К ВАШИМ УСЛУГАМ:
МагОхотникКоммандерКопБандит
ВАЖНО:
• ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ! •
Рейтинг форумов Forum-top.ru

CROSSGATE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSGATE » - потаенные воспоминания » На земле чёрных дроздов


На земле чёрных дроздов

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

НА ЗЕМЛЕ ЧЁРНЫХ ДРОЗДОВ*
http://i.imgur.com/dZIltJv.gif http://i.imgur.com/WFgiWle.gif http://i.imgur.com/2SbwRr0.gif
[generation kill & marvel]

"Пороховая бочка в центре Европы", "спичка в стоге сена", "страна мёда и крови"- это далеко не полный перечень "лестных" высказываний о Балканском полуострове. Война давно стала родной сестрой этих земель на перекрёстке Запада и Востока. Пожалуй, сам чёрт не разберёт, кто прав, а кто виноват в их гражданских войнах, что уж говорить о двух американцах, которых судьба забросила в эту богом забытую местность, помнящую ещё Битву на Косовом поле?

участники: Brad Colbert, Erik Lensherr
время: январь 1999-го
место действия: Край Косово и Метохия
предупреждения: махровое АУ для Эрика - он американец еврейского происхождения и пока ничего не знает о своих способностях.
Много сербского мата.
Много трупов.


* приблизительный перевод с сербского топонима "Косово".
И немного фотографий:

Война в Косово

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/0/0d/War_in_kosovo_1999_2.jpg
http://true-war.clan.su/_fr/7/4584603.jpeg
http://1.bp.blogspot.com/-6dEaLnAkc08/TtJYpzuUawI/AAAAAAAAAAo/4z3vXFbF5UE/s1600/povlacenje.jpg
http://gordonua.com/img/article/130/80_tn.jpg
http://se.uploads.ru/D5QvE.jpg

Отредактировано Erik Lensherr (2014-09-09 03:18:14)

+1

2

Лучше бы его отправили в Китай.
В этом году Брэд Колберт праздновал своё двадцатипятилетие и должен был получить сержанта. Второе зависело от того, как он покажет себя в этой операции на Балканах, первое — от того, выживет ли. Собственно говоря, о последнем (первом) Брэд не особо задумывался. База в Урошеваце мало напоминала место, где в любой момент можно получить пулю или подорваться на мине: даже несмотря на то что в этом регионе уже почти десять лет шла гражданская война, первый месяц службы Брэда здесь прошёл относительно спокойно. И это даже если не учитывать постоянную готовность военных к смерти: в сущности, каждый из них шёл в армию, точно зная, что будет общаться с дамой в саване ближе, чем с любой другой женщиной до этого в своей жизни. Смерть не просто ходила рядом с ними, она была частью их повседневного существования: и нельзя было сказать, что они то и дело находились на волосок от гибели. Нет, этого волоска не существовало в принципе.
И всё же для Брэда Урошевац стал едва ли не отдыхом. Он практически всё время провёл на базе, буквально всего пару раз участвовал в боевых — если их можно было так назвать — вылазках и, когда услышал приказ о направлении на проверку какой небольшой деревни в пятнадцати километрах от базы, испытал ели не радость, то что-то вроде облегчения. Брэд очень не любил сидеть без дела.
По данным, принесённым разведкой, в этой деревне устроили базу албанские боевики, но данные эти следовало сначала проверить. Словам местных жителей командование (и в этом Брэд был с ними полностью солидарен) не доверяло. Любой из них, клянясь в лояльности миротворческим силам, мог оказаться двойным шпионом — и не сказать, чтобы Брэд осуждал их за это, скорее, понимал, что в защите своей земли и своих идеалов эти люди могут — и имеют право — пользоваться любыми средствами.
Свои мысли, впрочем, Брэд предпочитал держать при себе, рассуждая, что командованию в любом случае виднее, а у него ещё недостаточно ни опыта, ни умений, чтобы как-то комментировать его решения и действия.
Усаживаясь в бронетранспортёр, Брэд коротким кивком поприветствовал переводчика, присланного в их подразделение из НАТОвского штаба — его имени Брэд никак не мог запомнить, хотя то было совсем не таким сложным, как у большинства местных жителей. Просто оно как-то не откладывалось в памяти Брэда, оставаясь на уровне смутных ощущений: достаточно необычное переживание для него.
Им предстояло проехать около пятнадцати километров до Штимле — ещё одного небольшого города, окружённого полями, которые сейчас укрывал снег. Позёмка мела по дороге, скрывая колдобины и дыры в её покрытии, явно появившиеся задолго до того, как в эту страну пришла война. Было не то чтобы холодно, скорее, пронзительно-мерзко из-за ветра, продувающего машину насквозь даже несмотря на закрытые окна.
Солдаты вполголоса переговаривались, жалуясь на холод и вообще жизнь: первые две недели года не принесли никому здесь особых радостей. Брэд откинулся назад, опираясь спиной о холодный металл, и невидящим взглядом уставился в одну точку между переводчиком — Эрик, да, точно, его звали Эрик — и другим солдатом.
Пятнадцать километров. Можно было бы и пешком дойти, если бы не ветер со снегом.

+2

3

Кровей в Эрике было намешано, что трав в ведьминском вареве. Еврейская, немецкая (не самое приятное сочетание, но что уж тут поделаешь), ирландская, английская... Бабушка по отцу утверждала, что ещё и русская, но Эрик мало ей верил - просто бабушка считала русских причастными ко всему. Преимущественно, конечно, плохому, что невольно заставляло задуматься, а таким ли хорошим внуком он был.
Впрочем, сам Леншерр, как и многие жители США (даже если они - чистокровные китайцы и приехали в благословенный Новый Свет три месяца назад), считал себя американцем. Соединённые Штаты, в которых было всё - от забытых богом городков, где постоянные перебои с электричеством и пахнет коровьим дерьмом - до металлически-стеклянных башен Нью-Йорка - вполне устраивали и были созвучны его натуре.
Может быть, именно из-за намешанных кровей ему с детства так легко давались иностранные языки. Это определённо был дар, и, повзрослев, он использовал его на полную катушку, разъезжая по свету сначала просто так, а потом - уже в качестве агента Моссада. Туда его привёл отец, тоже агент, вышедший в отставку, но эта работа оказалась не по вкусу Эрику и через пару лет он переквалифицировался в военные переводчики. Благо, войны на чёртовой планете и не думали заканчиваться, так что работёнка была всегда.
В этот раз он подал запрос на отправку в Африку - там в очередной раз в очередной бывшей британской колонии случился очередной государственный переворот. После которого, очевидно, к власти придёт очередной "вождь", которого по какой-то нелепой причине станут именовать "президентом". Местные наречия он знал не так хорошо, но как раз увлёкся чёрным континентом, это было бы хорошей практикой.
А потом случилось Косово, и ему мягко, но безапеляционно ответили: никакой Африки.

Как-то он жил в Сербии около года - исключительно по личным причинам, но девушка оказалась слишком настойчива. После расставания она названивала ему едва ли не каждый день и объявляла, что беременна близнецами, но зная нрав сербки, она могла и не то придумать, даже приписать Эрику убийство Кеннеди.

В общем, он оказался тут и сейчас ехал в бронетранспортёре в довольно приподнятом настроении - накануне по-крупному выиграл в покер у одного французского лейтенанта, и это показалось ему хорошим знаком. Хорошо было бы ещё и помнить имена всех этих солдат, хотя его задача прежде всего - общение с местными.
Машина, даже такая мощная, подпрыгивала на ухабах. "Очевидно, дорог тут не ремонтировали со времён Османской империи", - мрачно подумал Леншерр. Он любил мягкую зиму южных штатов, в которых обычно жил, но никак не промозглую сырость и колкий ветер.
Но даже так ему удалось задремать - ночь покера, признаться, затянулась до самого утра.

... Проснулся он от звона в ушах и в первый миг соображал, какого чёрта он делает в самолёте - только там так уши закладывает, но вот почему так раскалывается голова...
Глаза, наконец, соизволили открыться, и Эрик увидел перед собой стену огня. Он чертыхнулся, мало понимая, что происходит, особенно когда заметил, что люк бронетранспортёра оказался не сверху, а сбоку, но раздумывать было некогда. Он навалился на крышку, но та не поддалась. Эрик выругался и попробовал ещё раз. Безрезультатно. Становилось невозможно жарко, сейчас он бы дорого отдал за то, чтобы снова почувствовать казавшийся мерзким зимний ветер. Согнувшись от резкого приступа кашля, Леншерр злобно посмотрел на злосчастный люк, и тот вдруг распахнулся.
"Что за..."
Впрочем, тут же в голове воцарилась сияющая белая пустота - как снег, на который он вывалился, прикрыв глаза. Сил хватило на то, чтобы отползти на несколько метров и повертеть головой в поисках выживших. Судя по всему, машину подорвали, к счастью, подрывников, чтобы добить его контрольным, рядом не было. Может, старая мина. Чёрт бы её побрал.
Подняться на ноги удалось не сразу - голова всё ещё кружилась - но Эрик отчаянно не хотел вот так подыхать на снегу.
- Хэй, - крикнул он, вернее, попытался крикнуть, но вышел, скорее, какой-то скрип или скрежет.- Хэй, есть кто живой?

+2

4

Брэд был уверен, что не терял сознания: во всяком случае, он отлично помнил и взрыв, и то, как бронетранспортёр начал невыносимо медленно заваливаться набок — вернее, это Брэду казалось, что всё происходит медленно, на самом деле вряд ли прошло больше нескольких секунд, прежде чем его бросило вперёд, приложив головой о металл с такой силой, что в глазах потемнело. Когда темнота рассеялась, оказалось, что он лежит поперёк чего-то мягкого, ноги ему ощутимо припекает, а прямо в лицо бьёт мгновенно тающий снег.
Снаружи раздался чей-то голос, но из-за шума в ушах Брэд не разобрал ни слова. Радовало хотя бы то, что хоть кто-то остался в живых кроме него: если это, конечно, кричал один из них, а не тех, благодаря кому машина превратилась в груду металла с начинкой из трупов.
Брэд дёрнулся и обнаружил, что тем мягким, на чём он лежал, был один их солдат: явно и недвусмысленно мёртвый. Осматривать его времени не было, Брэд с усилием освободил ноги, зажатые перекорёженными сиденьями, ухватился за распахнутый люк и подтянулся, вываливаясь наружу. Он приземлился почти к ногам стоявшего там человека и быстро поднялся, несколько раз моргнув, чтобы глаза привыкли к слепящей снежной белизне. Благо, человек не выстрелил, и Брэд с облегчением разглядел знакомое лицо переводчика.
Сзади, во внутренностях бронетранспортёра, что-то угрожающе загудело и хлопнуло, выбросив наружу здоровый язык огня, каким-то чудом не задевший их обоих. Брэд рефлекторно нырнул вперёд и в сторону, потянув Эрика за собой. Теперь уже точно можно было быть уверенным, что выжили только они двое.
Кроме них, поблизости не наблюдалось ни души: места, чтобы спрятаться, тут попросту не было. Значит, это не было засадой, им просто не повезло нарваться на давнюю — или свежую — ловушку.
Цел? — отрывисто спросил Брэд у Эрика. — Идти сможешь?
По крайней мере, тот мог стоять на ногах, это радовало не меньше отсутствия толпы вооружённых до зубов боевиков, горящих желанием добить глупых американцев. Больше поводов для радости не было: связь, оружие, навигаторы остались внутри пылающей машины. До базы, конечно, было недалеко, но Брэд никак не мог сообразить, в какую сторону им двигаться. Бронетранспортёр развернуло боком, а следов на раздолбанной дороге было слишком много, чтобы определить, в какую сторону они двигались до взрыва.
Брэд огляделся. Вокруг до горизонта тянулись поля, укрытые белым одеялом. Однообразие пейзажа разбавляла темнеющая вдали возвышенность, до которой, как он быстро прикинул, было не больше нескольких километров. Значит, доберутся до неё они за час, не больше. А идти надо было как можно скорее, иначе на таком ветре они рисковали быстро замёрзнуть, и даже утеплённая форма вряд ли бы спасла.
Идём в ту сторону, — мотнув головой, сказал Брэд, не ожидая от Эрика возражений.
После гибели сержанта и прочих командование отрядом, пусть даже он и состоял всего из двоих человек, переходило к Брэду, и он автоматически принял на себя роль старшего, не задумываясь о других вариантах. На войне надо думать быстро, а делать — ещё быстрее. И для них сейчас это было как нельзя более актуально.

+2

5

Ответ Эрик услышал буквально через несколько секунд, но они показались ему вечностью. Странно, это такое избитое определение, когда читаешь о нём в книгах, то совершенно не обращаешь внимания, продолжая чтение, и никогда не думаешь, что в самом деле стоит за этими словами.
За этими словами был холодный страх, отчаяние, и лёгкий, точно лучик света туманным утром, проблеск надежды. Леншерр не помнил, как звали этого солдата, попытался вспомнить, но тщетно, тем более в голове всё ещё звенело. Но кажется, ему чертовски повезло, что здесь оказался именно этот парень - даже после случившегося реакция у него осталась на высоте, не то не избежать бы им просмолки огоньком и дымом взорвавшегося бронетранспортёра - в какой-то момент взгляд Эрика ещё успел зафиксировать летящий прямо в них покорёженный кусок металла, но он внезапно пролетел мимо.
Отряхиваясь от снега, куда они с солдатом упали, Эрик коротко кивнул на его вопрос.
- Цел.

Сейчас, когда опасность действительно миновала, в нём начала закипать злость, - кажется, это вторая стадия после отчаяния, да? Это, чёрт подери, должно было быть обычной проверкой, достаточно безопасной "вылазкой", насколько вообще может быть безопасной вылазка в стране, где шла гражданская война. И если, мать его, всё началось вот так, как оно закончится?
Наверное, сам Эрик предпочёл бы попробовать вернуться на базу, но вот беда - он не был военным, а эти не терпят мнения гражданских. Хотя что толку от военного без оружия? Разве что умение ориентироваться на местности. Оставалось надеяться на то, что солдат был не из бездельников и лентяев и перед операцией хотя бы разок удосужился заглянуть в карту местности. Впрочем, об этом можно было и поинтересоваться, хотя особо говорить не хотелось: перед глазами всё ещё стояли окровавленные трупы тех, кто ещё вчера беспечно улыбался, проигрывал мелочь в карты, украдкой от руководства, конечно; строил планы на "когда мы вернёмся домой".
"А мы вернёмся домой?"

Эрик любил Штаты. Много поколесил по ним, так что видел не только большие города, вроде родного Чикаго или Большого Яблока. Глядя на непроходимые леса Мэна, тянущиеся к небу секвойи штата Вашингтон; закат в аризонской пустыне; слепящие огни Лас-Вегаса, чёрт, да в этой стране было что угодно - сразу становилось понятно, за что боролись те, кто несколько веков назад пересёк океан в поисках лучшей жизни. Земли для всех, кто ищет убежища, себя или новых возможностей. За эту землю стоило драться.
Леншерр искренне не понимал, за что дрались балканцы. За крохотный клочок суши, который завоёвывали по очереди империи? За эту бескрайнюю белую пустыню с эхом прошедших войн, одно из которых только что, мать твою, унесло жизни десятка молодых парней?
Эрик зло сжал зубы и перевёл взгляд на идущего рядом.
- Ты хоть примерно понимаешь, куда мы шагаем? - негромко поинтересовался он, пытаясь рассмотреть что-то на горизонте, а потом так же негромко добавил. - Я Эрик Леншерр.

+2

6

В голове у Брэда слегка шумело, и после вопроса Эрика он даже остановился на миг, закрыв глаза и пытаясь восстановить в памяти карту местности. Не столько для того, чтобы сориентироваться, сколько для того, чтобы вспомнить, как же назывался этот чёртов город. То ли Брэду по голове шарахнуло, когда транспортёр перевернулся, то ли мороз так подействовал, но название маячило где-то на краю сознания примерно так же, как имя переводчика незадолго до взрыва. Маячило и не давалось, постоянно ускользало. Брэд стиснул зубы и мотнул головой, прогоняя тянущую боль в висках.
Там Штимле, — наконец сказал он, уверенно махнув рукой в сторону возвышенности. — Нас там должны ждать местные полицейские.
Он машинально стряхнул с рукава кусок обгорелого пластика и мрачно поправился:
Должны были ждать. Нужно будет доложить о случившемся и получить транспорт, чтобы на базу вернуться.
Переводчик держался молодцом, и при взятом им обоими темпе до города они добрались бы максимум за час, а то и меньше. Это было весьма и весьма кстати, не столько из-за холода, сколько о необходимости поставить в известность командование.
Капрал Брэд Колберт, — немного запоздало ответил он, когда Эрик назвал своё имя.
Дорога, поначалу вроде бы ведущая прямиком к возвышенности, постепенно уходила в сторону, огибая её по краю, и из-за горы мало-помалу показались небольшие домики. Даже при всём своём желании Брэд не мог назвать их похожими на городскую окраину: дома стояли далековато друг от друга, отделённые просторными подворьями, да и было их слишком мало.
А ещё там что-то происходило, и это что-то Брэду очень сильно не нравилось, хотя сейчас он не мог бы с уверенностью сказать, что именно он видит.
Смотри, — коротко сказал он Эрику, кивком головы указывая направление, в котором ему следовало смотреть.
Возле дворов копошились люди, ходили по полю, периодически наклоняясь, присаживаясь на корточки и что-то делая с тёмными тюками, вроде бы в беспорядке разбросанными по изрытой земле, с которой словно трактором сняли слой снега. Один из ходивших привстал, поднимая за собой тюк и словно стаскивая с него верхнюю часть. Тюк, освободившись от того, что с него снимали, тяжело осел обратно на землю, и Брэд вдруг понял, что это.
Это же трупы, — негромко сказал он. — Что они с ними делают?
Что бы они ни делали, на подготовку к порядочным похоронам это мало походило. А как Брэд уже успел уяснить за несколько лет службы, люди, так поступающие с мёртвыми, редко когда церемонятся и с живыми. То есть они с Эриком, став невольными свидетелями пока ещё не очень понятно чего, попали в ещё более затруднительное положение, чем оно было после взрыва машины.
Брэд даже не знал, что было хуже всего в их ситуации: отсутствие оружия, то, что они были вдвоём, или то, что они сейчас торчали столбами прямо посреди широченной белоснежной равнины. И со стороны деревни их должно было быть видно как на ладони.
Хорошо хоть, её гостеприимные жители — если это они, конечно, занимались сейчас не пойми чем с трупами на поле — не ждали гостей, судя по тому, что в их с Эриком сторону никто не глядел.
Бежим обратно и быстро, — тихо сказал Брэд Эрику.
Если они успеют скрыться за горой, из-за которой вела дорога, может быть, им и удастся не привлечь к себе внимания. А попадаться на глаза тем, кто обращается с трупами как с мешками картошки, Брэду хотелось меньше всего.

+2

7

Через полчаса ходьбы по заснеженному бездорожью (потому что дорогой это можно было назвать с превеликой натяжкой) Эрик, любивший даже чикагские зимы с пронизывающими ветрами, понял, что отныне он на долгое время возненавидит это время года, эту страну и даже, пожалуй, белый цвет. Хорошо, хоть невольный попутчик ему попался неразговорчивый - меньше всего Леншерру сейчас хотелось бы слушать стенания о том, насколько всё паршиво (потому что только идиот не понимает, насколько - в глазах до сих пор - алая кровь на белом снегу, как чёртова сказка о Белоснежке, только не для детей. Впрочем, может, тут, на Балканах, детям рассказывают именно такие сказки - кровавые, жестокие, готовя их к тому, что через лет десять они возьмут в руки оружие и пойдут решетить своих бывших соседей, друзей по песочнице и детским играм лишь потому, что одни верят в Христа, а другие - в Аллаха).
Эрик помотал головой - что только не лезет в голову, когда так идёшь и идёшь, и часто моргаешь, и слепящий снег и сам окрашивается в красный, чёрт бы его побрал. Чёрт бы побрал Сербию с её Косово и вечной войной. Почему ему кажется, что даже в Африке сейчас было бы комфортнее? Хотя это наверняка самообман - война - паршивая херня в любом случае, и где-нибудь на вересковых пустошах Шотландии или Уэльса она не будет эстетичнее, чем на этой забытой богом земле.

Сержант Брэд Колберт, похоже, карту и правда знал, потому что шагал достаточно уверенно, Эрик старался не отставать. Увидев рассыпанные, будто горсть семечек, по склону, домики, Леншерр даже приободрился. Будет ли их в Штимле ждать полиция, или нет, но хоть у кого-то из местных должен быть телефон. На почте, или в больнице, или в магазине, или что там есть из цивилизации. Да уже какой-никакой транспорт - и тот бы стал палочкой-выручалочкой. Тут наступала его вотчина, с местными он уж попытается договориться, и, возможно, даже хорошо, что у них с сержантом нет оружия.

Вот только это мнение Эрику пришлось тут же переменить, сразу после того, как Колберт заметил странную картину, ничего хорошего не предвещавшую. Они действительно стояли тут, как два изваяния самим себе, никакой белой маскировочной формы на них не было (ведь это, твою мать, должно было быть о-быч-ным заданием. А что - обычное задание, обычная мина, обычные трупы на поле...
Обычные Балканы).

Леншерр молча и коротко кивнул сержанту Колберту, и они заторопились укрыться за спасительным пригорком, когда прямо за ними послышались выстрелы, а уже через секунды ветер донёс сербское: "Стои, пичка матер!". Эрик ещё успел ехидно подумать, что ради приличия они могли бы вначале крикнуть "Стой!", а уж потом стрелять, но этим парням, похоже, было не до приличий.
Он резко остановился - до горы было не так близко, и их бы наверняка подстрелили, как зайцев - кем бы они ни были, у них было пятнадцать автоматов.
Что за чёрт.
Эрик не мог видеть отсюда, но он поймал себя на мысли, что точно знает - у них пятнадцать автоматов. У троих - по паре ножей. А ещё у одного...
Какого хрена с тобой происходит, Леншерр?!
Он сжал руку в кулак - отставим разбирательства со своим мозгом на потом, давай попробуем выжить. Кричали по-сербски, но это ничего не значит, подойдут поближе, заговорят, албанский акцент он различит.
Что ж, сержант дорогу нашёл, и не его вина, что так всё вышло. Теперь - очередь Эрика.
- Молчи, - негромко сказал Леншерр Колберту. - Давай вначале я определю, сербы это или албанцы. Если сербы, закашляюсь, если албанцы - сплюну на снег.
Надеюсь, не свои зубы.
Чертовски глупые, даже тупые знаки, но ничего лучше в голову не приходило на этом пронизывающем ветру, да под дулами автоматов.
Пятнадцати, мать их так, автоматов. Теперь он это явственно видел.

+2

8

Быть в одной команде — Брэд уже называл про себя их пару командой, сам не успев понять, когда именно начал воспринимать их именно так — с Эриком оказалось крайне легко и просто. Он не задавал глупых вопросов, не тормозил и не спорил, и у них были все шансы успеть укрыться за пригорком, из-за которого они вышли. Точнее, были бы, если бы грёбаные албанцы-сербы-хер-их-разберёт-кто не заметили их раньше. Брэд понимал, что допустил ошибку, но размышлять о том, какую именно и как этого можно было избежать, сейчас, в тот момент, когда за их спинами раздавались выстрелы и непонятные — хотя, почему непонятные, смысл-то Брэд как раз прекрасно уловил, хотя сами слова и не разобрал толком — крики, было не слишком своевременно.
Да блядь, они и десятка шагов не успели сделать, чудо, что их вообще не подстрелили на подходе. Что именно им кричали, Брэд не понял. В отличие от Эрика — тот очень недвусмысленно поднял руку останавливая Брэда, готового бежать дальше несмотря на выстрелы. Кем бы ни были эти люди, шансов на то, что они оставят в живых невольных свидетелей такого обращения с трупами, было мало, независимо от того, на чьей стороне эти свидетели. С другой стороны, убраться целыми и невредимыми у них тоже не выйдет. В общем, куда ни кинь.
«Если они вообще разговаривать будут, — мрачно подумал Брэд после слов Эрика. — Может, подойдут поближе да пристрелят без лишних слов».
Он повернулся лицом к нагоняющим их людям и развёл руки в стороны, демонстрируя, что в них нет оружия. Как ни странно, за первыми выстрелами не последовало новых, похоже, албанцы-сербы всё же решили сначала узнать, кто же к ним подобрался. Порыв ветра ударил его в спину, заставив переступить с ноги на ногу, словно он делал шаг навстречу приближающимся людям. Те, впрочем, не восприняли это как угрозу, подошли ближе и остановились, разглядывая Брэда с Эриком и о чём-то переговариваясь друг с другом. Брэд не понимал ни слова: сербский язык оставался для него тарабарщиной, в которой ухо отказывалось вычленять даже крупицу смысла. Он покосился на Эрика, ожидая от него условленного знака.
Формы на их противниках не было, естественно, но это ещё ничего не значило. Зато были автоматы, дула которых выглядели ничуть не более дружелюбно, чем заросшие чёрными бородами лица людей, державших оружие. Один из них, закинув автомат за спину, быстро обшарил Брэда, обхлопав по бокам и ногам, вытащил из-за пояса фляжку и забрал себе. Брэд молча повиновался, поворачиваясь, когда его неласково толкали в нужную сторону, и снова застыл на месте после окончания обыска, только слегка пошатнувшись от особенно грубого тычка в плечо.
Про себя Брэд порадовался, что обыскивавший был то ли слишком самоуверен, то ли просто неопытен, так что короткий нож в сапоге остался незамеченным. Не бог весть что, конечно, но хотя бы что-то.

+2

9

Свернутый текст

Если что всё - гуглоперевод, сильно за это не бить)

Насколько он успел узнать балканцев за пару лет, прожитых в Белграде, они сначала делали, а потом думали. И в этом их грёбаном качестве различий не было, мать его, никаких - разная вера, разная национальность, из-за чего они веками косили друг друга, уже не играли никакой роли. Это их объединяло.
Поэтому, положа руку на сердце, Леншерру было практически всё равно, кто подошёл к ним с автоматами. Шансы договориться - если не нулевые, то где-то близко к нулю ползут. Радовало только одно - хотя бы не придётся подыхать в одиночестве, это, конечно, невеликое утешение, но хоть что-то. Впрочем, так просто он сдаваться не собирался, и капрал Колберт, похоже, тоже, хотя его мысли при всём желании Эрик прочесть не мог. Но это и так было видно, по внешней собранности и непоказной, но заметной уверенности. Настоящий военный. Хороший военный, что в наши времена большая редкость, как всегда считал Леншерр.

Пришедшие быстро, но тщательно их обыскали, пока не произнося ни слова, а после этого обыскивавший повернулся к остальным и коротко кивнул - всё, мол, в порядке.
От группы отделился самый низкий из всех - его тёмные глаза недобро поблескивали под кустистыми, густыми бровями, а правую щеку пересекал глубокий старый шрам - прямо балканский пират, мать его.
- Америцанс? - хрипло поинтересовался он, приблизившись к Брэду почти вплотную. Даже со своего места, на морозном ветру Эрик чувствовал запах исходящего от балканца дешёвого табака.
- Да, наравно, - тут же ответил Эрик, переводя внимание на себя. "Ну же, говори ещё, по одному слову хрен я пойму, кто ты!"

Леншерр любил славянские языки, только поэтому он учил не только сербский, на котором говорили белградцы, но и все его диалекты. Ему нравилась мягкость и напевность славянской речи, да и грамматика не казалась безумно сложной, как считали многие. Акценты и диалекты же лучше всего "вылавливались" в кафанах - этом турецком наследии, балканских вавилонских башнях, где сербы, хорваты, албанцы, косовары и все прочие пили кофе, ракию, вино, и курили, курили, курили...

Шрамолицый глянул на Леншерра искоса.
- Амерички војни зна наш језик? - удивления в голосе не было, скорее, даже гордость - вот, мол, даже янки выучили великий сербский язык, на котором вот-вот заговорит весь мир.
- Ја сам преводилац. Имамо миран мисију, - конечно, это звучало глупо - ну, допустим, он и вправду переводчик, но кто бы на их месте не сказал про "мирную миссию"? Впрочем, вся эта волынка тянулась лишь для того, чтобы Эрик убедился точно - перед ними албанцы. Он коротко сплюнул на снег, не глядя на Брэда, а только на шрамолицего. Ну, что дальше? Если их до сих пор не расстреляли... чего они хотят? Выкупа? Глупо, они с капралом слишком мелкие сошки. Пыток? Уже бы тащили куда-нибудь, а не разговоры разговаривали. Что же, мать твою, произошло в той деревне?

+2

10

Брэд настороженно прислушивался к разговору Эрика с одним из боевиков, уловив только одно из произнесённых в начале слов — человек со шрамом, видимо, зачем-то решил уточнить, американцы ли они. То ли они не знали формы — что было, впрочем, маловероятно, — то ли в форме морской пехоты США здесь могли шариться не только американцы. А кто тогда? И что здесь, мать их так, вообще происходило?
Брэд стоял навытяжку, практически не двигаясь и держа руки на виду. Эрик сплюнул в сторону, продолжая разговор с теперь уже совершенно точно албанцем, и Брэд, сохраняя невозмутимое и ничего не выражающее лицо, мысленно выругался. Пусть он не слишком сильно доверял и сербам тоже, но взаимодействие с албанцами имело гораздо больше шансов на плачевный конец. Для них самих, не для албанцев.
Которые, закончив наконец допытывать о чём-то Эрика, отошли на десяток шагов в сторону, оставив одного человека держать их под прицелом, и о чём-то довольно бурно, судя по жестикуляции, переговаривались. Ветер уносил голоса в сторону, и Брэд, искоса бросив взгляд на Эрика, убедился, что тот, хотя и явно отчаянно прислушивается, тоже не может ничего разобрать.
Холод пробирался всё глубже под форму, и Брэд очень медленно, глядя в упор на мгновенно подобравшегося албанца, оставленного приглядывать за ними, слегка развёл руки в стороны, сжимая и разжимая начинающие неметь пальцы, чтобы хоть как-то восстановить кровообращение.
Мне холодно, — внятно сказал он боевику, но тот продолжал следить за ним настороженным взглядом.
Он явно вздохнул с облегчением, когда остальные вернулись, придя к какому-то выводу относительно пойманных американцев — и Брэд многое бы дал за то, чтобы узнать, что именно они решили. Пока что объяснять они ничего не торопились, жестами показали, чтобы Эрик и Брэд шли в сторону деревни.
Брэд всегда умел находить повод порадоваться даже в самой, казалось бы, безвыходной ситуации. Вот и сейчас он почувствовал некоторое облегчение от того, что их не расстреляли прямо в поле. Вообще отсрочка, казалось бы, неминуемой смерти, радовала его всегда. К этому нельзя было привыкнуть, даже понимая и принимая возможность в любой момент откинуть копыта.
Когда они приходили мимо поля перед деревней, Брэд повернул было голову, пытаясь высмотреть, что там происходит, но тут же получил чувствительный тычок в спину. Шедший за ним албанец высказался коротко, очень эмоционально и вполне однозначно. Приказ идти и не смотреть по сторонам Брэд понимал на любом языке.
Испытывать судьбу он не стал, послушно уставился вперёд, на небольшие домики, вблизи оказавшиеся ещё более угрюмыми, даже несмотря на более или менее опрятный внешний вид. Увиденного мельком ему вполне хватило, как минимум для того, чтобы в очередной, чуть ли не тысячный раз задаться вопросом: что здесь, блядь, происходит?
Их провели почти через всю деревню — вся прогулка заняла не более пятнадцати минут — и втолкнули в сарай, судя по густым запахом, когда-то служивший местом зимовки крупного рогатого скота. Или не очень крупного. Но животных здесь явно держали много лет. В этом был даже плюс: в сарае, пол которого толстым слоем покрывал смешанный с соломой и спресованный в плотную массу навоз, было довольно тепло. Во всяком случае, по сравнению с улицей.
За их спинами лязгнул засов на двери, и Брэд огляделся, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку сарая, после слепящей белизны снега казавшемуся непроглядной тьмой. Непроглядной он не был: скудный свет проникал в сарай через единственное окошко, слишком маленькое, чтобы туда мог пролезть человек.
Ты видел? — негромко спросил Брэд у Эрика. — Они переодевают трупы.

+3

11

Эрик не мог назвать себя оптимистом, в его случае стакан был, скорее, наполовину пуст, чем наполовину полон, хотя в нынешней ситуации он предпочёл бы не вдаваться в риторику и философию, а просто бы выпил этот стакан - желательно, с чем-то горячительным, будь то чёрный чай, самый дорогой виски или дешёвый портвейн за три бакса. В любом случае, он не тешил себя лишней надеждой, что им с Брэдом удалось второй раз за этот чёртов день избежать сухих цепких рук старухи с косой. Албанцы, как никто на Балканах, были скоры на расправу, и то, что их пока (он подчеркнул это про себя) не расстреляли, для Эрика значило лишь одно - у боевиков припасено в рукаве что-то иное, что может легко оказаться чем-то похуже быстрой и безболезненной смерти.

В голливудских фильмах в такие моменты обычно появляется морская пехота Соединенных штатов и бодро спасает героев, и, чёрт подери, это было одновременно самое смешное и паршивое.
По пути к деревне (с десяток ветхих, покосившихся домов с пустыми, вымершими дворами, ни мычания коровы, ни, на худой конец, лая собак) Эрик, конечно, пытался подслушать, о чём будут переговариваться албанцы, чтобы иметь хоть крупицу информации об их с Брэдом дальнейшей судьбе, но балканцы угрюмо молчали, лишь один попросил у другого закурить - вряд ли в этом был какой-то тайный знак, да и какой смысл? Сейчас именно они, а не американцы, были хозяевами положения.

Хотя во всё ещё метущей на пологой местности поземке трудно было что-то разглядеть, они прошли довольно близко от тел, темневших на белом снегу и отчего-то напоминавших туго набитые мусорные мешки. Леншерр попытался подсчитать их количество, но сбился где-то на тридцати. Признаться честно, даже не хотелось думать, свидетелями чему они невольно стали.
Когда их заперли в каком-то хлеву, Эрик ещё раз подумал о том, насколько же это глупо - воевать за вот такие забытые богом сёла с их сараюшками, прохудившимися крышами, землёй, в которой и полезных-то ископаемых особо нет - так, сама земля, на которой растёт виноград и сливы, из которых потом сделают сливовицу и напьются, чтобы завтра встать спозаранку и снова воевать за сараюшки, крыши, землю, в которой ничего нет... А потом он вспомнил, откуда родом его предки: в каменистой, выжженной солнцем земле Израиля тоже не было ничего "такого", да и земли той было - пятно на карте мира. А война за него продолжалась до сих пор, и землю эту называли Обетованной.
Его мысли прервал негромкий голос Брэда, и Эрик кивнул.
- Видел. И переодевают в гражданское. Значит, убили каких-то военных? - он обернулся к Колберту, чтобы рассмотреть его в полумраке хлева, подышал себе на руки, отогревая их, и именно в этот момент снова почувствовал то странное ощущение, которое уже появлялось сегодня.
Пятнадцать автоматов.
Нож в сапоге капрала.

Он не знал, как это объяснить, мать твою. Нет, ощущения были вполне обычные - холод в пальцах, как будто сам берёшься за лезвие ножа, чувствуя под рукой его гладкость; лёгкое покалывание, как будто пробуешь, хорошо ли этот нож заточен... Но он не видел у Брэда этого оружия. Не мог знать.
- У тебя есть нож? - так же негромко поинтересовался он и указал рукой на сапог капрала, как в ту же минуту из голенища показалась тёмная рукоять.
Эрик машинально отступил назад и уставился на свою руку, будто это было что-то чужеродное или вообще ядовитая змея, невесть откуда выползшая из рукава его форменной куртки.

0

12

-

Очень сильно извиняюсь за такую большую задержку с ответом.

Обманчивое тепло хлева не внушало Брэду оптимизма: он знал, что уже через полчаса они снова начнут мёрзнуть, а ночью — если албанцы решат заняться ими только утром — будет совсем худо. До смерти они, конечно, не замёрзнут, но переохлаждение ничего хорошего не сулило.
Скорее всего, да, — он кивнул Эрику, задумчиво потирая подбородок. — Помнишь же, мы ехали проверить, действительно ли здесь база боевиков. Проверили, хм. Вопрос, с кем у них вышла стычка. Полицейские — если это они — должны были дождаться нас и не брать село штурмом своими силами. Разве что произошло что-то из ряда вон выходящее, так что они решили действовать самостоятельно и быстро.
Брэд обошёл хлев по кругу, пригибаясь — с его ростом в обычном-то доме здесь не всегда получалось выпрямиться, а в этом сарае и вовсе приходилось наклонять голову чуть ли не до уровня плеч. Стены, с виду трухлявые, при ближайшем рассмотрении оказались довольно прочными. Он поковырял пальцем стену возле оконца и попытался разглядеть, что происходит снаружи, но стекло было слишком мутным, чтобы можно было что-то увидеть. Даже смутных очертаний, по которым можно было бы хотя бы предположить, кто и что на улице, у Брэда различить не вышло.
Он оставил бесплодные попытки и обернулся к Эрику, удивлённый вопросом.
Ты заметил? — коротко спросил Брэд, машинально проследив взглядом его жест.
Сложно было бы не заметить нож, который так откровенно торчит из голенища. Выругавшись про себя, Брэд быстро опустился на одно колено, проталкивая нож обратно в сапог, и уже коснувшись пальцами рукоятки, сообразил, что ещё несколько минут назад ножа видно не было. Зацепиться за что-то Брэд не мог, а ножны были слишком тугими, чтобы оружие могло просто выскользнуть. Херотень какая-то.
Хорошо, что только ты заметил, — буркнул он, надёжнее закрепляя нож и аккуратно расправляя складки брюк над голенищем.
Уже скоро мысли о странном происшествии покинули его голову: как Брэд и ожидал, холод пробрался и внутрь хлева, заставив его от размышлений перейти к большей активности. Правда, его движения серьёзно ограничивал размер хлева, так что Брэду пришлось довольствоваться лишь некоторыми физическими упражнениями, помогающими согреться или хотя бы не позволить рукам и ногам потерять чувствительность. Главным было не переусердствовать, иначе можно было быстро выдохнуться, а силы им сейчас могли понадобиться в любой момент. Они даже особо не переговаривались с Эриком: строить какие-то предположения, имея так мало информации, было бессмысленно, оставалось только ждать, когда албанцы наконец решат, что с ними делать.
В хлеву быстро темнело, скудного света из оконца уже не хватало, чтобы разглядеть даже кончики собственных пальцев. Брэд уже всерьёз начал прикидывать возможности ночёвки в сарае, промерзающем с каждой секундой всё больше.
Придётся спать в обнимку, — пробормотал он себе под нос, и в тот же момент снаружи двери что-то загрохотало.
Бородатой роже, подсвеченной снизу фонарём, Брэд даже обрадовался. Может быть, их сейчас всё-таки расстреляют, может быть, нет, но по крайней мере, не придётся торчать тут всю ночь, не зная, что ждёт дальше.

+1

13

Свернутый текст

Всё норм, меня вполне устраивает неспешный темп игры)

Эрик подумал, что он никогда так не любил Америку, как сейчас, в этом стылом хлеву на задворках Европы. Сейчас смешными казались все американские городские легенды и страшилки, все рассказы и повести Стивена Кинга о взбесившихся машинах, забитых телекинетичках в пубертатном возрасте и не в меру религиозных детях кукурузы. Здесь ты отчётливо понимал: самое страшное обычно выглядит довольно просто и неброско, а смерть не любит голливудского пафоса и не будет ждать, пока ты произнесёшь красивую речь, она примет облик албанского боевика и всадит тебе пулю в голову.
- Должны были, - Эрик привалился к стене, скрестив руки и ноги. Прекрасно знал, что так теплее не будет, но двигаться не хотелось вовсе. - И если бы это были не местные полицейские, то, вероятно, так бы всё и было. А сербские, - он выругался. - Это, знаешь, такая помесь цыганского табора, четников и всё с темпераментом итальянских карабинеров. В общем, предсказуемость и чёткое следование приказам - не самая сильная их сторона, - он замолчал, поняв, что слишком разговорился. В конце концов, он отправился сюда совершенно добровольно, поэтому если уж и стоило кого-то винить, то самого себя, а не идиотизм местного населения, включая силовиков.

Брэд. в свою очередь, действовал, как и положено настоящему солдату - тут же проверил помещение на возможность побега, сделал несколько физических упражнений. Эрик искоса наблюдал за ним, не отлипая от стенки, оживившись, только когда тот стал снова прятать нож. Колберт не обратил никакого внимания на эту... странность, только обрадовался, что заметил это лишь Леншерр.
"Может, и правда всё нормально, и это последствия взрыва сказываются?" - подумал Эрик и решил, что в любом случае лучше будет помалкивать. Не хватало того, чтобы капрал счёл его либо сумасшедшим, либо контуженым.

Дверь распахнулась неожиданно, хотя Леншерр убеждал себя, что готов к такому повороту событий. В хлеве объявился один из боевиков, оглядел пленников, от души посветив фонарём в лица и хмуро бросил, указав на Колберта:
- Ти идеш са мном.
Эрик немедленно сделал шаг вперёд, подняв руки. Понятное дело, что их хотели разделить, но если уж подыхать, то хотелось перед этим видеть нормальное лицо, а не этих ублюдков.
- Чекај. Он не говори на српском. Ја ћу преводити. Ми смо ненаоружани.
"Ну же, слышишь, урод, без оружия. Или твой главный знает английский? Вот уж сомневаюсь, вы тут все ненавидите пришлых, все".
Албанец раздумывал пару секунд, а потом кивнул.
- Оставите оба.
- Выходим вместе, - сообщил Эрик Колберту, не опуская рук. Албанец, скорее, для проформы наставил на них автомат и так, под дулом, довёл до одного из домиков деревни.

+1

14

Щурясь от света, ударившего прямо в лицо, Брэд даже не в первую секунду сообразил, что албанец от него хочет. Только когда Эрик выступил вперёд, демонстрируя пустые руки и обращаясь к боевику, Брэд понял, что изначально его хотели увести из сарая одного. Зачем — учитывая, что албанцы говорили по-английски, похоже, примерно так же, как Брэд по-сербски — ему было не понятно, но расспрашивать Брэд, естественно, не стал. Тем более что слова Эрика возымели действие на пришедшего за ними, и вышли они всё-таки вместе.
На улице было темно. Тучи, закрывавшие небо днём, не разошлись, и деревня практически не освещалась: Брэд заметил только пару светящихся окон, одно — в том домике, к которому их привели.
Из распахнувшейся двери на них пахнуло теплом в смеси с непередаваемой смесью запахов, по большей части неприятных: слежавшейся отсыревшей шерсти, немытого тела и оружейной смазки. Один из их конвоиров, тот самый, который общался с Эриком, прошёл вперёд, через тёмные сени, оставив входную дверь приоткрытой, так что из неё падала тонкая полоска света. Пробыл внутри он недолго, почти сразу же вернувшись и недвусмысленно ткнув рукой сначала в грудь Брэда, а потом в сторону двери. Эрика, впрочем, никто задерживать не стал, и в дом они вошли по очереди, пригибаясь, чтобы не стукнуться головой о низкую притолоку.
В крохотной комнатке, потолок который был не намного выше притолоки, было жарко и светло: от приземистой печки тянуло жаром, под потолком неожиданно ярко сияла лампочка без абажура. Прямо под ней стоял стол, накрытый клеёнкой в весёленький цветочек — настолько неуместной здесь, что Брэд на долю секунды дольше, чем требовалось, задержал на ней взгляд. Клеёнка явно повидала многое: её усеивало множество пятен разной формы, с одного угла зияла здоровенная дыра с неровными краями, а на другой стороне — точно посередине, как будто кто-то вымерял — красовалась круглая подпалина, какая образуется, если на клеёнку поставить горячую сковороду.
За столом, откинувшись на спинку единственного в комнате стула и барабаня пальцами одной руки по столу возле подпалины, сидел давешний мужик со шрамом. Брэд поглядел на него сверху вниз, пригибая голову, чтобы не стукнуться о доски потолка, с которых там и сям отваливалась краска. Шрамолицый испытующе смотрел в ответ, переводя взгляд с него на Эрика и обратно. Начинать разговор никто из них не торопился, ожидая первого шага от противника — наверняка ошибочного.
За их спинами что-то зашуршало и громко хлопнула дверь — конвоиры внутрь заходить не стали, оставив шрамолицего наедине с Брэдом и Эриком. Это могло быть хорошим знаком, а могло — и не очень. В любом случае всё, скорее всего, должно было стать понятно уже в первые минуты разговора, так что Брэду оставалось только ждать, когда шрамолицый наконец заговорит — а Эрик начнёт переводить.

+1

15

Ожидая начала разговора, Эрик вдруг подумал, насколько неуместным и одновременно с тем органичным смотрелся тут этот коренастый албанец. В убогой, но отчего-то уютной (возможно, после стылого хлева) комнатке, где наверняка не так давно обедали большой шумной семьёй, громко переговариваясь за нехитрыми блюдами - кукурузная каша, брынза, неизменная сливовица - теперь поселилась война и конкретно вот этот её сын - грязный, с пронизывающим взглядом. И в то же время казалось, сними с него форму, одень рубаху, дай рюмку ракии в руку - и уйдёт эта злоба, и перед ними окажется уже не сын войны, а просто сын земли. Леншерр никогда не думал, что такие мысли придут ему в голову в подобное время, когда решается его участь, но разве можно уследить за своими мыслями? Вон, капрал - тот наверняка и в этот момент был собран и думал только о том, чтобы выжить. Военную хватку не пропьёшь.

Шрамолицый молчал недолго, но свою паузу всё же выдержал. Потом остановил взгляд на Эрике и негромко поинтересовался:
- Како знаш наш језик?
- Живео сам са вама неколико година, - так же негромко ответил Леншерр. Он не счёл нужным вдаваться в подробности, откуда знает их язык, а главное - не стал вдаваться в подробности, у каких таких "них" он жил несколько лет. Не скажешь же: "Я жил со знойной черноволосой сербкой в Белграде пару лет, от скуки выучил язык, а потом от скуки же бросил её, хотя она позже звонила и уверяла, что беременна близнецами".
Похоже, это нехитрое объяснение удовлетворило албанца, либо же ему было всё равно - он поднялся с места (старый деревянный табурет жалобно скрипнул) и склонился над столом, упираясь в него руками. Очевидно, теперь начинался настоящий разговор.
- Су они животиње, - отчеканил албанец, и Эрик тут же перевёл Брэду, поначалу немного не понимая, о чём речь:
- Это они животные.
Шрамолицый переводить не запрещал, поэтому Леншерр вполголоса продолжал говорить с капралом, отчаянно продираясь через албанский акцент, который он терпеть не мог.
- Они, сербы, звери. Не мы. Я видел, что они сделали в Витине, в Звечане, в Обиличе. Головы женщин на кольях. Изрезанные тела детей.
Албанец говорил ещё долго, не сходя с места, лишь переводя взгляд туда-сюда с одного американца на другого.
- Он говорит, что не хочет нас убивать. Говорит, что мог бы, но не хочет. Хочет, чтобы мы, - Эрик на мгновение замолчал, подыскивая нужное слово. - Сотрудничали. Что мы не ненужные, а нужные свидетели. Ты понимаешь, о чём он?

+1

16

Ничего из того, что говорил шрамолицый, не было для Брэда откровением: он успел побывать ещё не во многих горячих точках, но увиденного ему хватило, чтобы укрепиться в убеждении, характерном, наверное, для любого взрослого человека, слишком здравомыслящего, чтобы романтизировать войну и смотреть на неё сквозь розовые очки. На войне не бывает правых и виноватых. На войне все — животные. Даже самые ярые защитники гуманности, на словах горячо осуждающие жестокость и убийства, могут превратиться в зверей, убивающих не только потому, что это нужно. Не только так, чтобы это соответствовало целям войны. Не только тех, кто представлял угрозу. Пожалуй, зверями таких людей называть было нельзя — как, собственно, и вообще людей. Одно из главных качеств, отличающих человека от животного — сознательная, преднамеренная жестокость по отношению к себе подобным.
В осознании этого не было осуждения, как не было его и в отношении Брэда что к сербам, что к албанцам, что к любым другим сторонам этого ли конфликта, какого-то другого: это война. На войне нужно быть готовым ко всему.
Вслух Брэд, естественно, не озвучил ни слова, предпочитая глядеть прямо в глаза шрамолицему, показывая, что улавливает каждое его слово, пусть и переданное через Эрика. Поднявшись, тот оказался немногим ниже Брэда и почти одного роста с Эриком: снаружи, когда их поймали, Брэду он казался меньшего роста. В помещении же, да ещё с таким низким потолком, рост албанца стал более очевиден.
Пока не понимаю, — ответил Брэд на последний вопрос Эрика. — Похоже, те трупы, которые мы видели по дороге — не сербские. И гражданскими они явно не были.
Брэд хотел прибавить ещё пару слов по поводу того, зачем было переодевать трупы, но шрамолицый недовольно зашевелился, недвусмысленно давая понять, что недоволен их слишком долгими переговорами с Эриком — хотя они успели обменяться едва ли парой фраз. Его недовольство вполне можно было понять: пока что карты открывал именно албанец, американцы только слушали и не торопились говорить сами.
Пока шрамолицый не начал высказывать своё недовольство прямо — это могло кончиться для них весьма плачевно, да, в общем-то, ситуация и так, почти со стопроцентной вероятностью, должна была кончиться для них плачевно, но усугублять всё равно не стоило, иначе это самое «почти» легко могло исчезнуть, оставив кругленькие крепенькие сто процентов летального исхода, — Брэд быстро прибавил:
Спроси у него, свидетелями чего мы являемся.
Точнее, свидетелями чего албанец хочет их представить. Как бы ни далеки были условности гражданского права от действительности войны, понятие военного преступления ещё никто не отменял. И это понятие, похоже, было прекрасно знакомо шрамолицему. А ещё он, вернее, уже они оба — и албанец, и Брэд — отлично осознавали: то, что Брэд и Эрик случайно увидели, то, что явно не предназначалось для посторонних глаз, было именно что преступлением.

Отредактировано Brad Colbert (2014-12-29 23:16:07)

+1

17

После этого гнусавого голоса, болтавшего о войне, Эрик подумал о том, что он наверняка возненавидит сербский, албанский, хорватский и прочие балканские языки до конца дней своих. Самая вкусная ирония, впрочем, была в том, что это могло наступить очень и очень скоро - Леншерр едва не улыбнулся от своих "оптимистичных" мыслей, и хорошо, что только едва - мало ли, как мог отреагировать их собеседник на улыбку.
- То ћемо морати да кажемо и коме? - тихо поинтересовался Эрик у шрамолицего, стараясь, чтобы его вопрос прозвучал спокойным, даже будничным тоном.
"Что мы должны будем сказать, и кому, твою мать?"
- Picka mater! - словно эхом откликаясь на его мысли, рявкнул албанец. - Разумете сами! Било је цивилно, ок?
Это "ок" прозвучало так... глупо и нелепо из уст албанца, особенно тут, в полутёмной кухне где-то на окраине Балкан, будто на венский бал один из участников явился в костюме Бэтмена, надувая огромные пузыри из жвачки.
Нет, это определённо был театр абсурда или дурацкий сон, может, он всё же подорвался на той мине, и до сих пор контужен? Лежит, замерзая на обугленном снегу, и ему видится вот эта картина? Или замёрз в тот чёртовом сарае, вместе с Колбертом - глядишь, это было бы лучше, чем эта странная, фарсовая, сумасшедшая реальность, которая становилась всё более непредсказуемой.
- Говорит, что мы, идиоты, сами не понимаем? Сербы тут убили гражданских, запомните, гражданских, - машинально перевёл Эрик капралу.
Албанец тем временем, очевидно, решил, что и так слишком заговорился и крикнул в соседнюю комнату:
- Dawor!
Худощавый высоченный албанец с маленькими глазками - по-видимому, тот самый Давор, немедленно объявился в дверном проёме. Шрамолицый кивнул ему и бросил пару фраз - так быстро, что Эрику удалось уловить лишь "накормить".
- Имате два сата да реше, - напоследок сообщил он американцам, когда тех выводили из комнаты.

К счастью, не в хлев. Это помещение казалось чуланом, но чуланом просторным. На одной из полок коптила керосинка. Через минуту их ожидала так и вовсе приятная вещь - хлеб, козий сыр и пыльная бутылка, в которой плескалось грамм двести прозрачной жидкости.
Эрик уселся на грязноватый пол и потянулся к хлебу.
- В общем, по словам нашего албанского друга, у нас есть два часа, чтобы решить, будем ли помогать этим ублюдкам, которые наверняка хотят выдать убитых за гражданских, - сообщил он. - Можно насладиться чудной трапезой перед казнью.

Отредактировано Erik Lensherr (2014-12-30 18:03:15)

+1

18

+

Я написал, уже исходя из того, как бы ты исправил. Если ты не против.

Отреагировать на слова шрамолицего сразу же Брэд не успел: не дожидаясь ответа, тот отправил их обдумывать сказанное. Теперь ситуация была более или менее понятной, хотя и не до конца, но недостаток информации можно было восполнить чисто логическими выкладками.
Да, ты прав, — медленно сказал Брэд, задумчиво наблюдая, как Эрик разламывает кусок сероватого хлеба. — Судя по всему, тут была стычка между военными, которую албанцам зачем-то очень нужно выдать за расстрел гражданских.
Он взял кусок сыра, положил его в рот и начал жевать, почти не чувствуя вкуса. Страшно не было. Скорее, было обидно, что они попались так глупо, просто оказались не в том месте не в то время, и вот сейчас им предстояло сделать весьма и весьма не простой выбор. Когда в учебке Брэду и другим курсантам монотонным голосом зачитывали тривиальные фразы о воинской чести, он, как и остальные, пользовался удобным моментом, чтобы подремать между выматывающими тренировками. Всё это было просто словами, почти никто из них не задумывался о том, как поступит в реальной ситуации. Когда придётся выбирать: остаться в живых или не стать предателем.
Очень странно, что они хотят от нас помощи, — с трудом проглотив скользкий кусок сыра, сказал Брэд. — То ли у них нет возможности спрятать наши тела, то ли вероятность того, что наше свидетельство придаст больше веса их словам, слишком ценна для них. А значит, они будут до последнего цепляться за то, чтобы оставить нас в живых.
Брэд широко улыбнулся Эрику.
А значит, — повторил он чуть тише, — у нас есть неплохой шанс сбежать.
Он рывком поднялся на ноги и подошёл к двери, жестом дал Эрику знак сохранять тишину и прислушался. Дверь чулана была довольно хлипкой и щелястой, сквозь неё можно было легко услышать шум дыхания и движений того, кого поставили их охранять. Можно было бы — но Брэд ничего не услышал, хотя и отчаянно напрягал слух.
Уже вернувшись обратно к расставленной прямо на полу снеди, Брэд с досадой сообразил, что можно и не переживать слишком сильно по поводу того, услышат их или нет: по-английски албанцы не разговаривали.
У нас есть два варианта, — всё равно понизив голос, сказал Брэд Эрику. — Во-первых, мы можем притвориться, что согласны сотрудничать, выждать время и попытаться вернуться к своим во время переговоров. Во-вторых, мы можем отказаться.
Он предостерегающе поднял ладонь, не позволяя Эрику возразить или перебить его.
Чтобы нас казнить, им придётся отвести нас в горы, — зашептал Брэд. — Слишком многих боевиков для этого они опять же не смогут выделить. А значит, у нас есть шанс напасть на них в тот момент, когда они уже будут считать нас почти трупами. Штимле не так уж и далеко, если справимся с албанцами, доберёмся до города.
Он слегка отодвинулся назад и внимательно поглядел на Эрика, предлагая ему принять один из вариантов.

+1

19

Когда они остались одни, Эрик с каким-то мрачным унынием подумал, насколько же по-разному существуют дух и тело, хоть они и находятся в эдаком... симбиозе. Ведь, казалось бы, перед смертью, как говорят, не надышишься, и логично было было предположить, что и не наешься, а вот поди ж ты - есть всё равно хотелось, организм упорно продолжать требовать пищу, нисколько не считаясь с тем, что, весьма вероятно, вскоре пища ему вообще не понадобится.
Сыр был странный на вкус, солоноватый и водянистый, судя по специфическому резкому привкусу - козий, но голод, как ни странно, утолял хорошо. Леншерр откинулся на прохладную стену, слушая Брэда, который тоже потянулся за едой.
- Расстрел гражданских, - повторил он эхом. - Да, ты прав, расстрел гражданских обязательно сыграет им на руку. Это уже не просто местные разборки, это станет предметом разбирательства комиссии ООН и всё такое. Лучший способ прокричать на весь мир, какие сербы - ублюдки и звери. Хотя, как по мне, они друг друга стоят.

Он помолчал, слушая капрала. Признаться, даже в такой идиотской ситуации приятно было находиться рядом с тем, кто не терял головы и способности к хладнокровным рассуждениям. Сам Леншерр, даже несмотря на свою, по сути, гражданскую специальность, не отличался склонностью к панике, но кто знает, как бы он себя повёл, если бы в невольные сокамерники ему попался кто-то другой, а не этот спокойный Колберт.
- Резонно, - ответил Эрик на его рассуждения, наблюдая, как тот подходит к двери, осматривая её и прислушиваясь к звукам.
Жизнь вообще не особо жалеет людей, и решения, которые она подбрасывает, нечасто бывают простыми, но такого рода решения - это уже слишком. Самое паршивое, что времени на раздумья как раз таки и не было.
- Я бы предпочёл второй вариант, - Эрик на миг прикрыл глаза, взвешивая, стоит ли говорить Брэду о своих опасениях, но иного пути не было - если они намереваются подороже продать свою жизнь, то должны знать предельно ясно, чего ожидать от напарника. - Потому что мне уже надоели эти идиотские разговоры. Вот только, - он сжал зубы, но всё-таки нашёл в себе силы, чтобы признаться, - не знаю, буду ли я тебе помощью, а не обузой. Мне кажется... кажется, что после той аварии меня контузило, или что-то вроде этого, - Эрик ещё больше понизил голос. - Иногда я вижу, как предметы... двигаются сами собой. Например, твой нож, - он просто кивнул на голенище сапога капрала, и будь он проклят, если то самое не повторилось, как чёртово дежа вю! Нож, мастерски спрятанный в сапоге, вылетел из него, как пробка из шампанского.
"Ну вот", - подумал Эрик. "Поздравляю, Леншерр, ты сошёл с ума, оно прогрессирует".
Мысль была неожиданно спокойной, как простая констатация факта. Что ж, как часто говорил его дед Аарон - "всегда умей принять судьбу со спокойствием и достоинством".
И пошло всё к чертям.

+2

20

Выбор Эрика Брэду понравился. Ему вообще начала импонировать его сдержанность — положа руку на сердце, Брэд мог признаться, что далеко не все из его сослуживцев реагировали бы так же хладнокровно и быстро, как этот гражданский. Никаких внешних проявлений страха, истерики или ещё каких-нибудь чудных выходок, на которые способны люди в экстремальной ситуации. Эрик даже ел чуть ли не с удовольствием, внимательно слушая Брэда и явно готовый действовать вместе, чтобы выбраться отсюда.
Согласен, — Брэд кивнул. — Тем более что они вряд ли ожидают от нас каких-нибудь решительных действий.
А вот следующие слова Эрика заставили Брэда нахмуриться, а потом и опешить. Он в буквальном смысле слова потерял дар речи, когда нож выскочил из голенища, словно под действием мощного магнита. Еле успев схватить шершавую ручку, Брэд несколько секунд переводил взгляд с ножа на Эрика и обратно.
Тебе это не видится, — наконец медленно сказал он и спрятал нож обратно в сапог, настороженно прислушиваясь к тому, что происходит за дверью.
Никому из них не хотелось бы, чтобы в самый неподходящий момент в чулан ввалился кто-нибудь из албанцев и застал Брэда размахивающим ножом, как у себя в части. Снаружи было всё так же тихо и Брэд продолжил, спокойно и размеренно, как будто рассуждал о чём-то абстрактном, сидя в баре за кружечкой пива:
Можно было бы счесть, что нас контузило обоих, и у обоих галлюцинации, но против этого есть как минимум два аргумента. Во-первых, случаи одинаковых и одновременных галлюцинаций крайне редки и требуют очень определённых условий — взаимоотношения, обстоятельства, не суть. Во-вторых, для галлюцинации я сейчас слишком хорошо чувствовал нож в своей руке — осязание в этом плане обмануть труднее, чем все остальные чувства.
Брэд опёрся спиной на стену возле двери и задумчиво посмотрел на Эрика, потирая подбородок.
Это происходит само по себе, как я понимаю, так? Или что-то вроде телекинеза?
Как ни странно, особого удивления, если не считать первого шока (если это можно было назвать шоком, конечно), Брэд не испытывал. Ну, оказалось, что его новый знакомец имеет какое-то влияние на предметы — почему-то Брэд даже не сомневался, что дело именно в нём, — ну и что в этом страшного? Их основная проблема заключается совсем в другом. Поражаться и удивляться чему-то сверхординарному хорошо в обычной жизни, когда ты уверен, что впереди у тебя не два часа, данных для «размышления».
Может, попробуешь сделать это сознательно? — предложил Брэд и кивнул на стоящую перед Эриком посуду: деревянную миску с сыром, бутылку и жестяную кружку, согнутую так, что ручки почти не было видно из вмятины на боку.
Реакции Эрика Брэд ждал с плохо сдерживаемым любопытством. Если он прав, и Эрик действительно может двигать предметы на расстоянии, то это может оказаться очень и очень полезным в их ситуации.

+1

21

Свернутый текст

Я думаю, ещё по паре постов примерно (завалить парочку этих хрычей и сбежать) - и можно завершать, да?)

Из всех книг Эрик больше всего любил исторические романы - ещё с детства начал с Дрюона и Дюма и понял: пропал. Его особо не интересовали какие-то конкретные эпохи, или персонажи, главное, чтобы у автора был неплохой стиль, и сюжет не провисал - вот и все требования. Прошлое всегда казалось ему более притягательным, чем обыденное настоящее (суровые и смелые военные-трусливые военные-мёртвые военные-Сербия-Нигер-Чад-Албания-Косово-полуразваленный сарай) и уж тем более неопределённое будущее, а попасть в прошлое, к сожалению, можно было лишь в книгах.
Так вот, читая исторические романы, Леншерр почему-то больше всего задумывался над вопросом, какие мысли роились в головах тех, кто шёл на эшафот, тех, кто явственно ощущал, как волосы шевелятся от дыхания старухи с косой. Молились ли они, надеясь на вечную жизнь в посмертии? Или боялись боли? Или вспоминали лица родных и любимых? Или просто сходили с ума в эти несколько шагов перед казнью, и оттого все мысли были их спутанными и хаотичными?

Эрик представлял себе такие ситуации много раз, но он бы никогда не мог и подумать, что за два часа до своей собственной вероятной казни он будет смотреть на кружку, миску и бутылку, полагая, что может сдвинуть их взглядом.
Будь он один, он бы ни за что не согласился признать, что после контузии у него вдруг откуда ни возьмись, проявились сверхъестественные способности. "Очень вовремя", - саркастически заметил он про себя. "Как раз, чтобы успеть заорать: я супергерой, вы, блядские выродки! - и сдохнуть от пули в башке".
Вот только он был не один, а капрал воспринял весь этот фантастический бред весьма серьёзно. И непохоже было, что это он потому, что просто хочет, так сказать, подыграть больному человеку перед его гибелью - Леншерр знал Колберта фактически считанные часы, но уже успел убедиться в его серьёзности и надёжности.

"Чёрт его знает", - подумал Эрик. "Может, именно потому, что он военный, он и может поверить в это. В конце концов, кто, как не военные учёные, в принципе занимается секретными разработками и опытами над людьми? Об этом ходят слухи, а значит, в это можно поверить".
Ну, допустим.
- Я не знаю, как это происходит, - честно признался Эрик. - Я как будто ощущаю металл, не прикасаясь к нему.
Он произнёс это и только потом понял, что сказал.
Металл.
Кусок взорванного БТР-а, просвистевший в миллиметре от уха, автоматы албанцев, нож капрала - всё это объединяло одно - металл.
Он нахрен не чувствовал миску, бутылка была всего лишь бутылкой, а вот при приближении руки к жестяной кружке в пальцах появилось небольшое покалывание, их холодило, как будто он прикоснулся ко льду, но сама кружка отчего-то казалась... пластилиновой. Это невозможно было объяснить словами, это можно было только ощутить, как он ощущал сейчас. Леншерр провёл рукой по воздуху рядом с кружкой (пластилин мягкий, я просто его разглажу), и увидел, как на его глазах вмятина на боку распрямляется.
- Ладно, - едва слышно сказал он, не отрывая взгляда от кружки. - Допустим, теперь и я готов признать, что мне не кажется, - он перевёл взгляд на Колберта и выругался, теперь уже не понижая голоса. - И что мне, чёрт подери, с этим делать?!

+1

22

Брэд завороженно следил за движениями Эрика. Несмотря на свои слова тот, казалось, точно знал, что делает — или, скорее, чувствовал. Действовал интуитивно, сам толком не понимая, почему и как это происходит, но в какой-то момент осознав, над какими предметами он имеет власть. Это не было похоже на чудо, чудесам вообще не было места в их реальности: здесь имелось несколько очень конкретных и совершенно не чудесных обстоятельств. Война. Опасность. Грязный чулан. Всё очень материальное и не оставляющее места для метафизических или философских размышлений.
Прости, я не знаю, как тебе с этим жить, — медленно сказал Брэд.
Он оторвался от двери и подошёл к Эрику, поднял с пола кружку, на которой не было и следа бывшей вмятины. Металл не нагрелся, не излучал потустороннего свечения, вообще никак не изменился — если не считать того, что форма кружки изменилась. Брэд провёл большим пальцем по боку кружки, почти ласково, так, как гладят кожу любовника, и поглядел на Эрика сверху вниз.
Но я знаю, как ты можешь благодаря этому выжить, — сказал он с еле заметной улыбкой. — Вернее, как мы оба можем выжить.
Он подкинул кружку — невысоко, чтобы она не стукнулась о дощатый потолок — и поймал её в обе ладони, устроив их лодочкой, практически баюкая кружку в них, словно это был невероятной ценности артефакт. На самом деле артефакт сидел перед ним, Брэдом, растерянный, но не теряющий самообладания. И именно в этот момент Брэд понял, что они смогут выжить.
Наши албанские друзья, — на последнем слове Брэд перестал улыбаться и еле заметно нахмурился, — таскают на себе кучу металла. Оружие. Пряжки. Ножи. Бог его знает, что ещё. И ты ведь можешь не только чувствовать металл или притягивать его к себе, верно?
В доказательство своих слов Брэд продемонстрировал Эрику ровный бок кружки. Словно не тот сам только что выпрямил жесть, не прикоснувшись к ней и пальцем.
Значит, ты можешь, хм-м, управлять, да, назовём это так — управлять металлом по собственному желанию. Если у тебя получится сделать так, чтобы все металлические вещи на наших конвоирах притянулись друг к другу — словно они все вдруг стали магнитными, — получится очень весёлая куча мала. И этой неразберихой мы можем воспользоваться, чтобы сбежать. Как минимум несколько минут у нас будет, пока они не опомнятся, а если ещё и получится отобрать оружие, шансы на то, что нам удастся выбраться живыми и невредимыми, становятся практически стопроцентными.
На какой-то краткий миг Брэда накрыло осознанием невозможности происходящего: он действительно рассуждал о том, как внезапно открывшиеся нечеловеческие способности его сотоварища могут помочь им выжить. Это было не неправильно, но несколько необычно.
Впрочем, долго рефлексировать у Брэда не вышло: дверь в чулан распахнулась и на пороге возник давешний албанец, смеривший их обоих мрачным взглядом и прокаркавший что-то в сторону Эрика. Брэд мог только догадываться, что именно он спросил, но вариантов особо и не было: наверняка их спрашивали о том, готовы ли они озвучить своё решение.

+1

23

Свернутый текст

Думаю, после этого ты можешь писать завершающий псто)

Эрик молчал. До этого момента чёткие планы по поводу того, как им следует поступить, выдавал именно Колберт, и это было нормально и логично в ситуации, когда из всей группы выживает солдат и всего лишь военный переводчик. Колберт отвечал за тактику, Эрик - за коммуникативные моменты, но сейчас всё изменилось - в тот миг, когда металл на кружке распрямился. Коммуникация больше не имела значения, потому что время разговоров с албанцами вышло, тактику тоже можно было послать к чертям, потому что, какая, гребаное дерьмо, могла быть тактика в этой по-настоящему патовой ситуации?
И теперь, когда всё привычное и знакомое будто бы перестало существовать, не капрал Колберт должен был думать, что с этим всем делать, и как с этим жить.
С этим предстояло жить именно Эрику, и это нужно было либо принять сейчас, раз и навсегда, либо сразу вешаться.
Слово "жить" тут же отозвалось яркой вспышкой в мыслях. В конце-концов, что они теряли?
- Извини, - наконец, подал голос Леншерр. - Ты прав, ты и не должен знать, как мне с этим жить. Я должен.
Он глянул на кружку, которую Колберт держал в руках, словно бесценное сокровище из восточных сказок. Металл так и просился в руку, как будто был живым питомцем, ищущим хозяина. Это было странное и в то же время невероятное ощущение, которое совсем не хотелось терять.
Как и собственную жизнь, как и жизнь человека, ставшего ему за эти часы... другом?

- Если получится, - повторил слова Колберта Эрик, невесело улыбнувшись. - И ты готов доверить свою жизнь какой-то херне, о природе которой мы не имеем ни малейшего понятия?
Отвечать капралу не пришлось - скрипнула дверь, и шрамолицый албанец громогласно сообщил, что время истекло, и надо бы дать ответ. Руку албанец держал на поясе, где висел и пистолет, и пара армейских ножей явно не балканского производства, и Леншерр поймал себя на мысли, что откуда-то точно знает, какой жест рукой нужно сделать, чтобы притянуть к себе хоть один из этих ножей. Он мельком взглянул на Колберта и едва заметно кивнул.
"Весёлая куча мала, говоришь, капрал? Насчёт весёлой не обещаю, но что-то явно будет".
Эрик скрестил руки на груди и посмотрел на албанца самым наглым взглядом из всех имеющихся в его арсенале.
- Помогнем ти?* - язвительно поинтересовался он. Действительно, наглый взгляд в этом полумраке еще хрен увидишь, а вот интонацию услышишь наверняка. - Пуши ми курац!**

... Очевидно, шрамолицый был настолько разгневан (о чем красноречиво свидетельствовали пару вылетевших зубов Леншерра, оставшихся теперь навечно в этом богом забытом месте, но Эрик, даже сплевывая кровью, был доволен - после этого происшествия он возненавидел все балканские языки, но маты на сербском представляли собой особую прелесть - они звучали очень смешно, но ёмко), что расстреливать их с Брэдом повели не дальше двора домика, где расположилась "ставка" албанцев. Полюбоваться зрелищем вышли все, что значительно облегчало задачу. Теперь Эрик мог на своей шкуре ощутить то, что чувствовали герои его любимых исторических книг, шагая к эшафоту, разве что он не мог представить, что его собственными мыслями в этот момент будет: "Не подведи, металл".

Реакция шрамолицего оказалась безупречной - он молниеносно вскинул пистолет и выстрелил, как только Леншерр выставил вперед правую руку, чтобы металл ему повиновался. Металл повиновался, только не тот, о котором думал Эрик - приспешники шрамолицего остались на своих местах, а вот пуля застыла в воздухе, а затем упала в снег.
Эрик едва не выматерился по-сербски снова, теперь уже от радости пополам с удивлением, и поднял левую руку, слегка поведя ею в сторону.
Брэд был прав, чтоб его, чертяка! Албанцы таскали на себе немыслимое количество металла, и теперь, примагнитившись друг к другу, казались огромным балканским бургером.
Эрику чертовски захотелось домой, в Америку. И бургер. И картошку фри. И эти желания были такими живыми, что он впервые за сегодняшний день по-настоящему поверил, что они с Брэдом выживут.

__________________________
*Помочь тебе?
**Пуши ми курац

Отредактировано Erik Lensherr (2015-05-17 05:15:04)

+1

24

+

И спасибо за игру.

Эрик сомневался. Не нужно было быть гением психологии, чтобы понять, что тот сам до конца не верит в то, что обладает сверхъестественными способностями — в конце концов, тот сам озвучил это неверие, пусть и до того, как продемонстрировал их уже сознательно, и Брэду, и самому себе. Человеческое сознание инертно и весьма неохотно принимает вероятность чего-то такого, с чем до сих пор не сталкивалось. На долю секунды Брэд позволил себе искренне посочувствовать Эрику — кто знает, как он сам бы вёл себя на его месте.
И когда Эрик кивнул ему — еле заметное движение головой даже и кивком назвать было нельзя, но Брэд точно понял значение этого жеста, — он так же быстро на миг прикрыл глаза, давая понять, что увидел. И так же быстро сориентировался, когда Эрик спровоцировал албанца — то, что он сказал что-то явно неприятное, Брэд сообразил, даже не зная языка, — так что когда тот надвинулся на Эрика, вскидывая автомат прикладом вверх и целясь в зубы, Брэд просто-напросто подставил ему подножку и толкнул вбок.
Когда их вели к месту расстрела, Брэд удовлетворённо отметил про себя, что замысел Эрика увенчался успехом: естественно, свалка в чулане была попыткой не выбраться, но как следует разозлить албанцев. О лучшем напарнике нельзя было и мечтать. Нет, даже не так. Эрик оказался человеком, с которым не страшно было попасть в самую безвыходную ситуацию — и вовсе не из-за внезапно обнаружившихся сверхспособностей. Просто Брэду посчастливилось встретить человека, который мог прикрыть спину — и которому Брэд сам готов был прикрывать спину. Наверное, это и есть то, что называется дружбой — но на эту тему Брэд решил подумать, когда они выберутся.
А уж в этом у него уже не осталось никаких сомнений, даже ещё до того, как Эрик остановил пулю, а потом и мановением руки слепил албанцев в одну большую кучу, похожу на великанский снежок.
Толкай их туда, под крышу, — закричал Брэд Эрику, показывая на ближайшую хибару, а сам бросился в сторону, туда, где стояли обшарпанные машины.
Громадный ком из ничего не понимающих албанцев пробил стену, сбив одну из несущих балок, и остановился, надёжно придавленный почти рухнувшей крышей. В кино это выглядело бы нелепо и даже в какой-то степени смешно, но всё это происходило с ними в реальности, и Брэд, мельком оглянувшись, с удовлетворением отметил, что враги если и не перебиты, то обездвижены надолго — как раз на то время, которое им с Эриком потребуется, чтобы смыться наконец из этой грёбаной деревушки.
Брэд быстро завёл двигатель и развернул автомобиль, подавая задом к Эрику и очень надеясь, что тот сдержит сейчас свои способности. Дождавшись, когда напарник окажется рядом с ним, Брэд дал по газам, выруливая по узким улочкам на дорогу, ведущую к Штимле.
И свободе.

+1


Вы здесь » CROSSGATE » - потаенные воспоминания » На земле чёрных дроздов


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC