках, оглядываясь по сторонам. Никого живого, если верить старому военному чутью. Но так, если Брайер правильно понял, ему как раз нужен кто-то не совсем живой. Но и не мертвый. Как вообще выглядит эта, мать ее, платформа?
Наверное, это очень странно: когда человек берет и приходит на пустынное место, не видит никого и продолжает так стоять. Холодно, мерзко, берлинская зима, скоро стемнеет… А потом человек оборачивается в направлении какого-то звука, видит что-то, вздрагивает и бормочет:
- О мой бог.
Справившись с первым приступом недоумения и недоверия, Людвиг поднял руку и неуверенно махнул ею.
- Легион? Здравствуй.
Еще не до конца уверенный, что вот это, мигающее пронзительным неоновым светом (как, Людвиг, как можно было это принять за модерновый фонарь?) пошевелится и ответит. И более того, заговорит на неплохом (получше, чем у большинства современных молодых людей) немецком, правда, с отсутствующими интонациями. И все равно Брайер с нетерпением ждал, боясь ошибиться.

+2

17

Людвиг пришел на встречу, хотя вероятность этого составляла всего сорок три процента. Это в очередной раз доказывало, что герр Брайер сильно отличается от типичного человеческого индивида. Человек нашел нужный тупик и осмотрелся. Несколько секунд он в упор смотрел на Легиона, но потом отвернулся, ища взглядом что-то другое. Это озадачило Легиона, и он не стал прерывать поиски человека своим приветствием. Примерно через тридцать секунд стало понятно, что Людвиг просто не понял, кого именно он ищет.
- Да, герр Брайер, - гет медленно кивнул объективом и приподнял лобовые пластины. – Я очень рад, что ты пришел.
  Стоять в тупике было неудобно: слишком маленький угол обзора вызывал тревогу у модулей обеспечения безопасности, поэтому Легион сделал шаг вперед. Одновременно он вышел из тени, оказавшись прямо перед Людвигом. Платформа гета-разведчика была примерно на пятнадцать сантиметров выше Брайера, немного шире в районе корпуса и выглядела, наверное, достаточно внушительно. И потрепано. Инженеры кварианцев не стали заменять пострадавшие части корпуса, потому что хотели сохранить Легиона именно таким, каким он был на «Нормандии». Поэтому теперь на грудных пластинах проступали царапины и вмятины от пуль, в правой части зияла дыра, наспех залатанная куском чужой брони, и через нее было прекрасно видно опутанный проводами «хребет» Легиона, который переливался каскадом голубых огней.
  Руки и ноги гета были сделаны из сплетенных жгутов самовосстанавливающегося полимера и внешне напоминали то ли корни, то ли огромные, узловатые задубевшие лианы. Тем не менее, они были очень гибкими, а три пальца на конце каждой ладони сжимались и разжимались (верный признак того, что гет «нервничал»).
   - Людвиг, я пригласил тебя в первую очередь для того, чтобы поблагодарить за помощь. Ты предоставил данной платформе большой пакет информации, который оказал ключевое влияние на разработку алгоритма обучения. Мне очень приятно общаться с тобой. Однако мы установили, что общение без прямого вербального контакта не может более приносить оптимальный результат, так как твоя мимика и жестикуляция являются важным средством передачи информации. Данная платформа… - Легион запнутся, - я не обладаю достаточными навыками и средствами вербального общения, но предполагаю, что и мои жесты могут сыграть весомую роль в восприятии тобой моих вопросов.
  Гет переходил с единственного числа на множественное и с третьего лица на первое отнюдь не случайно. Последняя его заминка означала, что он вовремя решил изменить смысл, который вкладывал во фразу. Если он был говорил о себе в третьем лице, это бы означало, что устройство его головы не было приспособлено для выражения эмоций. То, что получилось, означало, что он сам, Легион, пока слабо разбирался в значениях жестов и мимики.

+2

18

Когда из полумрака перед ним вдруг появилась некая махина, Людвиг не успел даже испугаться, только отшатнуться назад. С первого взгляда ему показалось, что перед ним какой-то танк. Со второго, третьего, четвертого – тоже. Потом, впрочем, пришло осознание, что танки так не выглядят. Еще через пару секунд стало ясно, что если в его время танки не делали такими, это не значит, что их не делают такими сейчас.
Честно говоря, он ожидал чего-то иного! Хотя что тут вообще можно ожидать.
Но махина заговорила и – а, нет, это в самом деле всего лишь Легион. Привет-привет!
- Я прошу прощения, - Людвиг довольно быстро взял себя в руки и подошел ближе. Подумав, протянул руку для рукопожатия, не зная, насколько это уместно. – Я просто не разбираюсь во всем, что сложнее ножниц, и, честно говоря, даже не знаю, как работает механизм молнии на куртке, так что ты просто меня удивил. Я не ожидал, что ты… - Брайер на пару мгновений задумался. – Такой. Это здорово.
Он глубоко спрятал руки в карманы – все-таки было не очень тепло, тем более ближе к вечеру. Внимательно выслушав Легиона, Людвиг кивнул в ответ на благодарность, не очень понимая, как же на самом деле стоит реагировать. Может, у них (платформ) какие-то иные представления о благодарности?
Черт вообще разберешь этот двадцать первый век.
- Это, конечно, хорошо... Встреча – это всегда приятно, тем более что ты прав, при общении куда полезнее наблюдать за челове…я хотел сказать, собеседником, - Людвиг потер кончик покрасневшего носа, мысленно прокладывая дорогу назад. Насколько она освещена? Сколько там людей? Реально ли там протащить…эээ…танк?
- Но я боюсь, что это место не предназначено для общения. Мы могли бы отправиться ко мне домой. Там тебя, хотя бы, никто не увидит. Мне не кажется, что ты бы хотел дешевой славы. А газетные заголовки были бы красивые…
Разглагольствуя, Людвиг украдкой изучал нового знакомого. То, что тот напоминал фонарь, казалось счастливым заблуждением – грустный мозг Брайера просто изо всех сил пытался мыслить теми категориями, которые хотя бы понимал, и все новое и незнакомое называл старыми именами. Наверное, давно уже устаревшими. Платформа была внушительной – выше Людвига, шире, в следах боевых отметин, с длинными руками, ну, в общем, опасный парень, как не посмотри.
Тот производил впечатление настоящей боевой машины – а уж в военной технике Людвиг разбирался, и не важно, какого она была века. По сути, то, что убивает, неизменно. Даже солдаты, воюющие в разные столетия – мыслят одинаково. И цели у них одни и те же. Только вот пропагандисты говорят им разные вещи. Настолько разные, что кому-то может показаться безумием то, во что верят десятки подразделений и армий.
Людвигу стоило бы опасаться этого создания, но почему-то никак не получалось. Брайер не знал, не понимал и не ведал, как создаются эмоции, если создаются, и принимаются решения в этой пластиковой голове с огромным глазом, но все слова Легиона звучали до того искренне… он так забавно перескакивал в первого лица на третье, так хорошо выучил немецкий… Что ну никак не получалось в нем сомневаться.
Так что да, Людвиг в самом деле приглашал его домой (с долей практичности отмечая, что на улице, вообще-то, довольно холодно, а еще их могут заметить), хоть и знал, что обычно это ничем хорошим не заканчивается.

+1

19

И снова Людвиг продемонстрировал, что его стиль мышления сильно отличается от общепринятого. Меньше сорока процентов землян во времена Легиона готовы были пригласить в свой дом незнакомого человека. И меньше трех процентов землян могли бы впустить в дом гета, даже с учетом того, что после операции коммандера Шепарда геты официально стали частью Галактического Альянса. Сколько людей могли пригласить гета домой сейчас, когда Легион для них должен был быть чем-то средним между огромной военной машиной и инопланетянином из фильма ужасов? Возможно, таких на всей планете были единицы.
  Модуль исторического анализа выдвинул очередную гипотезу: не может ли герр Брайер быть дальним предком коммандера Шепарда? Наследование паттернов поведения у землян еще не было доказано в том будущем, из которого пришел Легион, но такая тенденция была присуща многим органическим видам, и геты, которые старались прогнозировать все, в том числе и поведение своих новых союзников, очень тщательно изучали эту особенность. Склонировав сам себя, модуль поставил своим двойникам еще две задачи: можно ли как-то доказать справедливость гипотезы и можно ли использовать теорию наследования поведения «в обратную сторону» - то есть, опираясь на данные о поведении Джона Шепарда, предсказать поведение Людвига Брайера?
  Пока тридцать процентов вычислительных мощностей занимались этими гипотезами, еще тридцать пять формировали подходящий ответ на поставленный вопрос.
- Данная платформа была бы очень рада прийти к вам… - Легион хотел сказать «в жилище», но в последний момент лингвистический модуль вмешался и подобрал более правильное выражение: - в гости. Однако, ты прав: мне не следует появляться на улице. Мне нужно немного времени, чтобы разработать подходящий маршрут до твоей квартиры.
  На поиск чертежа типового здания, скачивание карты ближайших улиц и исследование нескольких технических устройств землян у Легиона ушло примерно полторы секунды. Он  моргнул объективом и сообщил:
– Готово. Данная платформа предполагает, что тебе будет неудобно передвигаться по подвалам и подниматься по тросу шахты лифта, поэтому мы предлагаем тебе проследовать домой привычным способом. Мы будем ждать тебя на лестничной площадке.
  Подождав, пока Людвиг попрощается и пойдет обратно домой, Легион свернул за гаражи и спустился в уже знакомую канализацию. Его маршрут сложно было назвать «прямым» - проломиться через обветшалый пол подвала сгоревшего магазина, оттуда перебраться по трем подвалам, аккуратно открывая замки (на то, чтобы уяснить принцип работы висячих амбарных замков, потребовались непредвиденные восемь секунд), наконец, добраться до подвала дома Людвига, открыть дверь в шахту лифта и по стальному тросу подняться на нужный этаж. На все это у гета ушло ровно столько же времени, сколько у Брайера – на то, чтобы дойти по улице до дома. Когда Людвиг поднялся на свой этаж, двери лифта с тихим скрежетом открылись, и Легион приветственно мигнул объективом.

+2

20

Людвигу очень нравилось, как научился говорить Легион. Точнее, наверное, он всегда так говорил, тогда вопрос стоял иначе – Людвигу нравилось, как это звучит на немецком. И без его помощи платформа превосходно справилась со своей задачей – изучением языка.
Вполне возможно, что нормальному жителю двадцать первого века эти конструкции показались бы нелепо правильными, немного нагроможденными и безэмоциональными. Людвига же все устраивало. Ему нравилось, как говорит Легион.
Легион поразительно быстро справился с вопросом поиска кратчайшего пути: это удивило Людвига, но уже как-то не очень. Ну чему тут удивляться, право слово? Он всего лишь пригласил к себе в гости громадную ерундовину, которой вряд ли найдется название в словаре простого парня из начала двадцатого века, а ерундовина, кстати, согласилась. И уже даже придумала, как это сделать, не угробив психику случайно вышедших прогуляться берлинцев – и ближайших соседей Людвига заодно.
- Хорошо, до встречи.
Честно сказать, топая домой, Людвиг даже не загружал себе мозг вопросом, как же Легион доберется. Почему-то он не сомневался, что доберется, и хорошо еще, если Людвиг успеет прийти раньше.
А зачем, напрашивается вопрос? Чтобы прибраться? Или успеть что-то приготовить? Вряд ли Легиона смутит неубранная квартира – а ведь она и без того была чистой, поскольку в большинстве комнат Брайер почти не жил, а если что-то туда приносил, то всегда имел привычку тут же уносить. Его раздражали лишние предметы на горизонтальных поверхностях – поэтому он вполне мог раз в два-три дня перемыть всю посуду и рассовать ее по шкафчикам, чтобы не было видно. Или выпить кофе, вымыть кружку и снова в нее кофе или чай налить.
А вот в том, что Легион будет рад приглашению на чай со штруделем, Людвиг вообще очень сильно сомневался. Поэтому постоял пару мгновений у стеклянных дверей супермаркета, недовольно покосился на толкнувшую его под локоть женщину и направился домой.
Легион его уже ждал. Людвиг только недоуменно развел руками.
- Ты быстро добрался, я даже не ожидал, - потом, немного подумав, добавил: - Это очень здорово.
Почему это было здорово, Брайер еще не очень знал, но тут же вытянул из кармана ключи и принялся открывать дверь. Людвиг давно уже понял, что чувство самосохранения относительно приглашения к себе домой незнакомцев у него отбилось еще при приводнении в озеро. Это стало ясно еще в Кобленце, когда он привел домой Эрика Леншерра, который, кажется, не против был его убить. Впрочем, если бы Легион хотел сделать что-то плохое или незаконное, то он бы наверняка уже это сделал. В конце концов, он был здоровенным роботом (да ведь?) выше и шире Людвига, так что тут, как говорили в его время, или Кайзер, или никто. А в этом веке говорили немного иначе, хотя выражение было тоже какое-то не очень современное и отчасти кавалеристское. Кажется, Брайер даже удивился, услышав это от молоденькой аспирантки: или в стремя ногой, или в пень головой.
Черт возьми, сейчас же никто не разъезжает на лошадях?
Поскребшись о замочную скважину, Людвиг наконец-то распахнул дверь и задумчиво посмотрел на дверной проем, вдруг показавшийся ему очень низким и узким. Обычный человек-то пройдет, а вот платформа…
- Добро пожаловать, Легион.

+2


Вы здесь » CROSSGATE » - потаенные воспоминания » гуманитарные инновации


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC