К ВАШИМ УСЛУГАМ:
МагОхотникКоммандерКопБандит
ВАЖНО:
• ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ! •
Рейтинг форумов Forum-top.ru

CROSSGATE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSGATE » - потаенные воспоминания » ТДК: слава богу, что не маки (завершен)


ТДК: слава богу, что не маки (завершен)

Сообщений 1 страница 30 из 37

1

слава богу, что не маки
http://i.imgur.com/GwCTOop.gif

Ванда привыкла все проблемы решать просто: если что-то непонятно – спроси. На большинство вопросов всегда имел свой ответ Колберт, и Ванда ему верила. Ведь она не знала времени, когда у руля колонии был кто-то другой.
И в этот раз Ванда останется верна себе: Сесила она поведет к Брэду.

участники: Wanda Maximoff, Cecil Palmer, Brad Colbert, Jinx.
место действия: планета-колония U-R-707, общий зал
предупреждения: напоминаем вам, что на каждый пост дается двое суток. Если не успеваете, лучше отписаться мастерам. Данный квест безразмерный, я скажу, когда нужно будет закругляться. Очередность как в списке участников, если есть желание кого-то поменять местами – пожалуйста.
Внимание! На колонии еще есть люди.

Отредактировано Ludwig Breier (2014-08-18 17:20:50)

+1

2

Когда Сэсил более-менее пришел в себя, поел, закинулся лекарствами и спасибо-обратно-закрыл-челкой-третий-глаз (любопытство Ванды просто требовало осмотреть его поближе, но морально-этические нормы вынудили ограничиться замечанием и парой вопросов о самочувствии Сэсила в связи с этим, гхм, приобретением), они обсудили дальнейший план действий. Максимофф настояла на разговоре с Брэдом.
- Сэсил, я не прошу тебя ему доверять. Но Колберт умудряется держать эту колонию на плаву до сих пор. Более того, делать какие-то разработки. На мой взгляд, если произошедшее с тобой ему неизвестно, он - самый сильный союзник, которого мы сможем найти. А если это сделано с его разрешения - пусть лучше он думает, что мы ему доверяем. Целее будем. Я никому не пожелала бы стать его врагом.
О собственных сомнениях, предположениях или соображениях она не распространяется - ни к чему. Брэд и правда великолепно справлялся со своей работой, мыслил трезво и спокойно в любой экстремальной ситуации, будто всю жизнь только ими и занимался. Да, наверное, так оно и было, они не особенно-то распространялись о прошлом. Как руководитель, он безошибочно направлял ресурсы на достижение цели - вопрос только в том, какой. Но когда генераторы полетели к чертям, он буквально каждому нашел работу, с каждого спросил по максимуму, не перегнул палку, стабилизировал соотношение расходов и производства энергии, обеспечил им гарантию какого-то будущего, обозначил перспективы, дал цели - в итоге до сих пор, даже в атмосфере уныния и тоски никто не предавался панике. Люди были заняты делом и верили в его план, потому что до сих пор его планы спасали. Это стало фундаментом лояльности подавляющего большинства выживших. Ванда была в их числе, но и недоверие Сэсила прекрасно понимала.
- Я больше ни на кого не могла бы положиться. Если у тебя есть кто-то на примете - можем обратиться к этому человеку.
От окна исходит рассеянный бледно-золотистый свет. Осадок пыли на толстом стекле носит кристаллическую природу - парадоксально, но факт: она преломляет и отражает свет, создавая легкое сияние. Из-за этого картина становится похожа на экран, по которому транслируется один и тот же пейзаж: тусклое небо, сероватая пустошь, между ними алая лента цветов.
Когда Сэсил дает согласие, Ванда включает коммуникатор и оставляет сообщение:
- Брэд, есть разговор. Зайди ко мне в кабинет, когда освободишься, - и всё.
Максимофф умалчивает о деле по нескольким причинам: во-первых, не хочет его готовить к встрече с Сэсилом, а во-вторых, рядом с Колбертом может быть кто-то еще. Она не стратег, но старается действовать разумно.

+3

3

Пока они с Джинкс разговаривали — если это можно было назвать разговором, конечно, скорее, продавливанием, — коммуникатор несколько раз пищал, сигнализируя о принятых сообщениях. В последний раз это прозвучало особенно пронзительно, и Брэд, прервавшись на полуслове, раздражённо подошёл к столу, на котором недавно сидел, и щёлкнул кнопкой. Сообщения были, в общем, все не первой срочности, кроме последнего. От Ванды.
Брэд, есть разговор. Зайди ко мне в кабинет, когда освободишься.
По пустякам его Ванда беспокоить на стала бы, хотя на неё Брэд вряд ли смог бы рассердиться. Ей вообще позволялось чуть-чуть больше, чем остальным — немного, но заметно. Настолько заметно, что Элизабет как-то в шутку сказала, мол, Ванда из мака не только папиросы крутит, но и, похоже, любовное зелье варит. Иначе чем бы ещё можно было объяснить такое благоволение со стороны всегда корректного и холодного Айсмэна? Брэд такие слухи не поощрял, но и не пресекал: лучше пускай непосвящённые считают, что он влюблён в юную учёную, чем пытаются разузнать истинные причины такого его отношения.
Пока что можно было не торопиться, да и разговор с Джинкс надо было закончить — хотя Брэд был уверен, что подтолкнул её мысль в верном направлении. Он хотел уже продолжить, но коммуникатор запищал снова. И вот это уже было срочно.
И очень-очень неприятно.
Наш чудесный Сэсил сбежал, — сказал Брэд в ответ на вопросительный взгляд Джинкс.
Это было невозможно: за тем, чтобы Сэсил оставался в бессознательном состоянии, следили ничуть не менее строго, чем за охраной мутанта, расщепляющего атомы. Брэд лично как минимум раз в неделю проверял состав наркотиков, постоянно циркулирующих в венах подопытного, чтобы не допустить привыкания его организма. Даже обычные люди могли постепенно выработать у себя иммунитет к лекарствам, а его подопытные — особенно Сэсил, чьи возможности они до конца всё ещё не изучили — были способны и на гораздо большее. И если кого-нибудь из простых подопытных можно было оставить в сознании, с Сэсилом этого допустить было нельзя: меньше всего Брэду хотелось бы, чтобы Сэсил узнал, кто запихнул его под капельницы.
С другой стороны, за время, проведённое на этой планете, Брэд уже успел уяснить, что нет ничего невозможного в том, что касается их подопытных. Предсказать, в каком именно направлении пойдёт мутация, получалось не всегда — как бы они ни старались управлять процессом изменения клеток, полностью управляемым процесс получался только тогда, когда они работали с генетическим материалом клонов. Управляемым и приносящим далеко не те результаты, которые Брэд мог бы посчитать удовлетворительными.
С людьми всё было совсем по-другому. Мутирование шло быстро, бурно и иногда совсем не в ту сторону, в которую было запланировано. Не то чтобы это сильно огорчало Брэда и его помощников: подопытные-люди приносили достаточно ценных данных, чтобы на следующем этапе стараться повторить получившееся. Проблема носила скорее этический характер — хотя Брэд предпочитал называть её нейтрально: нехватка ресурсов.
И один из этих ресурсов самым наглым образом сбежал.
Комната Брэда, как и остальных сотрудников, располагалась ярусом выше лабораторий. Отличием было только удобное расположение лифта — сразу напротив двери его комнаты. Скорость доступа к лабораториям была не только удобством, но и необходимостью: Брэд должен был иметь возможность быстро реагировать в случае внештатных ситуаций. Таких, как сейчас, например.
Одарив суровым взглядом лаборанта, топчущегося возле бывшего места содержания Сэсила, Брэд прошёл внутрь, чтобы оценить  обстановку. Дверь была открыта изнутри. Этого, в общем-то, Брэд ожидал с того самого момента, как прочёл сообщение о том, что Сэсил сбежал, и понимал теперь, почему лаборант сразу принял именно этот вариант. Трубки капельниц безвольно свисали, с игл медленно капали лекарства, простыни на койке были смяты — но всё было в более или менее порядке, так что не оставалось сомнений: подопытный ушёл своими ногами. Его не уносили, не утаскивали в бессознательном состоянии, он сам встал, сам прошёл к двери и сам её открыл. Возникал вопрос: куда он направился дальше?
Бункер не был забит людьми до отказа, здесь оставалось ещё довольно много пустых помещений, которые они просто закрыли и не использовали. Сэсил мог спрятаться в любом из них, если уж у него хватило сил выбраться из лаборатории. Его нужно было найти, причём как можно быстрее и привлекая как можно меньше внимания других учёных, не знавших о всех подробностях экспериментов, проводившихся в этих лабораториях.
Брэд пробежался по клавишам аппарата жизнеобеспечения, отключая его наконец, и повернулся к двери, где стояли лаборант и Джинкс.
Поиском занимаешься ты, — негромко сказал он Джинкс. — В помощники бери троих отсюда. Легенда для остальных: у одного из клонов мутации вызвали неконтролируемую агрессию. При встрече в разговоры не вступать, стрелять на поражение. Вас это распоряжение не касается, если сможете, поймайте живым.
Если повезёт, им удастся выловить Сэсила до того, как его встретит кто-то из неосведомлённых. Правда, везение и эта планета у Брэда Колберта не сочетались никак.

+4

4

Маки теперь цвели по ту сторону стен бункера – они трепыхались от резких порывов ветра за мутным стеклом. Сэсил уже почти отошел от действия лекарств – по крайней мене, его уже не тянуло блевать, стоило ему пройти пару метров по комнате. Ему вообще теперь казалось, что его побег из лаборатории произошел очень и очень давно, хотя прошел всего лишь от силы час. Но даже сейчас, когда видимая угроза, казалось бы, миновала, Сэсил все равно невольно вздрагивал от случайных резких звуков – в сознание прорывались смутные воспоминания о прошедших трех неделях в лаборатории под бесконечными капельницами. В памяти всплывали холодные иглы в венах и такие же холодные, отстраненные лица тех, кто вел за ним постоянное наблюдение. Сейчас Палмер едва ли мог распознать, кто же это был, но то, с каким ледяным спокойствием они  проделывали свою работу, зная, что перед ними их недавний коллега, поражало до дрожи.

Нет, он не доверял Брэду. Сейчас понятие доверия стало для Сэсила чем-то чужеродным и малознакомым. Возможно, он поверит ему, когда они встретятся лицом к лицу. Возможно. В голове Палмера просто не укладывался тот факт, что подобные эксперименты над своими же коллегами можно было проводить втайне от непосредственного начальства в лице Колберта. Хотя, сейчас он вообще ни в чем не был уверен. Но Ванда все разрешила с умом – лучше не показывать Брэду, что у них имеются какие-то подозрения, а то мало ли, во что это все может вылиться. Сэсил лишь согласно кивнул в ответ на ее слова, потому что говорить было нечего – Максимофф все разъяснила предельно ясно.

Нет, у него никого не было на примете. Он даже теперь опасался спрашивать Ванду, кто из их группы остался в живых – три недели может и не большой срок, но для тех, кто в былые времена терпел огромные потери, очень даже существенный. Хоть они и привыкли к тому, что люди на этой чертовой планете умирали слишком часто и быстро, но каждая жертва оставляла неприятный осадок где-то глубоко внутри. Они знали, на что шли. Знали, что, возможно, придется отдать ради науки и собственные жизни. Но от осознания своей благой цели переживать чужие смерти не становилось легче.

– Ты права, так или иначе, но сообщить об этом Брэду нужно, – произнес Сэсил, скрестив руки на груди и бездумным взглядом всматриваясь в алый горизонт, пестрящий маками. – А там уже посмотрим, как поступить, – добавил он уже чуть тише. Благо, что сейчас его самочувствие было более или менее сносно. Но Сэсил, тем не менее, каждую секунду боялся того, что какие-нибудь скрытые симптомы дадут о себе знать – ведь все-таки не чистый физраствор ему заливали все это время в вену. Нужно было бы по-хорошему провести полное обследование, но сейчас было как-то не до этого. Еще успеется. Если до этого времени он сам не откинет коньки.

Тихо щелкнул сигнал коммуникатора – Палмер обернулся на звук, дождавшись, пока Ванда оставит сообщение, а затем спросил:

– Скажи, Ванда, а за эти три недели, что я, так сказать, отсутствовал,
– кривая усмешка, – удалось хоть как-то решить проблему с энергией?

Он был почти уверен, что ответ будет отрицательным. Почти убежден в том, что все так и осталось на той же стадии, что и три недели назад. Но все равно продолжал лелеять какую-то смутную и призрачную надежду на то, что все-таки что-то да получилось. Что в скором времени они все смогут свалить с этой гребанной планеты, усеянной маками.

Когда-нибудь этот день все-таки настанет. А до этого нужно узнать, кто же упек его в лабораторию.

+4

5

Ванда посмотрела на Сэсила, и на ее лице проступила обеспокоенность, привычная, как маска, не оставляющая морщин, но явно отпечатавшаяся на лбу за эти дни и ночи. Машинальное выражение, которое возвращалось всякий раз, как она задумывалась над неразрешимым вопросом. Максимофф покачала головой.
- Твои клоны очень хороши, - признала она. - Они производят энергию, они стабильны, они износостойки. Жаль, мы не провели серию тестов до взрыва генераторов - если бы у тебя было больше материала, вполне возможно, удалось бы сделать что-то действительно интересное, - она побарабанила пальцами по столу. - Но в нынешних условиях, когда у нас так мало оборудования, людей и ресурсов даже на исследование возможностей - это просто соломинка, за которую мы хватаемся. Есть еще пара идей, но они обнадеживают еще меньше, а потребуют еще более изощренной акробатики. Я имею в виду, мы и так сидим на подножном корме, Сэсил. Во всех отношениях. Системы жизнеобеспечения сведены к минимуму. Экономим всё. На всём. Еще неделя - и Брэд запретит мне производить маковый табачок, притом, что кофеварка жрет энергии больше, чем этот аппарат... Но хуже всего, что и эта мера окажется ощутимой. Мы затягиваем пояса все туже, а ответа нет. И просвета - тоже. Ничего не меняется, только времени все меньше. Остается ждать, что кто-нибудь прилетит сюда нас спасти, но это нелепый шанс. Никому до нас нет дела. Иначе они начали бы бить тревогу сразу, как сообщение с колонией прекратилось, - Максимофф отвела взгляд. Это была заезженная мысль, но Ванда до сих пор не озвучивала ее вслух. - Наш спонсор мог обанкротиться и махнуть на все рукой, зачистив документы. Гибель ученых, взрыв генератора - такой скандал, никто не захочет, чтобы его разглашали. Проще сделать вид, что никакой колонии и не было. И тогда нам остается только чахнуть здесь либо выцарапывать себе выход чем придется.
Она посмотрела на Сэсила. Нет, это не было оправданием кому бы то ни было, но...
- Я думаю, именно поэтому ты оказался... там.
Говорить такое в лицо Палмеру было по меньшей мере жестко, но Ванда должна была завершить свою мысль. Она подалась вперед и понизила голос:
- Мы в отчаянии, Сэсил. Это еще не совсем паника и не депрессия, но на самом деле каждый из нас таращится в пустоту и задает себе один и тот же вопрос: "Когда?". И я думаю, что человек, от которого не несет за версту желанием повеситься - это именно тот, кто тебе нужен. Потому что у него, похоже, есть план. И средства. И, я уверена, союзники.
А еще план всегда есть у Брэда, но Ванда хотела думать, что у него какой-то другой план, не включающий в себя превращение коллег в овощи-батарейки. Максимофф заблокировала эту мысль, выдохнув, и посмотрела на коммуникатор. Мерное бесцветное мигание было знаком молчания.
Да, обычно на эту тишину она реагировала спокойнее.
- Извини за резкость, - не отступаясь, добавила Ванда, - но, возможно, в нынешних условиях среди остальных ты встретишь меньше понимания и поддержки, чем тот, кто это сделал.

+3

6

Отдав приказ Джинкс, Брэд знал, что может больше не беспокоиться о деталях: в том, что она организует всё как нельзя более лучше, у Брэда никогда не возникало сомнений. Это не значило, что он не будет контролировать ход поисков, но как минимум сейчас можно было подумать и о других вещах. Например, о том, что хотела от него Ванда.
Он рассеянным кивком отпустил Джинкс и лаборанта — тот немедленно вцепился в её рукав и что-то горячо заговорил, показывая рукой в дальний конец коридора. Брэд к его словам не прислушивался, и так было понятно, что тот пытается реабилитироваться после такого грандиозного промаха и внести хоть какую-то лепту в поиски бездарно упущенного подопытного. Правда, Брэд сильно сомневался, что Джинкс к нему прислушается: как и Брэд, она моментально теряла доверие к тем, кто допускал настолько глупые промашки.
Брэд потёр переносицу и достал коммуникатор из нагрудного кармана, рассеянно пощёлкал клавишами. Ответ пришёл практически мгновенно, словно Ванда не сводила взгляда с экрана, ожидая его сообщения. Вполне возможно, это и соответствовало действительно, и это значило, что дело было не просто срочным, но крайне срочным — обычно Ванда гораздо равнодушнее относилась к связи и необходимости отвечать на вызовы.
Кабинет Ванды находился как раз в той части бункера, куда в первую очередь направился бы Сэсил: в лабиринте закоулков и пустых коридоров, практически идеальном месте для того, кто хочет спрятаться. Подумав, Брэд отправил Джинкс сообщение, чтобы они начинали поиски именно оттуда, но подождали некоторое время. После чего снова набрал номер Ванды.
Предлагаю встретиться в оранжерее. Буду минут через десять. Не задерживайся.
Оранжерея находилась гораздо ближе к лабораториям, и по дороге Брэд мог убить и второго зайца, кроме выманивания Ванды из её убежища: проверить пустующие комнаты между бывшим местом заключения Сэсила и собственно оранжереей.
Точнее, бывшей оранжереей. С тех пор как им пришлось довольствоваться гораздо меньшим количеством энергии, чем в начале исследований, Брэд жёстко урезал расход энергии на не такие важные нужды, как обеспечение жизнедеятельности и продолжение опытов. Оранжерея была одним из первых помещений, куда доступ энергии перекрыли практически сразу же после перехода на ограниченное её потребление. Правда, сейчас, после предложения Джинкс использовать маки и фотосинтез, Брэд слегка сомневался, было ли это оправданным решением. Но с другой стороны, чтобы продолжать исследования в этом направлении, им необходимо расконсервировать не только оранжерею, но и другие специализированные лаборатории, в другом корпусе. А для этого нужна была энергия. Которой едва хватало и так.
И этот грёбаный замкнутый круг нравился Брэду уже настолько мало, что можно было сказать прямо: он приводил его в нереальное бешенство. Хотя вряд ли кто-нибудь со стороны мог бы это бешенство заметить: внешнее выражение своим эмоциям Брэд предпочитал не давать. Как минимум тогда, когда это могло помешать работе. То есть, по его мнению, всегда.
Пустые комнаты Брэд проверял больше для проформы — он практически не ждал, что Сэсил окажется настолько глуп, чтобы спрятаться так близко от лаборатории. Однако же полностью исключать такую вероятность — не глупости Сэсила, а того, что он всё-таки окажется там, где его меньше всего ожидают найти — не стоило, и это заняло у Брэда неожиданно больше времени, чем он рассчитывал. Так что когда он добрался до оранжереи, Ванда уже была там. Бродила между стеллажами, попыхивая своей обычной самокруткой. Когда-то оранжерея обрушивалась на входящего буйством красок и запахов: отвечавшие за неё учёные не просто занимались исследованием флоры Этой Планеты, а устроили негласное соревнование, кто сумеет вырастить самое необычное растение. Брэд прекрасно помнил, как у него начинала кружиться голова, стоило ему переступить порог этого заповедника растительной жизни, потому и старался лишний раз здесь не появляться. Сейчас головокружение ему не грозило, разве что от сладковатого макового дыма, из-за отсутствия нормальной вентиляции клубами плавающего по комнате и собирающегося под потолком. В остальном оранжерея была пустой и безжизненной: кое-где ещё виднелись мёртвые засохшие стебли и листья, на полу безвольно валялись шланги капельного полива, из перевёрнутых горшков высыпалась и застыла чёрными кучами земля. Здесь нужно было навести порядок, но ни у самого Брэда, ни у остальных учёных всё не доходили до этого руки. Да и желания особого не было, как и на практически все остальные нормальные занятия.
Брэд помахал рукой, разгоняя дым, и кашлянул, привлекая к себе внимание Ванды, явно поглощённой какими-то очень невесёлыми раздумьями.
Я здесь, — негромко сказал он, когда это не помогло.
Громче говорить не стоило: акустика в громадном помещении была просто ужасающей, так что любое слово, произнесённое даже шёпотом, мгновенно разносилось по всей оранжерее, отдаваясь эхом в самых дальних уголках. Раньше, когда здесь всё было заполнено растениями, голос, наоборот, скрадывался, и здесь спокойно можно было обсуждать любые тайны, не опасаясь быть подслушанным. Или приглашать девушек на свидания — если бы у Брэда было такое желание.

+3

7

От вида маков за окном начало слегка подташнивать. Сэсил отошел от окна и сел на стул, попутно  молча выслушивая Ванду и нервно выстукивая рваный ритм пальцами по столу. Зря он думал, что за эти три недели его вынужденного отпуска под капельницами команда ученых смогла хоть сколько-нибудь продвинуться в исследованиях. Хоть лицо девушки и не выражало никаких лишних эмоций – Палмер всегда поражался ее выдержке и собранности даже в таких критических ситуациях – но в ее словах то и дело проскальзывал едва заметный, но ощутимый оттенок тревоги. Счет шел уже даже не на месяцы – на недели. И положение с каждым днем становилось все более шатким и неустойчивым. Они балансировали на тонкой грани – и любой крен в ту или другую сторону стоил им собственных жизней.

Это верно – никому до них нет дела. Никому нет дела до ничтожной кучки людей – некогда вдохновленных энтузиастов, «светил науки». Их проект уже давно задвинули на самую дальнюю полку, а всех их – списали со счетов за ненадобностью. Только и оставалось, что надеяться на какой-нибудь заблудший по ошибке корабль, который бы мог увезти их отсюда. Но эта планета никому нахрен не сдалась – за все время, что они здесь, в сером и вечно пасмурном небе не было никакой активности. Если так и будет продолжаться, то им придется догнивать здесь, пока последние источники энергии не умрут совсем.

– Да уж, – протянул Сэсил, усмехнувшись, хотя ему самому уже было далеко не до смеха. Он уже давно стал своеобразной защитной реакцией на весь происходящий кошмар – даже в самые тяжелые и напряженные времена, еще до своего заключения в лабораторию, Палмер старался не терять присутствие духа. Однако сейчас этот принцип начал его подводить. Именно, он не случайно оказался в лаборатории, не случайно именно он стал очередным объектом исследований. Палмер был убежден, что возможности человеческого тела практически безграничны – и всячески пытался доказать это и нередко даже на своем собственном примере. Он даже не боялся порой рисковать собственной жизнью, испытывая на самом себе свои новые наработки. Настоящим его личным прорывом стал этот пресловутый третий глаз – еще один шаг на пути к совершенствованию человеческого тела. Только вот продолжить исследования не получилось – через некоторое время и начался этот трехнедельный маковый кошмар, от которого Палмер все никак не мог отойти. Да и навряд ли это у него скоро получится.

Ванде вскоре пришлось отойти – Брэд вдруг предложил ей встретиться в бывшей оранжерее и переговорить там. У Сэсила шевельнулось внутри нечто похожее на тревогу, какое-то неясное сомнение – какие-то смутные подозрения насчет Колберта все еще были, как Палмер не пытался их отмести, и тут даже убедительные слова Ванды не помогали. С ее уходом на него вновь навалилась тишина, вязкая и давящая – прямо, как тогда, когда Сэсил не мог и пальцем шевельнуть без того, чтобы это не засекли многочисленные приборы. Ему вдруг стало не по себе – Палмер встал со стула и прошел круг по небольшой комнате, снова обращая свой взор к окну, за которым небо было все таким же безразлично-пасмурным, а маки все так же продолжали цвести и поддаваться резким порывам ветра.

Рваный выдох.

Казалось, будто бы из его легких разом выбили весь воздух, резко ударив под дых. Сердце вдруг резко прошило острой болью – словно раскаленной иголкой. Сэсил судорожно оперся рукой о стол, вдыхая воздух и прижав ладонь к груди, словно пытаясь унять бешеное биение.

Дышать. Только дышать.

Он знал – не может быть так все легко и просто. После того, как его три недели пичкали неизвестно чем, организм рано или поздно должен был как-то отреагировать на это. Сэсил глубоко вздохнул, чувствуя как рвано частит сердце, глухо ударяясь о грудную клетку.

Дышать – это скоро прекратится.

Палмер вздрогнул, заслышав вдруг в коридоре чьи-то шаги и голоса. Пришли за ним? Просекли, где он скрывается? Мысли путались – но самая главная тревожно звучала рефреном в его голове: «Только бы не попасться снова». Тяжело сглотнув, Сэсил скользнул быстрым взглядом по немногочисленным предметам на столе – глаза зацепились за холодный металлический блеск – скальпель, обычный хирургический скальпель. Палмер взял его подрагивающей рукой и развернулся, напряженно вглядываясь в дверь.

Вдох. Выдох.

Он не сдастся им так просто, даже если придется сдохнуть прямо здесь.

+3

8

Получив сообщение от Брэда, Ванда бросила взгляд на Сэсила и ответила. Что ж, оранжерея так оранжерея - Колберт недолюбливал ее кабинет, это можно было понять. Все же она ощутила легкое беспокойство перед лицом необходимости оставлять Сэсила одного.
- Я думаю, много времени это не займет, - глянув на часы и пряча в карман коммуникатор, сказала Максимофф. - Можешь брать все, что захочешь - еще абсорбентов, обед, какао с зефирками... - ладно, последнее явно было лишним. - Вряд ли они будут проверять мой кабинет, но если будешь прятаться - можешь воспользоваться шкафом, нишей с кроватью или душем, - вообще это тоже было скорее шуткой, чтобы разрядить атмосферу.
Захватив с собой еще пару-тройку самокруток, она отправилась в помещение оранжереи.
Ванде оно не шибко нравилось: раньше это был отсек с многочисленными стеллажами-теплицами, где росли настоящие джунгли, теперь - пустая комната со скелетами шкафов, протянушвимися вдоль и поперек. Максимофф пришла чуть раньше положенного времени, так что Брэда внутри не оказалось - Ванда позвала его, чтобы удостовериться, и не получила ответа. В оранжерее нельзя быть уверенным: минимум работающих ламп, странная акустика, стеллажи, светоотражающие панели везде, где только можно - лучшее место, чтобы затаиться и напасть из-за угла. Максимофф отмела параноидальные мысли и закурила. Она понимала, что с низкими потолками и при отключенной вентиляции здесь повиснет дым, но Колберт не будет возражать, в отличие от Сэсила, и как-то скоротать время ожидания это поможет.
К тому же, Ванда хотела собраться с мыслями.
Прежде всего, она все еще понятия не имела, как начать разговор. Любая попытка провокации имеет мало шансов на успех: Колберт слишком невозмутим, чтобы выдать себя, если он как-то в этом замешан. Незачем терять время. Надо сразу выкладывать факты. Но какие? "Привет, у нас тут кто-то ставит эксперименты на людях, давай найдем его и обезвредим, кстати, поздоровайся с Сэсилом"? Или просто молча привести в кабинет - и будь что будет? А вдруг Палмер перенервничает и случится что-нибудь из ряда вон? Едва ли пара доз абсорбентов сделала из него нормального человека. Хотя, возможно, это просто искажение ее восприятия из-за жуткого глаза посреди лба генетика.
В нагрузку к этому Ванда поймала себя на тревоге за судьбу Колберта. Дожили. Когда все только начиналось, она смотрела на него и думала: "Класс. Вот уж точно обойдемся без лишних эмоций". Но если ты ученый, делающий какую-то гадость у него под носом и твои эксперименты вскрываются, логично, что именно Колберта нужно убирать первым. Он самый опасный противовес всему, что подрывает успех миссии - или выживания ее участников. Ванда была уверена в своих прежних словах: они имеют дело с серьезным противником, и если Брэд пока не подозревает о том, что происходит...
Затушив сигарету, Максимофф глянула на часы: Колберт опаздывал. Ванде хотелось треснуть себе по башке за все нехорошие мысли, которые возникали у нее на этой почве, и она закурила вторую. Пришлось считать от ста по минус три. Где-то на двадцатых числах она услышала звук открывающейся двери, шаги - и почему-то замерла, как испугавшись. А если...
К счастью, она узнала голос Брэда, когда он закашлял, и обернулась.
Гребаные стеллажи.
Ванда пошла в сторону выхода и, свернув, почти столкнулась с Колбертом нос к носу. Жив, здоров, и из-за прежних мыслей Максимофф была слишком рада его видеть.
- Здравствуй, Брэд, - черт, кажется, у нее задрожал голос. Она сделала долгий выдох в сторону, пустив струйку дыма; это замаскировало, что она испытывала иррациональное облегчение. Впрочем, рядом с Колбертом Ванда всегда чувствовала себя спокойнее, было в нем что-то непоколебимое. Хотелось протянуть руку, но прикосновение было еще более очевидным проявлением нервозности.
- Что-то случилось? - конечно, это был его вопрос. Но он задержался, и Ванда могла воспользоваться этой отсрочкой.

+3

9

Как бы Ванда ни пыталась скрыть свою встревоженность, Брэд прекрасно видел, что что-то с ней не так. Ему даже показалось, что она еле заметно вздохнула с облегчением, увидев его — в других обстоятельствах Брэд не обратил бы на это особого внимания, но ситуация была слишком щекотливой, чтобы упускать из виду любые, даже настолько незначительные признаки необычного поведения.
Он поглядел на неё с высоты своего роста и кивнул в знак приветствия, помахал рукой, разгоняя дым. Хорошо, что у Ванды не было привычки выдыхать дым в сторону собеседника, во всяком случае, при Брэде она всегда курила в сторону, не позволяя себе подобных вольностей. Брэду это было по душе, как и вообще то, как держала себя с ним Ванда: без особых формальностей, но с соблюдением должных границ, при переходе которых было бы уже весьма непросто оставаться на уровне отношений «заботливый начальник и его ценный сотрудник».
Извини, что задержался, — немного более мягко, чем собирался, сказал он. — Кое-что произошло, о чём я тоже хотел бы тебе сказать, и, если позволишь, с этого я и начну.
Брэд потёр подбородок и пару секунд подумал, наблюдая, как выпущенная Вандой струйка дыма медленно рассеивается в затхлом воздухе оранжереи. Ванда смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда и ожидая продолжения. Кажется, его слова не прибавили ей спокойствия — хотя это-то как раз было, во-первых, понятно, во-вторых, ожидаемо, в-третьих, запланировано. «Кое-что произошло» — не лучшее начало разговора даже в самой спокойной обстановке, что уж говорить о тех условиях, в которых им приходилось жить в последнее время на Этой Планете. Здесь не могло произойти ничего хорошего в принципе, любая неожиданность таила в себе если не угрозу, то неприятности точно. Уж это уяснил себе каждый из них, даже самый заядлый оптимист — и именно на такую реакцию Ванды Брэд и рассчитывал.
Один из клонов сбежал, — решив с ходу взять быка за рога, начал Брэд. — Мы ещё не успели до конца изучить его мутацию и крайне слабо представляем себе его возможности. Можем только с уверенностью утверждать, что он весьма и весьма опасен. Особенно…
Он сделал вид, что подбирает слова.
Особенно с учётом того, что это клон Сэсила. Сама понимаешь, любой из нас, неожиданно встретив в коридорах человека, как две капли воды похожего на пропавшего коллегу, в последнюю очередь задумается об осторожности и кинется на помощь. А это может иметь не слишком хорошие последствия. В первую очередь — для того, кто решит помочь этому…
Брэд снова сделал паузу — точно рассчитанную, не дольше и не короче, чем требовалось, чтобы его следующие слова возымели именно тот эффект, на который он рассчитывал.
Я не стану называть его чудовищем, — негромко сказал он. — В конце концов, именно мы его создали. Но это не отменяет того, что этот клон — конкретно этот клон особенно — может представлять опасность. Он не просто обладает неизвестными нам способностями. Опыты показали, что у него развилась — если бы это был человек, я бы сказал, что у него развилась паранойя. И он очень агрессивен.
Брэд аккуратно взял её за запястье, отметив, что рука Ванды еле заметно дрожит, погладил большим пальцем кожу под тонким серебряным браслетом. Он отдавал себе отчёт, что крайне близок сейчас к тому, чтобы перейти ту самую грань, которая отделяла их от чего-то большего, чем просто рабочие отношения. Отдавал и не боялся этого, зная, что сможет удержать всё именно в том положении, которое было ему необходимо. А в первую очередь ему необходим был энергетик — и Брэду и думать не хотелось о том, что решит этот энергетик, если встретит Сэсила и поймёт, что на самом деле с ним делали.
Я очень тебя прошу, — голос Брэда упал до еле различимого шёпота, но он знал, что Ванда слышит и понимает каждое его слово. — Будь осторожна. Мне бы не хотелось…
На этом Брэд снова прервался и уже не стал продолжать, позволив Ванде самой додумывать, чего именно ему не хотелось бы.
Прости, что никак не даю тебе перейти к твоим новостям, — говоря, Брэд продолжал держать Ванду за руку, словно забыл об этом. — О чём ты хотела со мной поговорить?
Сладковатый запах макового дыма уже не раздражал его — серые полупрозрачные клубы почти рассосались, спрятались за окружающие их стеллажи с мёртвыми растениями и пустыми горшками. Ванда молчала, Брэд ждал, пока она ответит, и тишина в оранжерее с каждым мгновением становилась всё более угрожающей, вызывая в памяти причудливые ассоциации: как будто они два подростка из древнего фильма, забредшие невесть куда и попавшие в пустой дом, наполненный странными существами. Казалось, из дальнего угла вот-вот раздастся потустороннее уханье, и на них выпрыгнет… Призрак? Чудовище? Сэсил?
Брэд не мог сказать, который из вариантов ему не нравится больше — но был точно уверен, что все они не вызывают у него ни малейшего энтузиазма.

+3

10

Перед глазами все расплывалось, а в ушах все сильнее стучала кровь, но даже за этим глухим шумом Сэсил мог различить чужие голоса, которые неотвратимо приближались с каждой секундой. Голоса пришли не просто поздороваться – Палмер знал, что они ищут именно его – глупо было надеяться, что его побег останется незамеченным. Он судорожно сжимал в руке скальпель, словно старясь уцепиться за него, как за ничтожную спасительную соломинку – Сэсил знал, что в таком состоянии он не сможет отбиваться слишком долго, но на крайний случай он всегда может вспороть свое собственное горло. Шальная мысль ударила по затылку и прокатилась по позвоночнику ледяными мурашками – умирать не хотелось, совершенно не хотелось, а особенно сейчас, когда, наконец, он смог выкарабкаться и сбежать из этого ада. Но смерть сейчас казалась куда лучшей перспективой, чем бесконечное скитание в маках. Снова.

Только не маки.

Он слышал их шаги, теперь уже совсем отчетливые. Слышал голоса – их было четверо, и один из них был женский. Сэсил попробовал сделать глубокий вдох – дыхание скрутило в тугой узел в районе солнечного сплетения, и он согнулся от очередного укола в сердце. Его уже начинало мутить – голова шла кругом, и стоять на своих двоих уже получалось с трудом.

Только не маки. Только не эти гребанные маки.

Голоса уже топтались у двери – Сэсил попробовал задержать дыхание, которое, наверное, было таким шумным, что его можно было услышать в другой галактике. Может быть, не заметят? Пройдут мимо? Ведь не могут же они вот так ворваться в кабинет главного энергетика. Палмер вспомнил слова Ванды и взглянул на нишу с кроватью – нет, он только поднимет шум и еще больше выдаст себя. Сэсил медленно выдохнул через нос, все еще надеясь унять бешеное сердцебиение.

Только не маки. Только. Не. Маки. Тольконемаки.

Эта мысль звучала рефреном в гудящей голове – Сэсил гипнотизировал дверь, ожидая вторжения в любой момент. Нервы были напряжены до предела – тугая струна – только тронь, и зазвенит резким пронизывающим звуком на весь бункер. Голоса затихли – он не успел уловить, ушли ли они или же просто решили прислушаться к звукам за дверью. Подрагивающие пальцы сильнее сжали скальпель, сжали так сильно и судорожно, что тот выскользнул, оцарапав запястье. Пронзительный звон прокатился по всему помещению – некоторое время он все еще отдавался эхом в ушах, словно ударяясь о стены

Дальнейшее Палмер видел словно со стороны. Словно стороны он наблюдал за тем, как легко поддалась дверь под тяжелыми ботинками – эти люди что-то говорили ему, но Сэсил не мог разобрать и слова – в какой-то момент гул в ушах перешел в какое-то подобие ультразвука. Он зажимал ладонями уши – от этого звука невыносимо раскалывалась голова. Кажется, он что-то говорил. Кажется, даже кричал. В какой-то момент Сэсил почувствовал, как его пытаются схватить – на него накинулись сразу трое, и потом…

…И потом он вдруг резко очнулся. Сердце уже не частило и не разрывало резкой болью, но голова все еще гудела, пульсируя кровью в висках. Сэсил зажмурился и потер переносицу, медленно выдыхая через нос.

Стоп. Меня же…

Он резко открыл глаза и тут же отшатнулся назад, опершись о письменный стол. Складывалось впечатление, будто здесь разорвалась граната или бомба, и чудом не задело лишь его одного. Рука была в чем-то липком и теплом – Сэсил взглянул на нее, и не поверил своим глазам – вся она была в крови. Сердце снова забилось где-то в горле – Палмер кинулся прочь из комнаты, по пути поскользнувшись на чьих-то ошметках. Он не знал, куда идти, но и оставаться там он точно не желал. Мысли путались в голове подобно хаотичному торнадо – Сэсил дернул наугад первую попавшуюся дверь – незапертую – и захлопнул, опираясь о нее спиной и сползая вниз. Он смотрел на свою руку – всю в крови – и никак не мог понять, что же произошло.

– Это что, я? Я их… – Сэсил нервно выдохнул, откинув голову и невидящим взглядом смотря в потолок.

Что, черт возьми, со мной сотворили?!

+3

11

Ванда не ожидала, что Колберт сразу заговорит, и, слушая его, медленно раскрывала глаза все шире. В ее голове звенела тишина, и слова Брэда раскалывали выстроившуюся ментальную картинку. Это было неприятно - пугающе - сердце стучало громче и чаще. То, о чем говорил Колберт, было не просто плохо, это означало нечто, чего Ванда дико не хотела бы, и ей стало страшно. Выдавала дрожь в кончиках пальцев - в руках вообще, на самом деле. Она понимала, что Брэд должен был это почувствовать, она еще не паниковала, нет, но горло сдавливало и в животе ощущалась пустота, как при падении.
- Еще раз: Сэсила... клонировали в чистом виде? - тихо переспросила Ванда, глядя на Колберта. - Брэд, что здесь вообще происходит?
Ее голос был тонким, в нем зазвенели нехарактерные для ученой отчаянные нотки. Ванда поморгала, потерла лоб ладонью руки, в которой держала сигарету, сделала еще один неровный вдох. Она чувствовала себя потерянной и беспомощной. Маленькой девочкой, заблудившейся в лесу, оставшейся один на один с одним из его чудовищ.
- У меня была информация, что наши клоны - это суррогат, неразумные коматозные особи. Что с ним сделали, что он... проснулся? - она посмотрела на Колберта почти умоляюще. - И паранойя? Агрессия? Какого черта? Если эта мозговая активность так сказывается на выработке энергии, почему меня не предупредили?..
Может, потому что ты не нужна, а, Ванда?
Эта мысль заставила ее застыть и побледнеть.
Подумай: они прекрасно справляются без тебя. Им не нужен энергетик, чтобы продолжать эксперименты. Ты вообще была марионеткой все это время, не имея понятия, откуда идут сигналы. Твоя работа всего лишь ширма для настоящего дела. Все кончено. Может быть, единственная причина, по которой ты еще жива - это внимание Брэда.
Она сглотнула и посмотрела на его руку на своем запястье. Ни малейшей дрожи, легкое, но уверенное прикосновение. Он не боялся, хоть и выражал беспокойство. Он оставался сильным, что бы ни случилось. Он хотел ее защитить.
Он хотел ее защитить...
Максимофф глубоко и медленно вздохнула и негромко, куда спокойнее сказала:
- Здесь небезопасно. Лаборатории рядом, - сделала быструю затяжку, затушила самокрутку об одну из полок да там и оставила, кому какое дело до мелкого мусора. Это дало ей еще пару секунд на финальное принятие решения. - Пойдем все-таки в мой кабинет.
В коридоре, выровняв шаг и окончательно взяв себя в руки, она заговорила снова:
- С-08, экспериментальный образец с подыхающим оборудованием, верно?

+3

12

Это была самая неприятная часть разговора. Неприятная в первую очередь из-за своей опасности: Брэд снова был вынужден балансировать на тонкой грани между правдой и откровенной ложью, но в этот раз его задача была гораздо труднее. Джинкс была ему предана, знала если не всё о том, как он заполучил место руководителя колонии, какие опыты он проводил и какую цель в итоге преследовал, то очень и очень многое. И её это устраивало. С Вандой же нужно было вести себя гораздо осторожнее: даже несмотря на явную симпатию, которую она испытывала к начальству, она оставалась в первую очередь учёным. И не просто учёным, а учёным-гуманистом — худшая разновидность учёных, на взгляд Брэда. Такими людьми было невероятно сложно управлять, всегда необходимо было учитывать их принципы — а Брэд уже успел убедиться, что в деле соблюдения этих самых принципов гуманисты, как правило, проявляют крайне большое упрямство.
И слишком, чёрт бы их побрал, большую чуткость в отношении неправды.
Клоны — не что иное, как генетический материал, созданный специально для того, чтобы нам не приходилось проводить опыты на людях, — мягко сказал он, всё ещё держа её за руку. — Ни один из них до этого не проявлял ни малейшего признака сознания. Мы сохраняли необходимые нам свойства, исключая всякую возможность развития у клонов личности. Но…
Брэд говорил тихо и спокойно, словно читал лекцию перед новыми сотрудниками, зная, что такое логичное и безэмоциональное изложение успокаивает самого испуганного человека, помогает принять даже самую дикую и неожиданную информацию.
С клоном Сэсила мы допустили серьёзную ошибку. Мы не успели изучить все особенности самого Сэсила до его… исчезновения.
А вот это уже было правдой — они действительно не успели разобраться в мутациях Сэсила до того, как он умудрился сбежать. И самой неприятной частью этой правды было то, что такое происходило уже не в первый раз. Сэсил не был первым беглецом. Не был он и первым мутантом с непонятными до конца способностями. И мысль о том подопытном, который смог улизнуть из лабораторий раньше, была ещё одной занозой в заднице Брэда, хотя об этом уже не знал практически никто.
Нам пришлось максимально сохранить все его особенности, — Брэд добавил в голос толику сожаления. — В обычных условиях, конечно, мы бы просто создали нескольких клонов, чтобы изучать каждую способность отдельно и не рисковать так. Но, сама знаешь, энергии на это у нас просто-напросто не хватило бы. И мы просто не успели приняться за изучение того, как мозговая активность клона связана с энергией, которую он потребляет или… — он запнулся, — вырабатывает.
Брэд вздохнул и разжал пальцы, позволяя руке Ванды безвольно упасть вдоль тела. Кажется, ему всё-таки удалось её убедить, во всяком случае, она уже не выглядела настолько потерянной, как в начале их разговора.
Да, он самый, С-08, — ответил он. — Я приятно удивлён тем, что ты интересуешься не только собственными разработками.
А вот это уже было откровенной ложью. Брэду совсем не радостно было узнать, что кто-то из учёных, не имеющий доступа, суёт нос не в своё дело. Хорошо хоть, судя по предыдущим словам Ванды, она знала не слишком много.
По его расчётам, Джинкс с компанией уже должны были прочесать тот сектор, где находился кабинет Ванды. И судя по молчанию его коммуникатора, ничего не обнаружили, так что причин удерживать Ванду в оранжерее Брэд не видел. Да и пора было наконец узнать, что же она хотела ему рассказать.
Сначала он почувствовал запах. В затхлом, почти неподвижном воздухе коридоров этот немного металлический запах сразу ударял в ноздри, вызывая омерзительное ощущение в носоглотке и на языке: как будто во рту оказалось что-то протухшее. И несмотря на всю чуждость, запах был Брэду хорошо знаком — слишком хорошо.
В коридоре отчаянно воняло кровью и свежим мясом.
Дверь кабинета Ванды была распахнута, и из-за порога на пол коридора уже натекла лужа, темнеющая в тусклом свете светильников.
Брэд одним движением руки отодвинул Ванду себе за спину, одновременно расстёгивая кобуру на поясе. Похоже, Джинкс всё-таки нашла Сэсила.
Стой здесь, — коротко приказал он Ванде и осторожно прошёл к двери, стараясь ступать как можно более бесшумно.
Встав сбоку от дверного проёма — наступив прямо в лужу и не обратив на это внимания, — Брэд вытащил пистолет, тихо снял его с предохранителя и прислушался. Из кабинета не доносилось ни звука, даже обычного шороха системы обеспечения не было слышно. Помедлив секунду, он рывком повернулся, наводя пистолет на то, что скрывалось в глубине кабинета — или могло скрываться.
Только вот то, что он там увидел, уже не могло причинить никому никакого вреда.
Интересно, удалось ли хоть кому-нибудь выжить? С первого взгляда определить, фрагменты скольких тел украшали теперь обстановку кабинета Ванды, у Брэда не получилось: куда ни падал его взгляд, везде была кровь и ошмётки мяса.

+3

13

Сэсил не знал точно, сколько времени  пробыл здесь – ему даже показалось, что он отключился на какое-то время, ибо совсем не реагировал на происходящее вокруг. Хотя, в общем-то, и реагировать-то было не на что – тишина и почти полная темнота, которые обволакивали со всех сторон, как тесный кокон. Палмер все так же и продолжал всматриваться в потолок, черневший над его головой. Ему бы хотелось, чтобы все это оказалось дурным сном, просто очередным назойливым видением. Он даже был бы не против того, чтобы это все оказалось очередными бреднями, привидевшимися ему под капельницами.

Наверное, так и есть. Просто ввели другое лекарство, и теперь вместо маков мне будет казаться, будто я сбегаю из лаборатории и убиваю всех направо и налево. Это просто очередной дурной сон.

Но ничего не происходило. Реальность наваливалась на плечи непосильным грузом с каждой очередной секундой. На этот раз это был не сон. Сэсил чувствовал на своих руках чужую запекшуюся кровь, все еще ощущая этот мерзкий запах, от которого начинала раскалываться голова. Было омерзительно – от ситуации в целом и от самого себя в частности. Сэсил чувствовал себя каким-то уродом, чудовищем, монстром. Странное дело – подобные мысли нисколько его не посещали, когда ему удалось отрастить себе третий глаз, пусть и в результате нелепой ошибки в расчетах. Тогда Сэсил считал это неожиданное открытие небывалым прорывом в области генетики. Но то, что с ним сотворили в лаборатории…

Палмер пока понятия не имел, что же именно произошло в комнате Ванды, - он даже не мог точно сказать и представить, что вообще случилось. Одно лишь Сэсил знал совершенно точно – он убил, как минимум, троих человек, и не просто убил – разорвал на части в прямом смысле. Перед глазами все еще стояла эта слишком яркая, слишком реалистичная и до невозможности мерзкая картинка. Его начало подташнивать – Сэсил медленно поднялся на ноги и, наконец, оглядел окружающую обстановку.

По лицу скользнула горькая усмешка – находясь почти в беспамятстве от паники и ужаса, Сэсил умудрился интуитивно выбрать именно это убежище – небольшую каморку, которая в прежние времена исполняла роль местной радиостанции. Она уже давным-давно не функционировала – после аварии от нее отказались в первую же очередь. Палмер до сих пор помнил, какой ощутил тогда легкий укол сожаления – радиостанция была очень неплохой отдушиной не только для него одного, но и для всех других обитателей колонии – по крайне мере, пока этих самых обитателей было порядочное количество. Теперь же все здесь покрылось порядочным слоем пыли, а оборудование по большей части было неисправно из-за скачка энергии во время аварии. Теперь это напоминало музей – старый и никому не нужный, но который все еще напоминал о былых временах, когда все перспективы и мечты казались радужными и легко осуществимыми.

Сэсил вырвался из оцепенения и ностальгии, которые навалились ни с того ни с сего. Он снова ощутил подкатывающую панику – теперь она казалась куда более острой и удушливой. Палмер кинулся к раковине в углу каморки и принялся отмывать свои руки от чужой крови – вода текла тоненькой струйкой, была ржавой и пахла неприятно, но это было куда лучше, чем этот запах, мерзкий запах, который теперь преследовал его неотступно.

Это точно, совершенно точно не было сном. Как бы Сэсилу этого ни хотелось.

+3

14

Разглядев темное пятно на полу и почувствовав омерзительный запах, Ванда замедлила шаг. Накатили противоречивые желания: бежать туда, узнать, что стряслось и как там Сэсил, и удрать куда подальше в противоположном направлении, чтобы не возвращаться больше никогда. Фоновое обдумывание объяснений Брэда прекратилось, она покорно отступила ему за спину, даже сделала пару шагов назад, привалившись к стене плечом. Ее мутило, но она не могла закрыть глаза или просто не смотреть в ту сторону. Инстинкт подсказывал, что на опасность надо глядеть в оба. Она не хотела думать, что скрывается в ее кабинете. Но она не удивилась бы, выпрыгни оттуда гигантское членистоногое с щупальцами на спине. Что-то, что произошло здесь совсем недавно, предполагало по меньшей мере чудовище.
Однако Брэд шагнул в дверной проем, и не последовало ни криков, не клекота, только звуки, с которыми подошва опускается на что-то мягкое и мокрое, а потом (Ванда видела движение лопаток и плеч) Колберт опустил руки.
Она зажмурилась, поборов новый приступ тошноты, и, дыша ртом, сделала еще шаг - и замерла у края темной лужи. В полуметре валялась чья-то рука. Кисть. На ней мерно мигал браслет коммуникатора. Рядом - синеватые кишки.
Ванда повернулась спиной к дверям и уставилась на стену, отчаянно пытаясь стереть эту картину хотя бы на несколько секунд и боясь даже подумать, что еще ее ожидало.
- Брэд, - голос у нее звучал совсем хлипко. Слабо. Сдавленно. - Брэд, что там?
Зрелищ ей хватило. Нет, к этому их не готовили на образовательной станции, к этому не готовили даже генетиков - в этом Ванда не сомневалась. Какого дьявола тут происходит, Брэд, чтоэтотакоекакэтовозможночтоэтоза...
Единственное, на что она надеялась - трезвомыслие Колберта. Вот только теперь, глядя в стену, она видела край лужи и то, как Брэд шел по чужой крови, не замечая ее, думая только о возможной опасности за дверью.
Военный, еще бы.
Дышать глубже было чревато, вентиляция не справлялась с запахом, хотелось уйти и врубить ее посильнее, но Ванда знала, что это безнадежно. У нее дрожали руки и она все еще стояла спиной к Колберту.
- Я... не уверена, что смогу так же легко войти туда сама, - на эту сраную фразу ей понадобилось слишком много самообладания.
Дакакогохренакаккэтомувообщеможнобытьготовым.

+3

15

Кабинет Ванды походил на побоище — или место проведения какого-то кровавого ритуала по вызову демона или ещё какой сверхъестественной штуки. Кровь, кажется, была повсюду: тёмными потоками застывала на стенах, мерно капала со столешницы, растекалась по гладкому полу. Брэд осторожно прошёл внутрь, стараясь держаться возле стены, где лужа была не такой глубокой, как у порога. Переступив через неопрятно лохматящийся обрывками кожи и комбинезона кусок мяса — при ближайшем рассмотрении он оказался частью груди и плеча, словно оторванный великаном от человеческого тела, — Брэд остановился и осмотрелся ещё раз, оглядывая кабинет с другого угла. Ему бросилось в глаза, что ни мебель, ни другие части обстановки кабинета не пострадали, во всяком случае, явно. Если бы здесь разорвалась бомба, комната была бы завалена не только человеческими органами, но и обломками — и это при условии, что стены выдержали бы взрыв. На драку это, в общем-то, тоже не было похоже: четверо человек, сражаясь даже с чудовищем такой силы, чтобы оно было способно с такой лёгкостью расчленять тела, всё равно устроили бы настоящий погром в тесном кабинете. Да и само бы чудовище вряд ли отнеслось с пиететом к мебели.
Брэд присел на корточки возле того самого куска тела, через который перешагнул, осторожно перевернул его, пачкая пальцы кровью, и принялся разглядывать торчащие обломки костей. Создавалось впечатление, что тело разорвало изнутри. Как будто лаборант — по сохранившейся нагрудной нашивке Брэд определил, что это был один из подчинённых Джинкс — проглотил здоровенный кусок взрывчатки, став живой бомбой. Конечно, ничего он не глотал: ни по своей воле, ни под воздействием чужой, в колонии просто не было оружия такой силы, чтобы просто-напросто разметать человека по стенам, в мгновение ока превратив его даже не в груду мяса, а в кучу мелких клочков.
Ни один из их подопытных не был способен взрывать изнутри ни предметы, ни людей. Теоретически это было возможно: в сущности, поглощение и выработка энергии мало отличались чисто технически, только направление у процессов было разное. И опять же, чисто теоретически: мгновенная накачка человека большим количеством энергии вполне могла бы вызвать такой эффект. Тело бы в буквальном смысле слова лопнуло, не выдержав.
Брэд наклонился ещё ниже, практически носом утыкаясь в останки несчастного лаборанта и с силой втягивая воздух. Да, ему не показалось, к запаху крови примешивался слабый, еле различимый запах озона: точно так же пахло от тела Элизабет. Только вот из неё энергию высосали.
Из раздумий его вырвал дрожащий голос Ванды.
Тебе и не нужно сюда заходить, — сказал Брэд и встал.
Собственно говоря, он увидел всё, что нужно было увидеть, сделал соответствующие — мало радующие его — выводы, а теперь надо было что-то со всей полученной информацией делать. Брэду нужен был способ поймать Сэсила: теперь, после того как стало ясно, на что тот способен, ему очень хотелось заполучить его живьём. С другой стороны, Брэду совершенно не улыбалась возможность закончить как Элизабет или Джинкс: ни становиться мумией, ни размазываться по стенам в его планы на будущее не входило. Сэсила нужно было поймать — поймать живым — и остаться в живых при этом самому.
Может быть, Ванда могла бы ему помочь как энергетик — в конце концов, она занималась именно вопросами выработки и сдержания энергии, но для этого ей нужно было для начала как минимум прийти в себя.
Выйдя из кабинета тем же путём, Брэд хотел было обнять Ванду за плечи, но вовремя увидел, что руки у него в крови — вряд ли такие объятья помогли бы ей успокоиться, скорее, вселили бы ещё больше паники. Да она вроде бы и не собиралась падать в обморок, как он подумал было, услышав её из кабинета, хотя её и било крупной дрожью.
Пойдём-ка отсюда, — мягко сказал он. — Тебе надо прилечь.
А ему надо добраться до своего кабинета, чтобы объявить общую тревогу. Похоже, ловить Сэсила придётся самому Брэду — а значит, остальным лучше приказать оставаться на местах и не покидать кабинеты без особой на то нужды. Из бункера Сэсил никуда не денется, не в маковое же поле ему сбегать, а вот встреча с другими учёными может оказаться чреватой весьма неприятными последствиями.
Лазарет дальше, чем мой кабинет, — стараясь говорить как можно более рассудительнее, продолжил Брэд, — а аптечка у меня там вполне приличная. Успокоительное, во всяком случае, точно найдётся.
Он подставил Ванде локоть, предлагая опереться на него и всё ещё не рискуя обнимать её окровавленными руками. На самом деле путь им предстоял неблизкий, и Брэд надеялся, что по пути им никто не попадётся. Конечно, скрыть произошедшее не получится, но ему нужно было время, чтобы хотя бы разработать план дальнейших действий. Особенно с учётом того, что действовать ему теперь придётся практически в одиночку, потеряв ещё одного помощника. Оставалось надеяться только на то, что Ванда встанет на его сторону — хотя в этом Брэд и не сомневался.

Отредактировано Brad Colbert (2014-09-12 17:10:10)

+2

16

Кровь отмывалась плохо – Сэсил раздирал ногтями кожу, судорожно оттирая разводы, и все еще не мог поверить, что весь этот ужас он сотворил собственными руками. Паника сдавливала горло, мешая нормально вдохнуть – его всего трясло, и он совершенно не представлял, как же поступить дальше. Сидеть здесь, пока кто-нибудь его не найдет? Или же не прятаться, а выйти ко всем – и дальше будь, что будет? Мысли путались и мешались, сбивались в кучу и давили изнутри на черепную коробку. Бросив отмывать руки от крови, Палмер сел на стол, пытаясь успокоиться. Только вот это было довольно проблематично – в голове роилось тысяча вопросов, и Сэсил едва ли знал ответы на них. Он даже не был уверен точно, можно ли его теперь вообще считать человеком – то, что он только что провернул в кабинете Ванды, совершенно точно выходило за рамки обычных человеческих возможностей.

Сэсил нервно постукивал пальцами по столешнице, не зная, как ему быть дальше. От здравого смысла остались одни неясные крупицы, и только они сейчас не позволяли ему поддаться нарастающей панике, которая, подобно заразе, поднималась вверх откуда-то из солнечного сплетения. Палмер решил переждать какое-то время – рано или поздно, но его все равно найдут, тем более, что он и не слишком пытался скрыться. Но сам факт того, что ему каким-то образом удалось голыми руками в буквальном смысле разорвать на части трех – или все же четырех? – человек, никак не укладывался в голове и в то же самое время заставлял все нервы натягиваться в тугую струну.

Он не знал, что с ним сделают, когда, наконец, отыщут – устранят прямо на месте, не разбираясь в деталях? или же проведут допрос с пристрастием – завалят сотней вопросов, на которые Сэсил едва ли сможет ответить, а потом все равно устранят, избавятся, как от опасного монстра?

Он и был монстром.

Сэсил смотрел на свои ладони – даже в неясном полумраке на них можно было разглядеть багровые разводы. Кровь была и под ногтями, и на его одежде – везде, везде, везде. Перед глазами начало плыть – картинка была нечеткой и туманной, и Сэсилу показалось, что он сейчас потеряет сознание и свалится без чувств. Огромным усилием ему удалось справиться с приступом панической атаки и выровнять загнанное, как после двадцатикилометрового марафона, дыхание.

Сэсил нервно дернулся, заслышав где-то в отдалении неясный звук чьих-то шагов. Он напряженно всматривался в дверь – теперь-то уже бесполезно отпираться, он не будет сопротивляться, когда за ним придут.

Палмер нервно сжал ладонями край стола – до побелевших костяшек, до тупой боли. Он хотел почувствовать что-то еще, кроме мерзкого и липкого чувства безысходности, но все было тщетно. На какое-то короткое и мимолетное мгновение ему вдруг показалось, что он чувствует запах какао, но эта галлюцинация тут же растворилась, оставив где-то в подкорке мозга разворошенные воспоминания.

«Да, дорогие слушатели, все покатилось прямиком в темное и беспросветное ничто. Оставайтесь в эфире до очередной трансляции из самого дна».

+2

17

Руки Колберта были в крови, и Ванда поспешно отвела взгляд. С приступом рвоты ей удалось справиться, в деталях рассматривая стену, но Максимофф все еще не могла поручиться за свой желудок. Она не осознавала и не запоминала слова Брэда, следуя его указаниям машинально, как кукла, кивнула на слове "успокоительное", посмотрела на локоть, вцепилась в него и пошла следом. Ноги еще были слабы, но она вполне могла их переставлять. Понадобилось какое-то время, чтобы Ванда взяла себя в руки снова.
Невозмутимость Брэда была опорой, но в ней было что-то кричаще неправильное. Если бы Максимофф знала, как пристально он осматривал останки, то либо совсем потеряла сознание, либо опрометью убежала прятаться от него в заброшенных помещениях. Ни того, ни другого энергетик, конечно, не сделала, предпочитая сосредоточиться на ходьбе. К ней возвращалась острота восприятия. Ванда заметила, что по лицу текут слезы. Она улыбнулась: это хорошо, нормальная реакция на стресс. В голове прояснялось. Так. По бункеру разгуливает монстр, способный разрывать людей на части, Сэсил, вероятнее всего, мертв... Ванда только сейчас обратила внимание на коридор, которым они шли - где-то здесь располагалась закрытая радиорубка, где она познакомилась с генетиком. Ее притащил Брэд. Это был очень дружеский жест, до сих пор Максимофф удивлялась, насколько было мило с его стороны...
Она всхлипнула, зажала рот рукой, но это совсем не помогало успокоиться. Плечи дернулись. Она не плакала, когда Сэсил пропал без вести, но сейчас ее просто сжимало от мысли о том, что он оказался жив, надеялся на спасение, хотел раскрыть эту тайну, спрятался в ее кабинете - а теперь оказался разорван на куски. Это было пронзительно печально и щемяще несправедливо. Безжалостность такой судьбы была невыносима. И Ванда плакала.
Часть ее сознания понимала, что такая реакция - все тот же стресс. Другая часть упивалась безысходностью, переживая боль во всей ее полноте, скурпулезно собирая любые другие воспоминания и мысли, которые могли добавить к этой эмоции.
Отчаянно шмыгая носом, размазывая слезы по щекам и чувствуя, что ноги уже не подводят, она отпустила локоть Брэда и толкнула ближайшую дверь. Ванда узнала ее - радиорубка - и шагнула было в тот угол, где, как она помнила, располагалась раковина (умыться хоть немного), но застыла, заметив человеческую фигуру.
- Сэсил? - не задумываясь над тем, что она говорит, Ванда уставилась на коллегу заплаканными глазами. - Ты живой?..
И улыбнулась, всхлипнув еще раз, издала пару смешков.
- А я думала, там... - неопределенный жест в ту сторону, где располагался кабинет энергетика. - Я уже тебя оплакала, - и опять посмеялась над собой, утирая скулу тыльной стороной ладони. - Вот дура.
Дверь за ее спиной закрылась - это вошел Брэд. Ванда обернулась.
- А. Я подожду, пока ты помоешь руки первым, - почти весело сказала она начальнику и села на край стола рядом с Сэсилом. - Уже почти все в порядке.
Очередной шмыг носом, глубокий вдох, немного поболтала ногами и повернулась к коллеге.
- Как тебе это удалось вообще?
Плечи снова дернулись во всхлипе, но лицо выражало лишь интерес.

Отредактировано Wanda Maximoff (2014-09-15 01:35:34)

+2

18

Когда Ванда внезапно отлепилась от его локтя и шагнула куда-то в сторону, Брэд даже не сразу понял, что случилось — слишком его поглотили мысли о том, что нужно срочно добраться до кабинета, объявить тревогу, продумать план поимки Сэсила… Он был уже не здесь, машинально шагал по коридору, краем сознания отмечая присутствие Ванды рядом, но следил за этим лишь отчасти. В его плане не было места случайностям и неожиданным поворотам: Ванда должна была послушно дойти вместе с ним до места назначения, а там уже Брэд, как много раз до этого, разобрался бы, что именно ей говорить и как именно преподнести ей ту часть правды, которую можно было рассказывать, чтобы обеспечить стопроцентную поддержку. Только вот Ванда не была марионеткой — о чём Брэд благополучно забыл — и нарушила весь его план одним простым движением. Двумя шагами в сторону одной из многочисленных пустых комнат, мимо которых они проходили.
Брэд недовольно сморщился, но последовал за ней, уже почти войдя в комнату, узнал помещение. Радиорубка, конечно же, он и забыл, что она была где-то тут неподалёку. Внутри царило такое же запустение, как и в оранжерее.
Только вот безлюдно здесь не было.
Не веря своим глазам, Брэд застыл на пороге.
Ванда уже успела усесться на стол рядом с тем самым… чудовищем, о помощи в поимке которого Брэд собирался её просить. Уселась, как ни в чём не бывало, ещё и ногами поболтала в воздухе — совсем как в старые добрые времена, в самом начале их житья здесь, когда все ещё были наполнены оптимизмом и надеялись на грандиозные успехи. Только следы слёз на её лице выдавали пережитый стресс: Ванда даже улыбалась. И всё это было настолько дико, настолько нереально, что Брэд не сразу понял, искренним ли было её веселье, или же это было лишь временное затишье перед истерикой, настоящей истерикой, а не теми несколькими всхлипами, которые Ванда позволила себе возле своего кабинета.
Ванда… — очень тихо и спокойно начал Брэд, прикрыв за собой дверь, но вдруг осёкся.
Он вдруг понял, что Сэсил в любой момент может его убить. Высосать энергию, как из Элизабет. Разорвать на куски, как тех лаборантов. Может быть, ему требовалось для этого время. Может быть, ему нужны были какие-то определённые условия, вроде тактильного контакта, конкретного времени или ещё какой-нибудь херни. Может быть — а может быть, и нет. Брэд не знал, на что способен Сэсил. И, наверное, отзывать от него сейчас Ванду было бы ошибкой.
Нужно было тянуть время.
Или не тянуть.
Брэд лихорадочно пытался найти решение, оптимальный выход из ситуации — а под оптимальным он всегда понимал только максимально положительный. Они должны были остаться в живых. Ванда должна была перейти на его сторону. Сэсил должен был вновь оказаться в лаборатории, лучше всего — добровольно. Как всё это устроить, у Брэда пока идей не было, а значит, всё-таки тянуть время становилось необходимостью.
Сэсил, — точно с такой же интонацией, с какой секунду назад обращался к Ванде, сказал Брэд. — Я рад видеть тебя живым. Откуда ты здесь?
Он аккуратно, по дуге, обошёл стол, стараясь встать так, чтобы Ванда оказалась между ним и Сэсилом — банальная предосторожность, вряд ли способная стать ему достаточной защитой, но от этого не становящаяся лишней. Если кому-то здесь и суждено будет погибнуть, Брэд очень сильно хотел бы, чтобы это был не он сам.
Он уже открыл было рот, чтобы продолжить расспрашивать Сэсила — в том, что тот не знал о роли Брэда в своём заточении в лаборатории, Брэд был уверен, — но второй уже раз осёкся, зацепившись взглядом за руки бывшего хозяина радиорубки, ныне пребывающего в не менее плачевном состоянии, чем любимое им оборудование.
От запятнанных манжет комбинезона взгляд Брэда скользнул выше, по рукам и груди Сэсила, по лицу, плохо отмытому, наполовину занавешенному растрёпанными, отросшими за время, проведённое в лаборатории, прядями.
Сэсил, — мягко сказал Брэд, становясь так, чтобы Ванда загораживала Сэсилу обзор. — Что за пятна у тебя на одежде?
Стараясь действовать как можно более незаметнее, он продвинул руку к кобуре, мысленно поблагодарив всех богов за то, что не застегнул её после визита в кабинет Ванды. Если бы оказалось, что его халатность в этот раз оказалась настолько большой, что он и на предохранитель пистолет не поставил, Брэд готов был выписать сам себе премию.
К сожалению, его доведённая до автоматизма предусмотрительность, которой он всегда гордился, и на этот раз не дала осечку: нащупав кончиками пальцев знакомый до чёртиков бугорок на рукоятке, Брэд мысленно выругался. Бесшумно снять пистолет с предохранителя уже точно не получится. А значит, Сэсил заметит. А значит, Сэсил захочет его остановить. А значит — и тут они снова вернулись к тому, о чём Брэд подумал в тот самый момент, когда вошёл в радиорубку и увидел Сэсила, — Брэд в любой момент может расстаться с жизнью.

+2

19

За ним в итоге пришли. Он четко слышал, как шаги за дверью стали отчетливее, даже увидел, как повернулась ручка двери, чуть заскрежетав и щелкнув. Сэсил поднялся на ноги, готовый сдаться и последовать туда, куда его поведут – в лабораторию или же на место импровизированной казни. Но тут же вынужден был снова неловко осесть на стол – он совсем не ожидал, что за ним придут именно _они_. 

Сначала Сэсилу показалось, что он бредит. Подумал, что от нервов и стресса он окончательно слетел с катушек, и теперь ему видится силуэт заплаканной, но искренне улыбающейся Ванды. Это напоминало гребанный театр абсурда, психоделичный и дурной сон – Палмер зажмурился и потер переносицу, но видение перед глазами было совсем не видением. Ванда была настоящей. Вполне себе реальная Ванда утирала слезы, что-то говорила, неловко смеясь, но Сэсил не разбирал ни слова – лишь следил за движениями губ и все надеялся, что сейчас Максимофф растворится в воздухе, и он снова останется один в этой темной каморке. Но Ванда села рядом, случайно задев его локтем – Палмер почувствовал ее тепло и судорожно отшатнулся, как от раскаленной железки, поднимаясь на ноги и отступая на несколько шагов. Все это было до невозможности, до омерзения реально. Реально настолько, что Сэсилу пришлось закусить щеку изнутри, чтобы окончательно понять, что ничего ему не чудится.

А потом он увидел Брэда. Сначала его силуэт в дверном проеме – словно непоколебимая стена. На мгновение где-то за границами сознания что-то щелкнуло – этот силуэт был ужасно похож на тот, который Палмер видел в своих горячечных маковых зарослях три недели подряд. Он мотнул головой, отгоняя липкий образ, и напряженно всмотрелся в лицо Брэда, черты которого немного расплывались в полумраке. Его тихий и спокойный голос полоснул даже сильнее, чем тихие всхлипы Ванды сквозь сдавленный смех. Слишком, слишком спокойно. 

– Здравствуй. Давно не виделись, – произнес Сэсил – голос совсем не дрожал, даже сердце билось на удивление ровно и размеренно, словно ледяное спокойствие Брэда передалось и ему. Он только сильнее сжал кулаки – до боли, до врезавшихся в ладони ногтей. – Да вот знаешь, просыпаюсь я сегодня – а из меня трубки капельниц торчат, и чувствую я себя на редкость дерьмово. А потом оказалось, что проспал я целых три недели, а все думали, что я пропал без вести. Забавно, правда? – уголок рта нервно дернулся, но взгляд оставался напряженным. Ему казалось, что это говорит совсем не он – голос был чужим и каким-то совсем не его. 

Сэсил вдруг вспомнил, что хотел покорно сдаться, когда за ним придут. Что хотел просто доверить свою дальнейшую судьбу и жизнь на растерзание другим. Но вот только сейчас от былого отчаяния и разъедающей паники ничего не осталось. Совсем. Он и сейчас совершенно не знал, что делать. Все было бы гораздо проще, если бы за ним пришел кто-нибудь другой – пришел и скрутил, не размениваясь на излишние сантименты. Но сейчас прямо перед ним стоял Брэд и сидела Ванда – эти двое оставили свои зарубы на его душе, и вся эта ситуация осложнялась в миллион раз. Однако он уже был почти готов сдаться, но перед этим хотел выяснить все, что так давно хотел все эти гребанные три недели.

Сэсил немного помедлил, услышав очередной вопрос Брэда – он взглянул на свою ладонь так, как будто бы видел ее в первый раз, и поскреб ногти, под которыми все еще багровела запекшаяся кровь.

– Знаешь, Брэд, наверное, я все-таки не просто так спал под капельницами все эти три недели. И это был не простой физраствор, – медленно произнес Сэсил, отвлекаясь от разглядывания ногтей. – Мне кажется... – голос дрогнул, и Сэсил судорожно откашлялся, – мне кажется, я только что разнес на куски несколько человек, – сердце ухнуло куда-то вниз и на какой-то момент вообще перестало биться. – По-моему, что-то не так было с этими лекарствами, которыми меня пичкали, – он сдавленно рассмеялся, но этот звук получился каким-то истеричным. Окатило паникой, как холодной водой – Сэсил взъерошил волосы, убирая их со лба, и медленно выдохнул. – Поэтому, вам лучше не подходить ко мне слишком близко, я не уверен, как эта штука работает, –  криво усмехнулся Сэсил.

Спокойствие медленно, но верно, отступало. Сэсил уже чувствовал, как паника подступает к горлу.

+2

20

Ванда не обращала внимания на Брэда - ее внимание захватил Сэсил. Она помнила то, о чем он говорил, почти не удивилась, что он так прямо рассказывает обо всем Колберту, затихла, когда генетик усмехнулся. А потом, вслед за вопросом Брэда, посмотрела на его руки.
В горле булькнул застрявший всхлип, она застыла, сжав край стола пальцами, почувствовала, что ей снова дурно. Сэсил... в конце концов, был там и... и...
"Нет.
Нет-нет-нет-нет-нет, так не должно быть. Нет."

Ванда втянула воздух, слушая Палмера. Ей было больно от той честности, с которой он обо всем говорил. Ей было страшно от мысли о том, что ее руку запросто оторвет и вышвырнет в коридор, что тоже будет лужа крови, мозги и все прочее, разбросанное во все стороны и... На секунду она ярко увидела эту картинку: прямо здесь, на этом столе, на этих слабосвещенных стенах, в этой раковине, расползаясь по этому полу и затекая в эти швы на стыках металлических пластин. Ванда сглотнула, медленно попятилась, нащупывая угол стола. Ей снова хотелось плакать - на этот раз уже от беспомощности, как ребенку, которому приснился кошмар.
- Сэсил... - тонко позвала она, не зная, что еще сказать, не зная, что вообще хотела сказать, она хотела ответить или о чем-то спросить, но у нее не было слов. Ванда отступила к стене, смотрела на Сэсила, багровые пятна на его одежды, потемневшие края ногтей, пряди, окрасившиеся в бурый цвет, третий глаз, в конце концов. Она знала, что это не клон, конечно, знала, это был настоящий Сэсил, тот самый, который получил грант на четвертом курсе в университете за какой-то интересный проект и рассказывал об этом с потрясающей скромностью, тот, который полуночничал и мерно говорил по радио, когда она сидела на ночном дежурстве или просто ворочалась без сна, тот, который спрашивал ее когда-то: "Как думаешь, это получится?", запуская новый проект, когда уже надежда начала выветриваться и в воздухе только-только витало отчаяние. Это все еще был Сэсил и он предупреждал их, что в любой момент ненароком может убить.
Ванду раздирало между желанием спрятаться от него и нежеланием его бросать в таком состоянии. "Спрятаться" побеждало, и она вжалась в угол, подавляя судорожные всхлипы. Ее плечи опять подрагивали, а слезы лились с новой легкостью.

+2

21

Спокойствие Сэсила Брэду не понравилось. Совсем не понравилось. Он смотрел на него прямо — слишком прямо, чтобы можно было принять его взгляд за доброжелательный.
Ты был в одной из лабораторий? — стараясь, чтобы его голос прозвучал как можно более озабоченно, спросил Брэд. — Ты помнишь хоть что-нибудь из этих трёх недель?
Играй, сука, до конца играй заботливого доброго начальника, не подозревающего о том, что происходило у него под носом. Даже если Сэсил перестал ему верить, всё ещё оставался шанс его переубедить. Крохотный, почти незаметный, но оставался. Вот с Вандой было сложнее. Даже круглый дурак, увидев сейчас Сэсила, не поверил бы, что это клон — а Ванду дурой Брэд не считал. Значит, сейчас Брэду нужно было убедить их обоих в том, что он здесь ни при чём.
Брэд нахмурился.
Получается, что клон, которого мы искали, это ты, — сказал он таким тоном, как будто только сейчас это осознал.
Сказал и чертыхнулся про себя: даже ему самому было прекрасно слышно, насколько фальшиво это прозвучало. Нужно было спихнуть ответственность — но на кого? Элизабет? Она уже мертва и никак не сможет опровергнуть обвинения. Джинкс? Кажется, разоблачения с её стороны Брэду тоже уже можно было не опасаться. Но как убедить Сэсила и Ванду, что он ничего не знал об опытах, проводимых якобы в тайне от начальства?
Хвала Господу, кажется, вопрос про пятна немного исправил ситуацию и отвлёк внимание от его собственной роли во всём этом. Во всяком случае, Ванду слова Сэсила явно испугали гораздо сильнее. И это было одновременно хорошо и плохо: хорошо, потому что теперь шансы Брэда перетащить её на свою сторону стали гораздо более реальными. И плохо, потому что из-за её отступления в угол они с Сэсилом оказались лицом к лицу.
Кажется? — осторожно спросил Брэд. — Что значит — кажется?
Более логично было бы спросить у Сэсила, действительно ли тот убил неосознанно, но в таком случае монстром получался совсем не он — а тот, кто его таким сделал. С другой стороны, если выставить Элизабет и Джинкс теми самыми беспринципными учёными, которые не гнушались проводить опыты над своим же коллегой... Брэд быстро прогонял в мозгу варианты, напряжённо следя за открывшимся третьим глазом на лбу Сэсила. В полумраке радиорубки глаз еле заметно светился — в лаборатории Брэд такого свечения ни разу не видел, даже в тех случаях, когда глаз Сэсила был открыт. По большей части Сэсил спал, они будили его на очень краткое время и всегда старались держать его в состоянии наркотического полубреда, чтобы тот по минимуму осознавал происходящее. Бывало, что даже в бессознательном состоянии Сэсил открывал этот свой чёртов третий глаз, и тогда Брэда настигало крайне неприятное ощущение: он не мог избавиться от чувства, что этот глаз следит только за ним, Брэдом. Что он прекрасно его, Брэда, видит. И сейчас этот взгляд был Брэду прекрасно знаком, за исключением того, что Сэсил смотрел на него всеми тремя глазами, а сомневаться в том, что Сэсил понимает, кто перед ним, больше не приходилось.
Ещё и это свечение.
Что оно означало?
Брэд принял наконец решение — ему казалось, что времени на это у него ушло непозволительно много, хотя на самом деле прошло едва ли несколько секунд — и мягко сказал:
Успокойся, Сэсил. Возможно, всему виной твой страх. Ты просто не осознавал, что делаешь.
Говоря, Брэд не сильно кривил душой: любой на месте Сэсила постарался бы дорого продать свою жизнь. Любой лучше бы убил сам, лишь бы не возвращаться в лабораторию, где его держали против его воли. Будь Брэд на его месте, он не сомневался бы ни секунды и уж точно не терзался бы потом угрызениями совести. Что может быть хуже, чем, сбежав, спрятавшись в безопасном месте, полагая себя почти спасённым, вновь лицом к лицу столкнуться со своими мучителями? Тут уж не до гуманизма, свою бы шкуру сберечь.
В безопасном месте…
И тут Брэд понял, что за смутный вопрос беспокоил его всё это время. Вопрос, который нужно было задать Ванде сразу же, как только они увидели разгром в её кабинете.
Ванда, — Брэд быстро облизнул губы, — а что Сэсил делал в твоём кабинете?
Он спрашивал у Ванды, но не сводил взгляда с Сэсила: его нельзя было упускать из виду, да и вопрос адресовался им обоим. Хотя ответ на него Брэд, кажется, уже знал. И этот ответ ему очень и очень не нравился.
Щелчок предохранителя раздался в напряжённой тишине радиорубки слишком громко, и Брэд мельком подумал, что, возможно, именно эта ошибка в череде многих, которые он уже допустил, окажется последней в его жизни. Стоило прилагать столько усилий, чтобы одним движением пальцев показать, что сам он Сэсилу не доверяет ни на грош.

+2

22

Сэсил с самого начала понял, что в его случае совершенно бесполезно будет пытаться врать и увиливать, тем более что весь его внешний вид красноречиво говорил сам за себя. Он сразу выложил всю правду – без утайки и прикрас, как на исповеди, думая, что так будет хоть немного легче. Но все оказалось совершенно не так – Ванда теперь смотрела на него с неприкрытым суеверным ужасом, и в ее глазах он теперь был самым настоящим чудовищем, которому место в каком-нибудь изоляторе, запертом на большой и ржавый амбарный замок.

Сэсил сильнее сжал кулаки, невидящим взглядом уставившись в пол. Все это было бы вполне себе оправданно, если бы он хоть немного отдавал отчет своим действиям, когда убивал тех людей. Но проблема была в том, что он-то ничерта не был виноват в том, что из него сотворили за эти три недели. Возможно, с самого начала ему следовало быть осторожнее. Возможно, нужно было не быть таким открытым и улыбаться всем подряд – но Палмер просто был самим собой, шутил с коллегами, невольно располагая к себе всех, делал свою работу и вносил вклад в науку, порой даже ценой собственной жизни и здоровья, а в нерабочее время попивал какао в маленькой радиорубке и болтал в микрофон обо всякой всячине. Разве он мог вообще помыслить, что в один прекрасный день провалится в маковое небытие – а в это время по ту сторону реальности над ним будут проводить всякие немыслимые опыты.

– Да, Брэд, в одной из лабораторий, – звенящим голосом ответил Сэсил. Голос Колберта выражал обеспокоенность, которая сейчас была совершенно не к месту. Палмер внимательным и напряженным взглядом смотрел на него, краем глаза наблюдая за Вандой – та сжалась где-то в углу, ни живая, ни мертвая, и только всхлипывала временами. – А помню я только всякий бред, который мне виделся, пока я был в отключке. Почти всегда, если быть точным, – добавил он как можно более ровным голосом, но нервы с каждой секундой натягивались все сильнее, грозя лопнуть в любой момент.

Вопросы, которые задавал Брэд, были странными. Или же таковыми они казались только самому Сэсилу – ему вообще от всей этой ситуации становилось слегка дурно. Паника била набатом, сжималась мерзким липким комком где-то внутри – хотя внешне Палмер старался не показывать своего отчаяния.

По комнате оглушительно громко разнесся щелчок – Сэсил кинул напряженный взгляд на Брэда, хотя сам уже и так знал, что именно тот сделал. Звук снятого предохранителя говорил намного больше. Он говорил о том, что никто в этой комнате не верит ни единому его слову – и совсем уже  неважно, что Сэсил будет говорить. Палмер судорожно сглотнул, стараясь не делать резких движений, а по возможности вообще не двигаться. Его положение было не из приятных – оно было шатким и неустойчивым, Сэсил будто бы балансировал на тонкой грани – хотя, черт возьми, совсем ни в чем не был виноват. Палмер медленно выдохнул и внимательно смотрелся в лицо Брэда, поднимая раскрытые ладони – глупый, в общем-то, жест, ведь буквально полчаса назад он этими же руками разделался с несколькими людьми. Он старался говорить как можно спокойнее – по крайней мере, его голос сейчас почти не срывался.

– Я очнулся сегодня – по-настоящему очнулся – и понял, что в лаборатории, кроме меня, никого нет. Либо кто-то из этих ребят знатно облажался и ошибся с дозой лекарства, либо... – Сэсил неопределенно пожал плечами, невесело усмехнувшись. – В общем, мне удалось сбежать. В коридоре меня нашла Ванда и отвела к себе. Ну а дальше случилось все это, – Палмер кивнул на свои ладони с засохшими следами неотмывшейся крови. – Я понятия не имею, кто и зачем решил использоваться меня для опытов. Как и не знаю того, почему я вдруг стал разрывать людей на части, – произнес Сэсил слегка на повышенных тонах – нервы отчаянно звенели и грозили не выдержать. Он с трудом взял себя в руки и продолжил: – Я бы с радостью отказался от такой опции, ясное дело. А ты, Брэд, что можешь сказать? Ты не знал о том, что у тебя прямо под носом делают из людей – из твоих коллег – не пойми что?

Теперь настала его очередь заваливать Колберта вопросами. К панике примешивалась и злость – как постепенно разгорающиеся угли где-то глубоко внутри.

+1

23

Странная легкость голоса Колберта, слабый сиреневый свет, исходящий из третьего глаза Сэсила, его речь... Палмер говорил правду, только правду и ничего, кроме правды - просто, открыто, без лишних подробностей, но и не умалчивая, и Ванда не могла не слушать и не понимать, что он говорит. И, несмотря на желание спрятаться под стол и поскулить там, она сглотнула слезы и, поморгав, посмотрела на него. Нет, ей было по-прежнему страшно, вот только-
Щелчок.
Такой же Ванда слышала совсем недавно. Она медленно обернулась и посмотрела на руку Брэда - светлую на черной кобуре, с застывшими в напряжении пальцами. Боковым зрением энергетик уловила осторожное движение Сэсила. Он поднимал руки. Хмурился. Его голос начал звенеть. И - Ванда втянула воздух - Палмер начал ответное наступление. Только в диалоге, но было что-то агрессивное и прямое в его взгляде.
Если Брэд сейчас сделает что-то...
Если Сэсил сейчас сделает что-то...
Максимофф отделилась от стенки, медленно поднимая руки в жесте примирения.
- Брэд, - как можно тверже сказала она, хотя в голосе были слышны слезы. - Убери руку. От оружия. Пожалуйста.
Потом перевела взгляд на Сэсила и сделала еще полшага.
- Сэсил. Я тебе верю. Ты бы не стал вредить людям. Я знаю.
Вдох. Такое чувство, что по минному полю босиком идешь. Но кто-то же должен был выступить в этой роли. Их всего трое. Только она.
Главное - не всхлипнуть слишком жалобно или не икнуть.

Отредактировано Wanda Maximoff (2014-09-16 23:44:22)

+2

24

Ванда тяжело ранена Сэсилом.


+

лол

0

25

Сэсил ничего не помнил — и это было хорошей новостью. Было бы, точнее, если бы Сэсил не показывал настолько явно, что подозревает он именно Брэда. Прямого обвинения не прозвучало — пока что не прозвучало. Пока что Сэсил только задавал вопросы — неудобные и нехорошие вопросы, — и от ответов Брэда уже, похоже, мало что зависело. Во взгляде Сэсила была даже не подозрительность, практически уверенность в том, что именно Брэд его враг. Во всяком случае, именно это Брэду казалось, да и как могло быть иначе?
Брэд очень аккуратно выдохнул, стараясь не поддаваться панике. Ему не хотелось умирать, чёрт возьми. Чуть меньше ему не хотелось, чтобы вышла наружу правда о его роли во всей этой ситуации — и хорошо, что Сэсила обнаружили они, а не кто-то из других учёных, меньше доверяющих Брэду, чем Ванда.
Удалось сбежать, значит, — медленно произнёс Брэд.
Говоря, Сэсил поднял руки — в любой другой ситуации это было бы жестом открытости, демонстрацией отсутствия оружия, но не с ним, не с Сэсилом. Он сам по себе был оружием, ему не нужны были пистолеты или ещё что, он мог разрывать людей на части, даже не прикасаясь к ним. Брэд мог бы собой гордиться: у него наконец получилось сотворить того суперсолдата, создание которого и было его изначальной целью. Человека, способного получать энергию извне и направлять её в нужное русло, уничтожая противника мгновенно и весьма качественно. Только вот была маленькая проблема: этот суперсолдат был, мягко говоря, не слишком доволен приобретёнными способностями. А что было ещё хуже — в любой момент мог обратить эти способности против него самого, против Брэда.
Он не стал спрашивать у Ванды, почему она ничего ему не сказала. Это было сейчас проблемой не первой важности, да и судя по тому, что Ванда проигнорировала его первый вопрос, вряд ли она смогла бы сейчас внятно ответить. Собственно, ответ Брэд мог представить себе и сам, в конце концов, это было вполне естественно: узнав о том, что рядом творится что-то не слишком хорошее, жертвой чего стал один из твоих коллег и, вполне возможно, в чём замешан твой непосредственный начальник, любой человек сначала бы попытался разузнать всю подноготную, не выдавая той информации, которую знал сам.
Во всяком случае, именно так поступил бы сам Брэд. Так почему Ванда или Сэсил должны были вести себя по-другому?
Неужели ты думаешь, что если бы я знал о таком… — Брэд неопределённо повёл свободной рукой, пальцами другой медленно обхватывая рукоятку пистолета и стараясь делать это как можно более незаметно, — то допустил бы продолжение? Кажется, я ни разу не давал повода считать меня недобросовестным начальником.
Нет, ему не показалось. Глаз на лбу Сэсила действительно начинал светиться сильнее, словно вторя повышающемуся напряжению в его голосе. Чем больше тот нервничал, тем ярче разгорался глаз — словно индикатор заряда батарей лазера, которому придали вид обычного человека. Брэд почти не сомневался, что в тот момент, когда заряд достигнет максимума, Сэсил ударит — и от того, чтобы выстрелить первым, его останавливало только это «почти». Ему нужно было вытащить пистолет быстрее, чем Сэсил опомнится, чтобы точно успеть. И нужно было сделать это раньше, чем заряд наберёт полную силу — если это свечение действительно означало то, о чём думал Брэд. И как можно незаметнее — если Брэд ошибался, и способность Сэсила убивать никак не зависела от этого чёртова глаза.
Между ними словно протянулась невидимая нить, грозящая оборваться в любой момент. То самое шаткое равновесие, после которого уже невозможно примирение, кто-то обязательно должен был выстрелить. И Брэд не допускал даже мысли о том, что первым выстрелит не он.
Равновесие нарушила Ванда. Глупая девочка, она действительно верила, что стоит сейчас сказать пару успокаивающих слов, и они расслабятся и бросят оружие?
Брэд открыл рот, чтобы приказать ей отойти, и ничего не сказал. Ванда вышла из угла, в который вжалась, отступая от Сэсила, и в тесноте радиорубки ей достаточно было сделать ещё пару шагов, чтобы снова оказаться между ними. Выстрелить Брэду это бы не помешало, а вот от удара Сэсила вполне могло бы загородить.
Да, Ванда, я не собираюсь стрелять.
Он произнёс это как можно более мягко, взмолившись про себя: ещё немного, ну же, давай. Ванда отвела от него взгляд, и Брэд не выдержал, нетерпеливо качнулся в сторону, заходя ей за спину. Пистолет выскользнул из кобуры, как всегда, легко и свободно, уютно лёг в руку, почти подталкивая её продолжить движение, вверх и вперёд, в ту сторону, откуда грозила опасность.
Брэд выстрелил, почти не целясь, и в тот самый момент, когда его палец нажимал на спусковой крючок, с отвратительной ясностью понял, что поторопился, чудовищно поторопился, и пуля пройдёт мимо головы Сэсила, мимо этого грёбаного глаза, мгновенно засиявшего так, что светом залило всю радиорубку. И в последнюю долю секунды перед тем, как ослепнуть от этого беспощадно-яркого света Брэд ещё успел увидеть, как Ванда поворачивается к нему и её рот открывается в беззвучном крике.

+1

26

Сэсила снова мутит. Внутри все леденеет и сжимается в тугой комок – снова, как и тогда, когда он стоял в кабинете Ванды, сжимая в ладони холодный скальпель – наивно думал, что это сможет хоть как-то остановить тех, кто за ним пришел. Полагал, что сможет с ними договориться. Разговора не вышло. Он, конечно, сумел их остановить, но не так, как хотелось сперва. Совсем не так.

Сэсил смотрит на Брэда, но видит вместо него расплывающиеся очертания – картинка мутная и нечеткая, и кажется, что он смотрит передачу на каком-то допотопном телевизоре, транслирующем помехи время от времени. Сердце отчаянно частит и бьется неровно – будто раздумывает, сорваться ли в бешеную тахикардию или же остановиться вовсе. Теперь Палмер знает, что последует за этим гадким состоянием. У него вдруг разом потеют ладони, и паника сжимается у горла – нужно убежать отсюда, как можно скорее, чтобы никому не навредить, но все пути отступления уже давно перекрыты твердой рукой, сжимающей рукоятку пистолета. А Сэсилу хочется сбежать, сбежать и укрыться где-нибудь в темном углу – и пусть даже его самого разнесет на части, как и тех бедолаг, так не вовремя попавшихся по руку. Он уже почти чувствует, как противный жар разливается по всему телу – ему уже, как наяву, кажется, что его и правда разрывает пополам, почти видит свои же внутренности, размазанные по полу, размазанные по стенам и потолку. Но ничего на самом деле не происходит – Сэсил все так же стоит в этой каморке, в которой пахнет пылью, отчаянием и паникой. Он все так же стоит на месте и не может пошевелиться от боли в сердце, которая колет раскаленной иголкой. И Ванда – все так же – смотрит на него, как на чудовище. Он и есть – чудовище.

А Брэд что-то говорит, но Сэсил только может уловить движения его губ – голоса он не слышит, ибо все звуки перекрывает отчаянный и непрерывный шум в ушах. Голова раскалывается от боли – Палмер старается дышать спокойно, наивно надеясь, что таким образом ему удастся унять рвущуюся наружу разрушительную силу, которая не дает вздохнуть полной грудью.

Краем глаза он замечает движение – и видит совсем рядом Ванду. Ванду заплаканную, растерянную – но голос ее неожиданно твердый, Сэсил может расслышать его даже сквозь шумную пелену боли. Она говорит, что верит ему, и этого оказывается почти достаточно для того, чтобы давящая боль в груди немного отступила, почти достаточно для того, чтобы он смог сделать глубокий вдох и унять сердцебиение.

Ему верят. Верят в то, что он не умышленно разорвал на части своих же коллег. И, кажется, даже Брэд уже не собирается в него стрелять. Только вот жаль, что это всего лишь «кажется».

Все происходит слишком быстро – слишком быстро Коберт заходит за спину Максимофф, слишком быстро достает пистолет, целясь прямо Сэсилу в голову. Боль снова сковывает все тело – кажется, что голова сейчас взорвется, но в этот самый момент Палмер почему-то думает только о Ванде, которая так некстати оказалась между ними. Он протягивает руку к ней, словно пытаясь оттолкнуть в сторону – и в этот момент глаза застилает яркая вспышка. Сэсилу кажется, что в этот момент ничего, кроме боли не существует. Где-то на периферии сознания он слышит сдавленный крик, а следом наступает пустота. Пустота нехорошая, зловещая, в которой постепенно проступают звуки и ощущения.

Сэсил чувствует что-то теплое на своих пальцах – он не хочет знать, что именно, но и сам знает уже все наперед. Он просто застывшим взглядом смотрит в пол и видит капли крови – они слишком выделяются в темноте и поблескивают на неясном свете из окна. Палмер поднимает взгляд и видит Ванду, слишком бледную Ванду, которая лежит на полу в собственной крови.

И у Сэсила нет сил, чтобы подойти к ней – он просто падает на колени. Его пальцы подрагивают, когда он касается ладонью своего рта.

+2

27

Шорох - шаг - Ванда обернулась на Колберта, он уже выхватил оружие, она успела ахнуть что-то вроде "Брэд, не-" - слышала выстрел - и ощущала, как что-то задело ее руку, протянутую к Сэсилу, раскаленное, смазанное, широкое - она вскрикнула, зажмурясь, дернув руку на себя, теряя равновесие, крутанулась, чувствуя, как тем же странным не то жаром, не то просто разъедающим все ощущением ударило в бок. Она упала. Пол был твердый, она это чувствовала, от глухого удара головой боли уже не было, боль была в руке почти до плеча и в боку, в бедре, Ванда зажмурилась, сжавшись, резко выдохнула, может быть, застонала, она не могла бы сказать точно, чувства ее подводили. Мысль о том, что она все еще жива, не посещала Максимофф - она просто констатировала ощущения и среди них почти не было слуховых, потому что в ушах звенела тишина, и зрительных, потому что открыть глаза и расслабить лицо не было сил. Только тело. Ослепительно, парализующе горячо и холодно. Судорожно, со свистом Ванда заглотила воздух - и вот теперь у нее появился голос, чтобы захрипеть от боли. Она не была везде, но она была так, что больше ничего не чувствуешь. Только пронзительный и всепоглощающий жар.
И еще - накатывающая волной цунами слабость, которая погребла под собой и эти ощущения. Ванда легко выдохнула, безвольно оседая в луже крови, и ее лицо разгладилось, когда сознание погасло.

Отредактировано Wanda Maximoff (2014-09-20 16:17:39)

+2

28

Глаза слезились и болели так, что открыть их было невозможно, но эта боль была полной хернёй по сравнению с мгновенным всепоглощающим облегчением: он жив. И тут же уколом паники: надолго ли? Всё ещё ничего не видя, Брэд выстрелил снова, совсем наугад, даже не надеясь попасть, только примерно целясь в том же направлении, в котором стрелял в первый раз. Пуля со скрежетом впилась куда-то в дальний угол рубки, не срикошетив, к счастью, потом скрипнула и хлопнула входная дверь — и Брэд почувствовал, что в помещении стало на одного человека меньше.
Только в таких ситуациях понимаешь, насколько шумно всё-таки дышат люди: когда Сэсил — а что из рубки убежал именно Сэсил, у Брэда не было сомнений даже несмотря на то, что он этого не видел своими глазами — скрылся за дверью, в помещении неожиданно стало очень тихо. Брэд слышал практически только шум своей собственной крови в ушах, не перебиваемый больше загнанным прерывистым звуком дыхания Сэсила. И ему очень не нравилось то, что это могло значить.
Особенно если учесть, что обоняние у него не отключилось вместе со зрением, и Брэд очень отчётливо ощущал тот же самый запах, что и в кабинете Ванды: металлический запах крови с еле заметной примесью озона.
Брэд с силой потёр глаза и несколько раз сильно зажмурился, пока плавающие под веками разноцветные пятна не приобрели хоть какое-то подобие чёткости, складываясь в картинку рубки.
Как Брэд и думал, Сэсила здесь не было.
А вот кровь — была.
Тёмная, почти чёрная лужа выступила из-под лежащей в неудобной позе Ванды.
Брэд опустился рядом с ней на колени, быстро прикоснулся кончиками пальцев к шее, одновременно убирая пистолет в кобуру, и замер на мгновение. Пульс прощупывался, хотя и очень слабый, и он рискнул перевернуть Ванду на спину.
Увидев, во что превратились её рука и правый бок, Брэд нахмурился. Кусок комбинезона выдрало начисто вместе с кожей и мясом, благо, неглубоко. Это было похоже на то, как будто по Ванде скользнула огромная тёрка, стесав с её бока часть плоти. Насколько Брэд мог определить, жизненно важных органов не задело, но крови вытекло слишком много, и терять времени было нельзя.
Уже второй раз за этот слишком долгий день пачкая руки кровью, Брэд отстегнул с пояса Ванды мини-аптечку, ругнувшись, высыпал её содержимое на пол, не найдя сразу кровоостанавливающего. Небольшой баллон оказался, конечно же, в самом низу. Брэд встряхнул его, переворачивая вниз распылителем и направил почти невидимую струю на бок Ванды. Страшно поблёскивающее красным месиво, в которое превратилось тело, мгновенно потемнело, затягиваясь полупрозрачной плёнкой.
Антишокового средства в аптечке не оказалось, и Брэд, ругнувшись, отшвырнул ненужные лекарства в сторону. Аккуратно подхватив Ванду под плечи и колени, он как можно более плавно встал, справившись с мгновенным головокружением — то ли из-за временной потери зрения, то ли из-за воздействия на него, пусть и частичного, удара Сэсила Брэда на секунду замутило, и он постоял немного, пока помещение не перестало слегка покачиваться перед глазами.
Держись, девочка, — пробормотал он машинально, не думая, что Ванда его вообще слышит. — Я тебе умереть не дам.
До лазарета идти действительно было далековато, как он и сказал Ванде ещё перед её кабинетом — сейчас вдруг показалось, что это было чуть ли не сутки назад, хотя прошло хорошо, если полчаса. Ярусом ниже, правда, располагались пустующие лаборатории. Одну из них как раз недавно освободили от очередного сгоревшего подопытного, но оборудование ещё не полностью отключили. Оставалось только надеяться, что у того, кто в данный момент был там на дежурстве, окажется медицинское образование: собственно говоря, почти все учёные, задействованные в опытах, были в какой-то степени медиками, иначе от их работы конкретно с людьми было бы не очень много проку. И неся бесчувственную Ванду от рубки к лифту, Брэд мрачно понадеялся, что это будет не какой-нибудь дантист или гинеколог — их полезность во время обычной работы колонии нельзя было отрицать, но сейчас ему гораздо больше нужен был хирург.
Индикатор возле дверей лифта равномерно мигал, показывая, что он занят. Брэд, не сдержавшись, залепил тяжёлым мыском ботинка по двери: как всегда, блядь, кто-то очень вовремя решил покататься. Словно испугавшись, двери мягко скользнули в стороны. То ли индикатор сломался, то ли лифт находился уже на последнем издыхании. Всё в этой грёбаной колонии уже доживало последние дни, постепенно рассыпаясь на части. Все они должны были скоро сдохнуть, так или иначе.
Брэд выругался сквозь зубы, когда свет в лифте резко потускнел, мигнул и на долю секунды пропал вообще. «Ну нет, сука, мы ещё посмотрим, кто кого», — чувствуя, как в нём поднимается удушливая ярость, подумал он, сам не зная, к кому обращается: то ли к Этой Планете, то ли к судьбе вообще.
От лифта до лаборатории на нижнем ярусе идти было не так уж и далеко, но Брэду очень не нравилось, как лицо Ванды из просто бледного становится пронзительно-белым. Её запрокинутая голова покачивалась при каждом его шаге, и в тусклом свете коридорных ламп казалось, что её черты всё больше заостряются, почти теряя сходство с человеческими и напоминая Брэду о том, как выглядела Элизабет, когда её нашли мёртвой.
Не утруждая себя набором кода, Брэд пнул дверь лаборатории и почти не удивился, когда она оказалась открытой.

+2

29

Еще один выстрел свистит где-то сверху, превращаясь в глухой скрежет, и этот звук словно вырывает его из состояния ступора.

Что-то внутри Сэсила говорит, что нужно уходить. Отсюда, бежать, как можно скорее, оставив истекающую кровью Ванду и Брэда, который, наверняка, жаждет его прикончить. Его все еще мутит, ужасно мутит и трясет, но Палмер находит в себе силы подняться на ноги, тяжело опираясь о шаткий стол. Он не помнит, как открывает дверь – просто вдруг обнаруживает себя стоящим в коридоре и привалившимся к стенке. Где-то смутно мелькает мысль о том, что его, в общем-то, никто и не удерживает от побега – он бы даже, наверное, убедился, если бы был способен хоть на какие-нибудь осмысленные эмоции, кроме разъедающего страха и паника, от которой все тело потряхивает мелкой дрожью.

Он не знает, что ему делать. И поэтому он просто идет вперед, цепляясь за стенку – ему кажется, что руки его по локоть в крови и за ним тянется багряно-красный след. Сэсилу кажется, что эта самая кровь стекает по его пальцам, с оглушительным звуком ударяясь о пол. Но руки лишь в грязных разводах да под ногтями бурые ошметки.

Сознание мерцает неясными фрагментами – вот он идет по коридору, а уже в следующую секунду стоит в каком-то темном подсобном помещении, стоит, вцепившись в дверную ручку, и поворачивает замок – будто бы это может хоть как-то отделить его от реальности, которая рвет на части (какая ирония) и сдавливает виски тисками.

Сэсил не хочет верить в то, что он сделал, но ему приходится. Палмер прокручивает в голову события прошедшего получаса, и ему приходится поверить в то, что он посмел навредить той, которая самолично, по собственной воле помогла ему вылезти из этого дерьма. Теперь она лежала там, в луже собственной крови – Сэсил невольно вздрагивает и обхватывает голову ладонями, невидящим взглядом смотря прямо перед собой.

Это уже точно не сон. Будь так, то он бы уже давно проснулся, или же одно сновидение сменилось другим – но Сэсил сейчас чувствует раздирающую боль и невозможное отчаяние. И эти ощущения слишком реальные – он может сколько угодно щипать себя за руку, но у него совершенно точно не получится проснуться в своей постели. Палмер бодрствует, и эта явь намного ужаснее самого ненавистного кошмара.

Он не может прийти в себя еще добрых десять минут и еще столько же после. Не может прийти в себя и тогда, когда понимает, что дыхания не хватает, и он снова начинает задыхаться. Кашель срывается с губ – хриплых и колючий, и Сэсил чуть ли не сгибается пополам. Откашлявшись, он снова смотрит на свои руки – они почти неразличимы в темноте, но Палмер словно может видеть, как под кожей струится эта неведомая и разрушающая сила – она будто бы тихо пульсирует, скользя по венам, и переливается неясным светом. Сэсил ощущает ее слишком отчетливо, как уже неотделимую часть самого себя. И он понятия не имеет, как от нее избавиться.

+2

30

Самое страшное в преодолении скроби – не сама скорбь. Не жуткое осознание окончательности и безысходности, не омерзительное докучливое тянущее чувство в груди: самое страшное – это то, что параллельно приходится подниматься каждое утро, чистить зубы, подставляться под розги душа, вяло колдовать в лаборатории, общаться с коллегами, и делать всё это с равнодушным осознанием того, что, нет, ничего не изменится. Не в лучшую сторону точно. Им всем остаётся ждать неизвестного чего, втайне надеясь  на скорое спасение, или на тихую и безболезненную смерть. Собственно говоря, всё оно и шло к последнему, но в совершенно  невообразимых вариациях. И не то чтоб Карлос был первым пессимистом на деревне, просто всё действительно было хреново, и даже он это прекрасно понимал. Будь он посмелее и не так отчаянно цеплялся бы за призрачное «может быть», давно встал бы в первые ряды потенциальных суицидников. Таких, если пошарить по немногочисленным остаткам такой огромной колонии, наберётся полдюжины точно. Собраться бы им всем вместе и устроить тут одиннадцатое сентября в локальных масштабах. Потому что будущее видится мрачным и полным ужасов, а о таких-то радужных перспективах никто из местных даже и мечтать не мог.
…Но об этом в любом случае не стоило думать, ведь в его расписании чёрным по белому значится «ночное дежурство», а не «бесславная кончина от личного кризиса».
Дежурство... Признаться честно, затея совершенно бесполезная, учитывая, что специальность Карлоса была далека даже от травматологии, а рожениц (по крайне мере, на последних неделях беременности) в колонии точно не было.  Ну, или они очень лихо маскировались под маки. Учитывая, что отвратительные цветы являлись едва ли не единственной растительностью этой захудалой планетки, – а покрывали они её вполне  густым слоем – шансы остаться незамеченными  у молодых мамаш были довольно неплохие. Но совсем не факт, что ночью случится что-то из ряда вон выходящего. По крайней мере, обычно Карлосу доставались совершенно тихие и спокойные часы, когда заглянуть на огонёк в лаборатории могла только заблудшая душа, страдающая от бессонницы  и жаждущая простого человеческого общения. Собственно, даже такие посетители были необычайной редкостью, а тишину и одиночество приходилось скрашивать любыми бессмысленными занятиями. Например, увлекательнейшими пасьянсами или другими карточными играми, в которые вполне можно было играть  и одному.  Смачный удар по железу дверей – не самая лучшая альтернатива стуку. Оно и ясно, что датчик движения в последнее время совсем ни к чёрту и срабатывают через раз, но это же, право слово, совсем не повод, чтобы…
- Вообще-то, можно было бы… - ворчливо начинает Карлос, оборачиваясь к своим посетителям, и замирает. Глубокая, всепоглощающая, граничащая с паническим страхом тревога распахивает свои жаркие объятия. На  самом деле, его секундное смятение вполне себе понятно и объяснимо: запыхавшееся начальство, едва ли не с головы до ног заляпанное кровью, и мраморно-бледная энергетик, славная знакомая по совместительству. Кровь – не самый плохой вид выделений организма во всей вселенной.  По долгу службы приходилось видеть вещи и куда менее аппетитные и в куда более масштабных количествах, тут своё дело сделал всё же элемент неожиданности, ярко контрастирующий с общей расслабленностью атмосферы. Впрочем, стоит отдать должное, взять в руки себя удалось весьма быстро. Карлос рывком вскочил с кресла.
- Во имя всего святого, укладывайте её в капсулу! Что произошло? – а руки первым делом тянутся к коммуникатору, благо, имя коллеги-хирурга находится в списке первых пяти:
- Спенсер, в лазарет. Срочно.
Даже при беглом взгляде на искорёженное тело Ванды, он мог смело сказать, что  если прямо сейчас им удастся каким-то чудом вытащить её с того света, то потенциальная подвижность повреждённой руки будет серьёзно ограничена. Но помочь чем-то более серьёзным, кроме как ядрёной дозой обезболивающего и призрачным попытками продлить ей жизнь буквально ещё на несколько драгоценных минут, он не мог. Чисто в теории вживить кибернетические импланты по восстановлению тканей мог даже самый захудалый фельдшер, но едва ли энергетических запасов хватило бы даже для начала трудоёмкого процесса настройки аппаратуры. Быстрыми и привычными движениями активировал систему, приводя в движение квадратный люк в потолке, откуда с тихим гулом выдвинулась пепельно-серебристая труба с сияющими ровным синим светом окошками. Труба плавно опустилась, едва касаясь груди Ванды и замерла. Гул постепенно нарастал.

+3


Вы здесь » CROSSGATE » - потаенные воспоминания » ТДК: слава богу, что не маки (завершен)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC