К ВАШИМ УСЛУГАМ:
МагОхотникКоммандерКопБандит
ВАЖНО:
• ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ! •
Рейтинг форумов Forum-top.ru

CROSSGATE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSGATE » - потаенные воспоминания » ТДК: слава богу, что не маки (завершен)


ТДК: слава богу, что не маки (завершен)

Сообщений 31 страница 37 из 37

31

Разлитый в воздухе золотистый свет. Голубое, как на родной Альтамире, небо. Сладковатый, кофейно-шоколадный запах, тепло и маки. Целое поле маков.
Ванда пошевелила пальцами ног, зарываясь ими в мягкую рыхлую землю. Стебли маков были жесткими и колкими, а икры задевали шелковистые лепестки. Она втянула носом воздух - к кофейному аромату добавилось что-то растительное, почти чайное. В воздухе витала пыльца, Ванда подставила ладонь и растерла сероватую пыль, между пальцами - в точности как она себе представляла, почти что пепел. Ванда огляделась.
За спиной у нее пролегала песчаная светлая пустошь с тигровыми полосами пыльцы, окруженная барханами, среди которых угадывались маковки колонии U-R-707. Блестело ее окно - девушка точно знала, что это ее. Она вновь развернулась лицом к полю. Теперь оно простиралось до горизонта, и чем дальше, тем, кажется, маки были меньше похожи на земные. Они становились крупнее - настоящие, здешние, те самые, к которым их водил Хадсон, распинаясь о тысяче способов применения этих растений... Ванда распахнула глаза шире и уверенно зашагала вперед. Она всегда хотела посмотреть на них вблизи.
Маки поднимались все выше, хлестали колени и бедра, царапая руку, добрались до ребер и стали так же скрести бок. Кожа саднила, и Ванда опустила взгляд: разъедая тонкую ткань белого летнего платья и скребя лапками по коже, ровным пятном по ее животу и руке расползалась стайка насекомых, похожих на божьих коровок и на жуков-носорогов одновременно, с отливающими металлом темно-вишневыми крыльями и фиолетовыми рогами. Они строили на ней колонию. Возможно, уже растили маки. Ванда подняла взгляд на поле и продолжила свой путь. Земля под босыми ногами стала сухой и похожей на песок, стебли становились все толще и выше, маки больше походили на подсолнухи и шелестели лепестками по обнаженным плечам. А Ванда все шла, вперед и только вперед, в алое душистое море, сладковатое, поблескивающее под солнцем. Коробочки в чашах маков становились все крупнее и крупнее, из них доносился тихий шум, как из погремушки - тысячи зерен ждали своего часа, когда оболочка лопнет и они разлетятся на ветру, чтобы зацепиться за человеческую кожу и пустить в ней корни, прорасти сквозь мягкие ткани, сплетаясь с мышечными волокнами, пить соки и набухать. Маленькие мерзкие паразиты... в точности, как мы, отчужденно подумала Ванда. Запах шоколада становился сильнее, она прикрыла глаза и вдохнула полные легкие пыльцы и пыли. Жучиная колония на боку и руке разрослась и тихо скрежетала панцирями и лапками, стебли маков упруго скрипели, покачиваясь на ветру, и песчинки, гонимые порывами воздуха, тоже шуршали.
Ванда шла все дальше и дальше, оставляя U-R-707 позади.

Отредактировано Wanda Maximoff (2014-09-29 22:40:01)

+3

32

Кто бы сомневался — их встретил именно один из тех медиков, толку от которых в такой ситуации было чуть больше, чем от самого Брэда. Хотя могло быть и хуже. Карлос, по крайней мере, соображал быстро и сразу додумался вызвать Спенсера.
Встретились с агрессивным клоном, — коротко ответил Брэд, уложив Ванду в капсулу.
На белоснежном фоне внутренней поверхности капсулы бледность Ванды стала не такой заметной, зато красное месиво на боку, чуть приглушённое плёнкой кровеостанавливающего, выделялось тревожным ярким пятном. Брэд оступил на шаг, предоставляя Ванду аппаратуре — машинам, в отличие от акушера, он доверял гораздо больше. Только бы хирург, с его манерой вечно опаздывать, догадался, что Карлос вызвал его по действительно серьёзному вопросу.
В колонии объявлена общая тревога, вам придёт сообщение, — сухо сказал он.
Оно должно было прийти раньше, если бы Джинкс успела сделать рассылку. И если бы Карлос это сообщение вообще получил. С тех пор как радио перестало функционировать, им пришлось пользоваться коммуникаторами для объявлений, и это далеко не всегда было удобно. Кто-то не читал, у чьего-то устройства в самый неподходящий момент садились батарейки, кому-то просто не приходило сообщение. Ещё один признак упадка: когда невозможно своевременно оповестить всех о важном событии. Судя по беспечности, с которой Карлос их встретил, ни о какой тревоге он и слыхом не слыхивал, а значит, Брэду следовало как можно скорее добраться таки до своего кабинета, как он и собирался, и сделать эту грёбаную рассылку со стационарного коммуникатора.
По бокам капсулы замигали разноцветные огоньки, осветив и Ванду, и лицо обеспокоенно склонившегося над ней Карлоса. Цвета были преимущественно красно-оранжевые, лишь несколько зелёных — и даже Брэду было понятно, что дело обстоит гораздо хуже, чем он думал, когда осматривал Ванду в радиорубке. Карлос действовал без раздумий, заметно было, что ему не впервой работать с настолько тяжёлыми пациентами, но всё равно Брэд почувствовал облегчение, когда в лабораторию ворвался взъерошенный Спенсер. Как бы ни возмущала Брэда несобранность хирурга, врачом тот был действительно от бога, так что теперь можно было не сомневаться: этот сделает всё возможное и невозможное, чтобы вытащить Ванду.
От самого Брэда тут уже ничего не зависело, и он вышел из лаборатории, ничего не сказав медикам, чтобы не отвлекать их — Спенсер сразу кинулся к капсуле, пробежался пальцами по клавишам настройки чуть ли не быстрее, чем добежал до аппаратуры, как будто его руки летели перед ним, опережая тело почти на полметра.
Уже пройдя несколько шагов по коридору, Брэд вспомнил, что хотел помыть хотя бы руки — кровь засохла и неприятно стягивала кожу, трескаясь при каждом движении пальцев, — но возвращаться не стал. До своего кабинета он как-нибудь дотерпит, а мешать медикам сейчас точно не стоило.
Освещение в коридоре показалось ему ещё более тусклым, чем обычно, или это сказывалось уже начавшее спадать напряжение. Или та вспышка в радиорубке сильнее подействовала на глаза Брэда, чем ему сначала казалось. Завернув за угол, он остановился и потёр пальцы, счищая с них коричевато-красные ошмётки, потом с силой надавил на веки. Когда Брэд снова открыл глаза, перед ними плавали тёмные круги, и ему на миг показалось, что дверь одной из подсобок шевельнулась, закрываясь, словно кто-то выглянул изнутри и сразу нырнул обратно, захлопывая её за собой. Дальше Брэд действовал совершенно рефлекторно, одновременно шагнув к двери и вытаскивая из кобуры пистолет. В который уже раз за этот безумно долгий день.
В подсобке, естественно, было темно, хоть глаза выколи. Брэд подождал пару секунд, пока глаза привыкли к темноте, и внимательно осмотрел помещение. В полупустой комнате не было никого и ничего, кроме хаотично наваленных ящиков, в одном углу громоздившихся едва ли не до потолка. Спрятаться здесь, в общем-то, можно было, но вряд ли кто-то смог бы двигаться с такой скоростью, чтобы бесшумно зарыться в эти ящики за несколько секунд, которые прошли с того момента, как Брэд увидел, что дверь закрывается. Или ему просто показалось, что он это увидел — сейчас он уже не был ни в чём уверен.
Ещё раз оглядев стены и ящики, Брэд закрыл дверь. По-хорошему, ему следовало сейчас поторопиться, а не отвлекаться на собственные глюки. И так слишком много времени прошло с того момента, как они обнаружили побег Сэсила. Он уже успел встретить Ванду, а пока остальные учёные не предупреждены, каждая новая встреча может закончиться весьма плачевно. В первую очередь для самого Брэда — вопросы, которые Сэсил успел задать ему в радиорубке, явно свидетельствовали о том, что тот начал о чём-то догадываться.
Остаток пути до кабинета прошёл без приключений. Первым делом Брэд включил стационарный коммуникатор, с которого можно было отправлять сообщения сразу всем — портативные такой возможности были лишены, — и быстро набрал:
«Внимание всем. Один из подопытных клонов сбежал. Настроен агрессивно и чрезвычайно опасен. Передвижение по коридорам разрешается в случае крайней необходимости и только с оружием. При встрече клона с внешностью Сэсила Палмера открывать огонь на поражение. В переговоры не вступать. Повторяю: клон чрезвычайно опасен».

+3

33

Сэсилу не сразу удалось вновь обрести чувство реальности. По правде говоря, он все равно какой-то своей частью витал в некой прострации – отчего-то произошедшие события теперь казались какими-то далекими, будто бы случившимися очень давно или вообще в другой жизни. Теперь на смену панике пришло ледяное, звенящее спокойствие – Палмер был слишком отстранен и безучастен для человека, который совсем недавно чуть не убил свою коллегу – а может и убил, кто знает?.. Где-то промелькнула мысль, мимолетная и пронзительная, что, возможно, своим одним неосторожным и неосознанным движением он в очередной раз лишил кого-то жизни, но эта мысль лишь промелькнула на каких-то пару секунд и снова пропала в хаотичном потоке остальных.

И это молчаливое спокойствие было куда хуже кричащей истерики. Так бы хоть Сэсил мог чувствовать хоть что-то, пусть даже и от этих чувств его разрывало на части – какая ирония. Сейчас же он ощущал лишь смутный, но не прекращающийся привкус горечи – что-то вязкое ворочалось у него внутри, вязкое и чужеродное, которое разрасталось медленно и неумолимо, как раковая опухоль. Сэсил знал, что это  была его новоприобретенная сила – мутная, непонятная, но от того и более страшная и пугающая. Если бы Палмер мог – уже бы давно вырезал бы ее у себя собственноручно, на живую. Только вот эта сила уже давно сплелась вместе с ним, стала его второй сущность, неотделимой частью. Сэсил до последнего не хотел этого признавать, признавать то, что он на самом деле монстр, каким он уже давно видится в глазах тех немногих, с которыми у него до последнего были более или менее хорошие отношения. Были.

В голове было на удивление спокойно – мыслить теперь получалось более или менее связно. Сэсил сделал несколько напряженных шагов по тесной подсобке, обдумывая, что же ему делать теперь, когда мало кого уже можно было убедить в том, что он не монстр и не собирается никому причинять вред. Палмер нервно покусал ноготь на большом пальце – взгляд его упал на тонкую полоску света, протянувшуюся от щели в двери. В голове промелькнула шальная мысль – захотелось вдруг разведать обстановку, и в следующую секунду Сэсил уже стоял у двери, медленно поворачивая дверную ручку, стараясь не скрипеть слишком сильно. Приоткрыв створку, Палмер услышал чьи-то шаги по коридору – он даже мог сказать почти со стопроцентной уверенностью, кому именно они принадлежали. Сэсил шарахнулся обратно в темноту, укрываясь за какими-то ящиками. Он замер, стараясь не дышать, но сердце в этот момент билось так громко, что, казалось, его стук можно было услышать и за несколько световых лет. Палмер слышал, как с легким скрипом дверь распахнулась шире, как свет из коридора сильнее осветил подсобку, и лишь вжался в стенку, будто пытаясь слиться с ней.  Эти пару секунд, казалось, тянулись несколько десятилетий – после того, как шаги по коридору затихли, Сэсил, наконец, смог облегченно выдохнуть.

Странное дело – каких-нибудь полчаса назад он был бы рад такому исходу – получить пулю, чтобы больше не мучиться и не причинять никому вред. Сейчас же у него появилась какая-то внезапная жажда к жизни, которая заставляла цепляться за существование всеми руками и ногами.

Так или иначе, но Сэсил понимал, что оставаться здесь не имеет смысла – тем более в голове с каждой минутой все настойчивей и настойчивей билась мысль о Ванде, мысль навязчивая и тревожная. Почему-то ему казалось, что Максимофф – единственная, кто верил в то, что он стал таким не по своей собственной воле. Была единственной, кто так думал – сейчас Палмер уже не был так в этом уверен.

Сэсил, наконец, решился выйти в коридор – кругом не было никого, и только подслеповато мерцала лампа под потолком. Он знал, что лаборатория находится дальше, и Палмер направился быстрым шагом по коридору, периодически оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к резким звукам. Умом он понимал, что совершает сейчас, наверное, самую глупую ошибку, но он должен был удостовериться в том, что Ванда, по меньшей мере, жива.

+2

34

Первое святое правило всяк оставшегося в лабораториях в святые часы операций: сиди и не отсвечивай. Вот Карлос  и сидел  за рабочим столом и не отсвечивал. Только бросал обеспокоенные взгляды в сторону бледной, как полотно, Ванды и колдующего над ней Спенсера. От столь захватывающего зрелища его отвлекло сообщение, назойливо мигающее на экране коммуникатор вот уже как добрых двадцать минут. Он, если честно, совершенно не хотел знакомиться с ЦУ от Брэда или узнать о том, что по станции бродит почти что полная копия кого-то из его пропавших или погибших коллег. Вышибать мозги или сдавать на верную гибель существ с лицами тех, с кем еще совсем недавно обсуждал какую-то чепуху за чашечкой кофе, было как-то… не совсем этично. И можно было хоть тысячу раз повторять самому себе, что клоны не люди в полном смысле этого слова.
Конечно, спина и затылок их штатного хирурга – крайне увлекательное зрелище, таящее в себе не один десяток секретов мироздания, но все же Карлос  опускает глаза на монитор коммуникатора и, наконец, берется за чтение. Он как-то не успевает отследить тот момент, когда буквы начинают разбегаться в разные стороны, оставляя в центре внимания только имя и сочетание «огонь на поражение».
- Сэсил Палмер, - тихо прошептал Карлос, чувствуя – как чувствуют нож в спине в подворотне неблагополучного района – разверзнувшиеся края пустоты, которую он только-только  наспех залатал тонкими нитками.  Это было нечестно и несправедливо,  он ведь буквально несколько дней назад признал простую и неприятную истину: Сэсила уже никогда и не под каким предлогом не будет в его жизни,  пропал, сгинул в беспросветной темноте космоса, унёс с собой что-то важное и наверняка когда-то нужное. Больше всего проблем было, конечно, со старушкой-памятью, которой, в общем-то, было ровно на всяческие договоры, подписанные Карлосом со своей глупой головой и с такими же безнадежными чувствами. Сейчас она даже оживилась, распахивая закрома и тайники нараспашку. Мол, помнишь, как он улыбался по-особому, так, что в комнате сразу становилось светлее; как он смахивал со лба надоедливые светлые пряди, как…. Помнил, всё помнил слишком отчётливо и детально, словно в мозгу была крошечная камера, фиксировавшая всякие незначительные мелочи. И от тоски, бездонной и безграничной, от боли хотелось волком выть.  Вместо этого Карлос делает глубокий вдох, медленно выдыхает и невидящим взглядом сверлит ровную поверхность стола. Убедить себя впадать в транс получалось хреново, но  он очень старался выехать на упорстве и упрямстве.  Вернул в реальность голос Спенсера. Кажется, он говорил что-то о «в карауле», «смене отдыха» и «порядке». Или о «смене порядка» и «в отдыхе». Честно, не слушал, а кивал, как китайский болванчик, исключительно на автомате и не испытывая ни малейшего желания продолжать светскую беседу. Наконец, Спенсер говорит что-то на прощание, посмеивается и уходит.  С тихим шорохом за ним закрывается дверь.
Карлос снова почувствовал нож в спине и почесался.
Приличия ради, стоило хоть бы ручку со стола смахнуть, выражая свой внутренний протест, но сил хватает только чтобы сгорбиться и прикрыть ладонями лицо.  Напряжение последних недель и личные трагедии выжали, кажется, все соки, на бурное проявление эмоций стратегических запасов не хватает, буря перешла в режим «точить череп изнутри».  Удовольствие чуть ниже среднего, учитывая, что за своими молчаливыми страданиями Карлос упорно игнорировал настойчивый шёпот рассудка, твердившего, что кое-кто тут слишком истеричка, чтобы уловить разницу между настоящим Сэсилом и биомассой отдаленно  его напоминающей. Но даже на неудавшуюся его копию возвести дула пистолета не смог бы, скорее уж позволил разорвать себя на тысячу маленьких  карлосят. Строго говоря, оружия даже при себе не держал, а стрелял не так чтобы очень. И как  же там было?.. Verra la morte e avra I tuoi occhi? Очень даже романтичненько, в духе классических сопливых драм.
Он слышит уже привычный шорох распахивающихся дверей и поспешно отнимает руки от лица, встаёт на ноги, наивно полагая, что его смена закончена и настало время смены пажеского караула, но застывает.  Сначала грешным делом подумал про грим, очень правдоподобные голограммы и чье-то поганое чувство юмора. Потом вспомнил о причине, по которой Ванда балансировала на грани жизни и смерти. «Пожалуйста, - хотел сказать вслух – не трогай её». Ведь что там обычно говорят жадным до чужой крови клонам он не знал, даже и предполагать не мог. Но, в любом случае, губы его не слушались. Не говоря уж и о руках, застывших где-то на полпути к коммуникатору – шок, ещё бы. Впервые в жизни Карлос готов был пожалеть о своих крепких нервах и неспособности терять сознание даже в такие тяжкие для отчизны дни.

+3

35

И хирургическая капсула, и Спенсер свое дело сделали так быстро, как это было возможно: кислород обильно поступал в легкие Ванды, утраченные ткани на боку были заменены искусственными, и, хоть понадобятся недели, чтобы их заполнили клетки с ее кодом, боль прошла и вернулась подвижность, цельность организма была восстановлена. Через трубки капельницы в ее вены поступала искусственная кровь, которая быстро смешается с ее собственной и также подстроится под особенности ее тела. Пострадавшую руку также залатали - главным было сберечь вену и избежать кровопотерь, в остальном дела выглядели плохо: обожженные мягкие ткани, поврежденные нервные волокна, Спенсер не мог определить с наскока, остались ли пальцы Ванды подвижными или, может быть, придется выращивать заново почти все. На колонии были ресурсы для реабилитации, это верно, но в нынешних условиях... Впрочем, можно было с уверенностью сказать, что после должного восстановительного сна энергетик останется в живых и в здравом уме. Когда оправится от шока.
Спенсер латал травмы и похуже.
И когда он уходит, Ванда погружена в здоровый сон, ее мозг обрабатывает информацию о пережитой травме, чтобы свести к минимуму боль пробуждения. Она видит маковое поле, насекомых, они разлетаются, маки взрываются ей в лицо, как конфетти, ароматной шелковой прохладой, она зажмуривается и вдыхает полной грудью, чувствуя ветер, влажный и свежий, будто с моря. Ей кажется, что на лицо ее падают снежинки, на шею, ладони, ее ноги в тепле, боли нет, напряжение уходит из мышц, и остается только мягкий, лечащий покой. Спустя какие-то минуты быстрых движений глаз под веками она переходит в стадию глубокого сна, что отражается на приборах. Дыхание Ванды выравнивается и становится легким и тихим, и о пережитом напоминает только то, что она лежит в капсуле с обтянутым изолирующей пленкой боком и рукой, также замотанной по локоть. Контрольная панель мигает желтовато-зеленым светом, отмечая стадию активного восстановления.

+3

36

Щёлкнув клавишей коммуникатора, Брэд откинулся на спинку кресла и устало потёр переносицу. Он вдруг понял, что кошмарно устал: день как-то подзатянулся, вместив в себя столько событий, сколько хватило бы на месяц, если не больше. Он прикрыл глаза, позволяя себе расслабиться на несколько минут. В голове плавали обрывки смутных мыслей, и Брэд усилием воли загнал все размышления и переживания на задний план, оставив сознание пустым и ясным. Долгой паузы он себе разрешить не мог: как минимум, следовало как можно быстрее направить кого-нибудь наводить порядок в кабинете Ванды. Им постепенно пришлось отказаться от практически всех роботов, ранее выполнявших множество самых обычных бытовых операций, и от уборки в том числе. Брэд мрачно хмыкнул, поймав себя на том, что не думает о кровавом месиве как о чём-то из ряда вон выходящем. За время службы он навидался всякого, так что ошмётки мяса и лужи крови представлялись ему ничуть не более ужасающими, чем сваленные грудой ящики в одной из подсобок, куда он заглядывал по дороге. Естественно, таким хладнокровием из его подчинённых мало кто отличался, и Брэд задумался на секунду, не стоит ли просто заблокировать тот сектор, оставив всё, как есть. Кроме кабинета Ванды, жилых помещений там больше не было, а если открыть шлюз, внутрь мгновенно проникнут пыль и холод. А там, глядишь, и маки доберутся до остатков тел.
Рано или поздно маки доберутся до них всех.
Брэд тряхнул головой, прогоняя мысли, одновременно циничные и нерациональные. От них разило гнилым душком поражения, желанием опустить руки и отдаться на волю судьбы — а этого Брэд не допускал даже при самом плохом раскладе. Минута слабости кончилась, пора было вставать и приниматься за дело.
Брэд открыл глаза и в первое мгновение подумал, что ослеп. Или уснул, и ему снится кошмарный сон. Темнота не рассеялась — словно бы Брэд и не поднимал веки, а так и сидел, зажмурившись. Даже разноцветные круги перед глазами уже не плавали, сменившись непроглядным чернильным мраком.
Только еле заметно в воздухе тут и там мелькали голубые росчерки — похожие на искры, появляющиеся, когда гладишь кошку в темноте. Брэд видел такие искры не раз: одним из направлений их проекта было скрещивание генов человека с животными, в том числе представителей кошачьих. Ничего хорошего из этого не вышло, но Брэд иногда ловил лаборанток, втихую гладящих покрытого пушистой шерстью человеко-манула.
Пока он не умер.
Как и все остальные.
Брэд замер, настороженно вглядываясь в темноту: разряды статического электричества вкупе с внезапным отключением освещения ничего хорошего не сулили. Искры мелькали всё реже, через несколько секунд совсем сойдя на нет и оставив Брэда в ещё более плотной темноте, чем до этого.
За-е-бись, — с чувством сказал он и поднялся на ноги.
Тут же, словно только этого и ждала, под потолком замигала тускло-белая лампа аварийного освещения. Брэд быстро посмотрел на коммуникатор, проверяя температуру и уровень содержания кислорода. В задние панели всех коммуникаторов были встроены такие датчики с автономными атомными батарейками, способные показывать нужные данные ещё долгое время спустя отключения основной батареи коммуникаторов. При медленном, но неукоснительном снижении показателей следовало объявить общую тревогу и активировать личную защиту. При быстром снижении — облачиться в скафандр и эвакуироваться к шлюзам. При стремительном, как мрачно шутили учёные — ложиться и ждать смерти, хотя ничего мгновенно смертельного их не ждало.
Брэд с облегчением увидел, что цифры на крохотных экранчиках меняются, показывая постепенное восстановление параметров. Аварийный генератор с трудом, но справлялся, поддерживая необходимый уровень, хотя переключение произошло с задержкой.
И это значило…
Брэд быстро набрал сообщение Карлосу: «Ванда в порядке?».

+3

37

Сэсил слышит. Слышит где-то вдалеке смутный звук работающих приборов – и этот звук в тишине темного коридора кажется каким-то чужеродным, он режет слух, невольно заставляя напрягаться. Когда-то – Палмеру кажется, что вообще в далекой прошлой жизни – здесь кипела работа, шумели сотни приборов и перекликались десятки голосов. Сейчас же любой резкий звук заставляет жаться к стенке, беспокойно оборачиваться и вслушиваться в напряженную тишину, которая давит со всех сторон, давит на плечи и грудь, не давая глубоко вздохнуть.

Путь до лаборатории кажется невозможно долгим, хоть Сэсил периодически и срывается на нервный и быстрый шаг. Он будто бы чувствует, как его спину сверлят тысячи невидимых взглядов – это ощущение сковывает, заставляя что-то нервно сжиматься внутри – не в страхе, нет, хотя и он то и дело прорывается, старательно подавляемый. Палмер не хочет быть пойманным, потому что такой исход будет означать лишь одно – его непременно «ликвидируют», а проще говоря – размажут по стенке, пока он сам не сделал это своей новоприобретенной разрушительной силой. Силой, которую он не просил себе давать – но кого это вообще сейчас волнует, когда Ванда, скорее всего, находится где-то на тонкой периферии между жизнью и смертью, а перед глазами так и стоит образ Брэда с пистолетом в руке, так похожий на смутный силуэт того, кто постоянно попадался ему на глаза в тех маковых зарослях. Теперь он один против всех – хоть это и последнее, чего Сэсил хотел. Докопаться до истины, найти того, кто упрятал его в лабораторию и ставил над ним опыты – а может и не только над ним? – все это как-то само по себе отходит на второй план перед лицом мерзкой и сбивающей с ног паршивой реальности, которая накатила ни с того ни с сего девятым валом, не оставляя почти никаких шансов на благополучный исход. «Почти» – потому что вера скребется где-то внутри побитым зверем, и все еще кажется, что из этого дерьма можно будет выбраться.

Сэсил слышит. Слышит отчетливый звук приборов и даже может разобрать чьи-то голоса, но сквозь шум он едва ли может понять, кому они принадлежат. До лаборатории остаются считанные шаги, и сердце Палмера начинает его подводить, гулко ударяясь о грудную клетку. Он удивляется, как его стук на слышен за многие мили вокруг, потому что сам он не может расслышать за этим звуком собственного дыхания. На всякий случай Сэсил осматривается вокруг на предмет возможного укрытия – оно понадобится, если придется убегать и спешно скрываться.

Он тяжело сглатывает и медленно выдыхает через нос, стоя перед дверью лаборатории – долгие пять секунд, в течение которых он все никак не может решиться ее открыть. Сэсил удивляется, как тихо и плавно та поддается – он ожидал зловещий скрип, который бы подходил к данной ситуации и атмосфере как нельзя кстати. Первое, что он видит из-за приоткрывающейся двери – отсвет капсулы, а затем и саму Ванду в ней – бледная кожа и заострившиеся черты лица. Сердце будто бы делает внутри оглушительное сальто, и Сэсил распахивает дверь шире, переступая порог лаборатории. Взгляд его прикован лишь к Ванде, Ванде, которая сейчас из-за него находится здесь, которая из-за его разрушающей все на своем пути силы теперь балансирует на какой-то тонкой опасной грани.

Он не сразу замечает, что в лаборатории есть кто-то еще. Но когда замечает – замирает у порога, отпуская ручку двери и позволяя ей закрыться с глухим стуком.

Сэсил видит. Видит того, о ком в этой суматохе позабыл напрочь – хоть он теперь понимает, что на самом деле ни на секунду не забывал, а просто надежно задвинул эти мысли подальше на самую дальнюю полку, куда никто не смог бы до них добраться. Палмеру кажется, будто бы его резко ударяют под дых, выбивая воздух из легких. Он не знает, сколько проходит времени – пять секунд или пять световых лет прежде, чем он находит в себе силы сделать глубокий вдох и ответить на этот взгляд, который в данный момент куда выразительнее всяких слов.

– Карлос, – выдавливает, наконец, Сэсил, найдя в себе силы ответить спустя мучительные пять секунд, и с губ его срывается какой-то нервный задушенный смех – он очень надеется, что это не подкатывающая разрастающимся ураганом истерика. – Прости за такое долгое отсутствие. Ты наверное подумал, что я… Карлос?

Он видит чужой взгляд, чувствует в нем неприкрытый шок и какой-то смутный оттенок страха – и понимает, что начал совсем не с того, но слова застревают в горле тугим комком.

+3


Вы здесь » CROSSGATE » - потаенные воспоминания » ТДК: слава богу, что не маки (завершен)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC