К ВАШИМ УСЛУГАМ:
МагОхотникКоммандерКопБандит
ВАЖНО:
• ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ! •
Рейтинг форумов Forum-top.ru

CROSSGATE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSGATE » - территория свободы » let the memory heal;


let the memory heal;

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

let the memory heal;
http://savepic.net/6992695.jpg
[welcome to night vale]

На самом деле, в Пустынном мире не так уж и плохо. Например, тут есть множество армий. И ученый. Находиться далеко от Дезерт Блаффс довольно полезно - например, его не хочется убить.
И мы даже можем работать вместе.

участники: Carlos, Kevin
время: растянуто по времени
место действия: Пустынный Мир
предупреждения: для тех, кто в танке или не дослушал... СПОЙЛЕРЫ КО ВСЕМУ, ЧТО С 66 ВЫПУСКА, СПОЙЛЕРЫ НЕЩАДНЫЕ КАК УЛЫБАЮЩИЙСЯ БОГ. Не хотите наспойлерить - не читайте.

Отредактировано Kevin (2015-07-07 22:20:09)

+1

2

Куда ни глянь, глаз натыкается на всё тот же однообразный пейзаж: плоские холмы, пустынная колючка и, конечно, горы. О, здесь очень много гор. Он поднимался по одной из них буквально... недавно.
Карлос не уверен, что и здесь есть время, потому но солнце всегда в зените, часы на самртфоне упрямо показывали без пяти два вот уже почти год. С другой стороны, вечный полдень — это гораздо понятнее, чем место, где времени нет вообще. Карлосу нравится эта мысль, он прокручивает её в голове ещё раз.
Пытался ли он объяснить состояние окружающей среды, пользуясь логикой, здравым смыслом или любыми другими знаниями, которыми смог бы бахвалиться где-нибудь за границами этого мира? Ох, всемогущее сияющее облако, конечно же нет! Суровая школа жизни в виде Найт Вейла очень деликатно подтолкнула к простой истине: не пытайся объяснить некоторые вещи привычными мерилами. В общем-то, он действительно уже не пытался, потому и умудрился сохранить ясность рассудка.
Карлос повторял себе собственное настольное откровение, которое прикладывал к ссадинам на рациональном мышлении всякий раз, когда очередная аномалия угрём выскальзывала из рук, не дожидаясь, пока ей не найдут логичное обоснование: в природе нет никаких чётких законов, кроме тех, которые придумали люди. Если честно, так себе оправдание, но разглядывая щедро предоставленные чертежи будущего потенциального города в самом сердце пустыни внутри пустыни, Карлос думает, что на безрыбье и бобр женщина. Потому что у зданий не может быть корней, ведь вместо них обычно бывает фунда... А, впрочем, какая уже к чёрту разница? Пора бы привыкнуть, Карлос, дорогуша. Словно в первый раз ты пребываешь в главных ролях в этом театре абсурда, честное слово.
— Кевин, а ты серьезно уверен, что... нууу... дома должны вырастить себя сами? — вкрадчиво интересуется мужчина, поднимая глаза на напарника по несчастью. Кевин сияет, прямо светится от счастья, искрится позитивом, который Карлос даже не силится понять. Откуда взяться позитиву в пустынном (пусть и вопиюще интересном, с научной точки зрения) мире, в котором им обоим посчастливилось оказаться пленниками? В этом они с Сэсилом были не так уж и похожи, если не брать в расчёт, конечно, цвет глаз, волос, вязь татуировок и любовь мистера Фри к кровавым пятнам по периметру своего нынешнего места обитания. И, кстати, Карлос так и не разобрался, где его новоиспеченный товарищ умудряется раздобыть свежую кровь. Хотя, постойте-ка, этого он, наверное, не хочет знать. Не сегодня. Может быть, завтра он докопается до истины. Или послезавтра. Или никогда. Как повезёт. Но никогда звучит очень привлекательно под этим углом обзора.
Глядя в лицо Кевину, он каждый раз лоб в лоб сталкивается с совершенно очевидной мыслью: он просто дьявольски соскучился по Сэсилу. Он уже смог прочувствовать, сколько оттенков тоски и отчаяния успел перебрать Палмер за всё время их разлуки. И он не хотел, чтобы ему было одиноко. Сэсил думал о нем больше, чем о себе, и так было с самого начала, а он, эгоист несчастный, никак не может заставить себя работать интенсивнее над теориями касательно того, как работают дубовые двери, зато находит себе тысячу и одно ненужное занятие. Ведь даже сам успел уловить, что раз за разом в интонациях проскальзывает что-то... тревожное – не слишком плотная ширма, сквозь которую проглядывает отчаянная попытка оставаться таким, каким привык его видеть Карлос, постепенно тлеет, покрывается пятнами прорех. Совершенно странный, непостижимый человек, который всегда остроумно шутит и умеет красиво (и иногда немного пугающе) говорить на разнообразные темы. Самое интересное – Карлос уверен – было в том, что и этот Сэсил тоже был настоящим (или настолько же ненастоящим, иногда в этом бывает сложновато лавировать). Как и тот, другой Сэсил, молчаливый и задумчивый, который задаётся тысячу и одним вопросом о своём прошлом, тот самый Сэсил, чьё сердце испещрили трещины, которые периодически кровоточат и ноют на смену погоды.
Поспешно отводя взгляд, он снова испытывает лёгкую неловкость. Потому что это совершенно по-свински — искать одного человека в другом. Даже при таких отягощающих условиях.

Отредактировано Carlos (2015-07-07 22:21:10)

+2

3

В пустыне было скучно.
Пожалуй, это было первое, что Кевин успел выяснить за все то время, что присутствовал в оной, да и если честно, что в пустыне могло вообще быть интересного, кроме песка и пыли? Ничего. Сначала Кевин злился. Злился на Стива Карлсберга, злился на Сесила, злился на всех оптом и разом. Период бессильной злобу у него продлился всего пару дней - довольно трудно было определить, сколько времени он пробыл в одиночестве, размышляя над тем, какого черта происходит, и из-за чего он оказался в полнейшем и беспросветном царстве скуки, молча лежа на песке и глядя на подозрительно спокойное небо. Иногда он видел людей, но приближаться к ним не хотелось совершенно - до определенного момента времени, он вообще предпочитал не вставать и не дергаться. А потом понял, что это бессмысленно и бесполезно - просто лежать, - и начал двигаться. Туда, куда глаза глядели.
Собственно, именно так он и повстречался с совершенно невероятнейшим человеком, которого вряд ли узнал бы, если бы не его собственное признание.
Это было занимательно - наблюдать за ним, этим мужчиной. За тем, как он себя ведет, как говорит и как действует, как изредка поправляет особенно непослушные пряди волос, запоминать в буквальном смысле каждый его шаг, каждое движение. Возможно, он не совсем понимал, что именно ученый делал, но все же... Но все же, он действительно старался. И, сначала держась определенной дистанции, он умудрился к нему приблизиться.
В этом человеке была странная, неразрешимая загадка, чем-то тревожащая память и человечность, заставляющая чувствовать себя крайне странно, неуместно, глупо и неправильно.
Но Карлос, кажется, успел смириться с его присутствием, и даже позволил ему поучаствовать в проектировке. Это было довольно интересно - участвовать в чем-то таком масштабном. В чем-то, имеющим такие высоты и масштабы.
Кевин улыбается и качает головой, осматривая стандартные чертежи домов.
- Разумеется, они способны вырастить себя сами, это же дома! - он лучезарно улыбается и тихо смеется, прикрывая глаза, - А разве дома ведут себя хоть как-то иначе?
Этот ученый иногда был странным до невозможности, но таким же удивительным - возможно, он действительно не знал, что дома могут выращивать себя сами и еще имеют собственное сознание и собственные желания, из-за чего с ними нужно быть очень деликатным, но Карлос знал много-много других вещей. Кевину казалось, что в незнании мужчины была странная причуда, которая должна бы его раздражать, ибо отсутствие элементарных знаний о реалиях мира - это так непродуктивно! - и все же он находил это весьма занимательным.
Он смотрит на него и улыбается, буквально излучая вокруг себя совершеннейший позитив и лучезарное настроение, после чего указывает на несколько точек на чертеже, ненароком морщась - хорошо еще, что рубашка отлично скрывала следы недавней попытки "редекорировать" себя. Откуда в пустыне брать свежую кровь? Вопрос риторический. Например, когда он лежал на песке в одиночестве, он иногда прокусывал себе кожу на запястье, с интересом рассматривая ручейки алой жидкости, бегущие из раня по коже вниз, к пальцам, и капли ее падали на песок, впитываясь в него. Сейчас было удобнее - появилась возможность быть аккуратнее. К тому же, удивительно, но по какой-то странной причине он скрывал от ученого свои порезы. Делал их менее заметными.
Не хотел пугать? Может быть.
- Нужно учитывать, что вот в этих местах корни домов слабые, и они могут начать умирать, тут нужно особое внимание. Ну, или дома просто разозлятся, и тогда нам лучше будет поскорее бежать отсюда, вот только некуда.
Тихий смешок.
Странное ощущение, очень странное ощущение спокойствия. И он даже не чувствует никакой угрозы. А еще нет Лорен.
Этому он был несказанно рад.
Однако во взгляде ученого он читает что-то. что разобрать не может. Совершенно. Что-то, что ему понять не было дано.
-Что-то не так?

+1

4

Конечно же дома могут выращивать себя сами, это совершенно очевидно, это знает каждый дошколёнок. А ты, такой взрослый и видавший виды Карлос, этого не знаешь. Браться спорить он даже и не решился – бесполезно. Оставалось только неопределённо пожимать плечами и спокойно констатировать:
— Вообще, в тех местах, откуда я родом, мы строим дома несколько… по-другому, - он рассеяно трёт шею, вспоминая, как  весь замысловатый процесс воздвижения новых зданий выглядел в мире за рамками Найт Вейла. Хотя бы  в общих чертах, потому что в скрупулёзные детали он никогда и не углублялся — архитектура интересовала его исключительно с эстетической точки зрения, хотя даже и в жизни-то не отличил рококо и платереско. Собственная неосведомленность в столь очевидных вопросах не мешала ему умиляться такой неосведомленности нового окружения. Ведь это действительно было забавно — знать и наблюдать обширный список людей, которым таинства строительства были в новинку. Вероятно, местным он виделся точно таким же чудиком, который тыкался в само собой разумеющее с упорством безумца, уверяющего всех, что мир держится на слонах и черепахе.
— На самом деле, это довольно скучный и долгий процесс: и разметка территории, и заливание фундамента, возведение стен… А эти живые дома, они будут долго расти? И, самое главное, где мы найдём семена? Или что вообще тут нужно делать?
Конечно, здесь не было потенциальных жителей, которые могли бы торопить импровизированных проектировщиков, но примерно сроки работы уточнить хотелось исключительно для утоления собственного вечноголодного любопытства. Да и сам процесс казался очередным магическим таинством, которое хотелось если не разобрать по полочкам  и обстоятельно объяснить с позиции логики преподавателя самого тривиального университета, то хотя бы просто лицезреть и зафиксировать в анналах памяти.
Карлос рассматривает чертежи с преувеличенным вниманием, гипнотизирует «проблемные зоны». Задумчиво кивая, он хаотично соображает, как же можно будет помочь корням не сгнить за рекордно короткие сроки, но на ум не приходит ничего надежнее изоленты. Изолента и ботаника обычно сочетались не очень, а потому вариант перестал рассматриваться, как жизнеспособный.
— Что-то не так? — Кевин смотрит на него с таким искренним участием, что у Карлоса внутри что-то в очередной раз обрывается. Наверное, это была совесть.
Нельзя отрицать, что навыки общения с людьми у Карлоса были так себе. У него редко когда находилось время на дружбу, клуб любителей софт-джазза, ритуальные песнопения, увеселительные путешествия во времени, или как там еще люди в Найт Вейле напоминают друг другу о своём существовании. Впрочем, началось все задолго до Найт Вейла, стоило признать. Ситуацию усложняло и то, что он был устроен так, что пропускал определенные невербальные намеки. Скажем, внимание Кевина и его желание участвовать в работе учёного, воспринималось как желание восстановить себя в глазах общества и подружиться с Карлосом. И в последнем можно увидеть проблему: с острой ненавистью ещё можно справиться, а вот дружба приносит с собой доверие. Доверие же в свою очередь наваливает тебе на плечи ответственность весом с небесную твердь.
— Немного задумался, извини, — Карлос поправляет очки, прочищает горло и сцепляет руки в замок. Тут же, избегая каких-либо расспросов (хотя он почему-то уверен, что их не последовало бы), быстро добавляет: — О личном. Ничего такого, что стоило бы обсуждать, серьезно.

+1

5

Кевин замолкает и слушает мужчину внимательно, не перебивая, склоняя голову на бок. Вообще-то процесс создания самых обыкновенных домов, которые не были живыми, ему тоже был известен - несмотря на все удобство и несравнимые преимущества наличия живых домов, СтрексКопр предпочитала использовать иную технику строительства, и большинство домов в Дезерт Браффс были из стекла и камня, вышколенно-идеальные, идентичные дома. Вспоминая свою выделенную корпорацией квартиру в многоэтажке, Кевин приходил к весьма странному для себя выводу, что ему все же было неуютно быть запертым в комнате-гробу. Впрочем, при определенном умении и старании, квартира все же приобрела определенный уют - брызги крови тут и там добавляли шарма, несколько черепов здесь, парочка скальпов - и вполне себе можно было жить. Хотя все равно что-то внутри шевелилось и просыпалось, запорошенное пеплом, и говорило ему, что в общем-то, многоэтажные, многоквартирные дома - это не лучший вариант для жизни. И они - куда страшнее, чем живые, выращивающие себя сами товарищи.
- Я знаю, как это бывает иначе, - он кивает, чуть улыбаясь, - На самом деле, я не слишком хорошо умею выращивать дома, ведь для этого нужен ритуал, включающий танцы северных народов: повороты вокруг оси, попеременное поднятие стоп при ходьбе, движения тела вперед, назад и разные стороны в совокупности с движениями рук в различных положениях, и при этом нужно иметь особое выражение лица в конкретном танце. Впрочем, кажется, это вызывает птиц - я не очень уверен, я давно не практиковал подобные вещи. Потом нужно утрамбовать свои ненужные воспоминания о заполнения биржевых бумаг в перепелиные яйца и оставить это яйца на трое суток под солнцем. После чего должен вырасти дом.
Кевин тихо смеется. Вообще-то, он не был уверен, удастся ли это, потому что память обо всех ритуалах плавала и испарялась, выскальзывала и исчезала где-то там в глубине его сознания, и он не мог понять, реально ли это было, или же просто чей-то крайне безумный сон? Возможно, он просто сходит с ума? Кто знает. Но, признаваясь откровенно, ощущать он себя стал легче. Немного. Совсем чуть-чуть. Просто почему-то при наблюдении за Карлосом там же внутри, где жило и теплилось что-то похожее на остатки не убитой, едва-едва дышащей, окровавленной и истерзанной человечности, было что-то...другое. Странное. Он не мог дать определения этой эмоции, но, кажется, это было нечто похожее на узнавание.
Странно. Очень странно. Очень-очень странно. До дрожи, до чего-то мимолетного, тонкой линии крови и смерти, боли и горечи, растворенной в кромешном мраке непонимания, неосознанности, невозможности осознать. Как в тумане. Кажется, слезы. Кажется, крик.
Он не помнит. Но в нем было узнавание. Только вот Карлоса он видел от силы пару раз.
Но тогда откуда это мутное что-то, живущее в прорехах больного рассудка?
Кевин улыбается и качает головой.
- Ничего, бывает, - он не собирается его расспрашивать о чем-либо, он знает, что это не имеет никакого смысла - к тому же, его что-то останавливает от этого шага, несмотря на любопытство. У каждого должны быть секреты. Или не должно их быть?.. Или должны?
Он встряхивает головой и хмыкает.
- Как ты думаешь... - внезапно интересуется он, поднимая глаза к небу, - Будет ли здесь лучше жить?

+1

6

— О, — восклицает Карлос в приятном удивлении: за три года это был первый человек, который не выпучил глаза с суеверным страхом и трепетом перед совершенно диковинными традициями чужой родины.
— Ооооо, — протягивает Карлос уже в лёгком смятении. Он не уточняет народы какого севера выплясывают себе дома, потому что у всех измерений есть север. И потому что он уже привык получать в ответ на такие вопросы только недоумевающие взгляды и "нет, послушайте, это же очевидно! сразу ясно, что вы новенький". Именно так он научился закрывать двери на ночь покрепче (хотя понятие "дверь" в Найт Вейле такое же растяжимое, как и "вред", "счастье" и "панкейки"), задергивать на окнах плотные шторы и не смотреть в небо по четвергам, не задавая лишних вопросов. Некоторые вещи стоит принимать в том виде, в котором их тебе предоставляют.
— У нас нет перепелиных яиц, — спустя долгие секунды задумчивого молчания медленно констатирует Карлос. — И я не умею доставать воспоминания из своей головы. И... ох, надо, наверное, спросить у Дуга. Вдруг он или кто-нибудь из других гигантов что-нибудь в этом смыслит? Конечно, у меня нет на этой никакой надежды, ведь, ну, ты понимаешь: они в основном тратят свою жизнь на войны, но не на созидание и строительство. Кроме того, у них ведь нет своих поселений — они постоянно качуют, путешествуют с места на место, и вообще как-то не задумываются об удобствах и крыше над головой. Но я спрошу. На всякий случай.
Карлос приходит к довольно радужной мысли о том, что очень многие люди меняются к лучше. Вот тот же Кевин — классический пример того, как жизнь меняет человека, как, возможно, его меняют страх одиночества и ненависть к своему прошлому.   Конечно, не ему судить о человеке, характеристику о котором он составлял по красочным и лаконичным рассказам бойфернда а также редким эфирам, которые ему удавалось поймать в те деньки, когда СтрексКорп почти уже собрался торжествовать над очередным [не] склонившим колени городом. Наверное, на этой почве учёному стоило бы устроить мордобой в песке (за неимением масла). И за Сэсила, и за Найт Вейл, и за, как выяснилось много позже, Джейнис. За неё просто в качестве профилактики новых посягательств, потому что племянница Сэсила возносилась на одну полку к существам, подразумевавшим общее и беспрекословное умиление и, как следствие, протекцию со стороны всех знакомых. Возвращаясь же мысленно к тому дню, когда Кевин впервые замаячил на горизонте их лагеря, Карлос прокручивал разные варианты исхода событий и каждый раз приходил к одной и той же мысли: всё равно бы не сдерживал его на почтительном расстоянии долго. Из той же жалости: нет куда более печального зрелища, чем существо, иссыхающее от палящих солнечных лучей и раскаяния. Ну, по крайней мере, он действительно хотел верить, что перевоспитание пустыней как-то благотворно сказалось на моральном облике Кевина. Потому что иногда ближнему твоему нужна только твоя безграничная вера в его человечность и совесть. Ещё, правда, почти всегда вода, воздух и еда. И в исключительных случаях канистра апельсинового сока, как непреложный аргумент к решительным действиям.
Но лирика потом, сейчас на повестке дня стоял вопрос куда более животрепещущий: как, во имя всех святых, растить эти дома? Сосредоточенное пыхтение и поворачивание чертежей так и эдак, в надежде на то, что мысль как-нибудь призовётся, прервал совершенно неожиданный вопрос притихшего экс-радиохоста. Карлос застыл, поднял на собеседника глаза и честно признался:
— Я не знаю, — он виновато поводит плечами, но тут же спешит всячески приободрить. — Зато у нас точно будет душ. И не просто душ— горячий душ! Горячий душ в радиусе  досягаемости — вот он, венец творения рук человеческих, альфа и омега людского комфорта! Правда, я  не имею  ни малейшего понятия о том, как мы соорудим ванные и проведем здесь водопровод, но я обязательно что-нибудь придумаю!
Напускное воодушевление на деле мало что имело в качестве подосновы: Карлос даже и приблизительно понятия не имел, что они будут делать, если пролетит вариант с выращенным домом, а подразумевает ли под собой этот причудливый процесс квартиры  и комнаты с полной комплектацией мебели, лично у него вызывал здоровый скепсис. То есть, ну, сами подумайте: если бы всё было так просто, то зачем бы нужны были магазины мебели и товаров для дома? Впрочем, это объясняет наличие  у многих продавцов и монтажников навыки экзорцизма и внетелесных практик.

Отредактировано Carlos (2015-07-10 06:45:47)

+1

7

Ну, надо признать, что ожидать чего-то подобного следовало - несмотря на свое скромное, но все же знание порядков и обычаев, некогда бывших у них с Найтвейлом общими, Кевин потерял собственную возможность извлекать воспоминания из собственной головы вместе с бесчисленным множеством других таких же бессмысленных потерь, вроде умения чувствовать или понимать эмоции, а так же столь глупой информации вроде даты собственного рождения и прочего мусора, который был признан лишним, непродуктивным, мешающим нормальной работе. Возможно, это было и правильно - извлекать лишнюю информацию, чтобы у работника не было никаких проблем с самоидентификацией или чем-то подобным, избавить от лишнего, сделать идеальным... Но что-то в трещинах рассудка подсказывало - нет, не правильно. Это делает только хуже, и в этом есть что-то страшное, что-то темное и болезненно-неприятное, что-то чужое.
Что-то, что меняет совершенно все представление о нормальности окружающего мира.
Кевин не знал и не понимал. Кевин просто знал, что совершенно забыл о том, как нужно действовать, если происходят вот такие ритуалы. Они для него были слишком далеким и давним отголоском, проблеском эха.
Поразительно много эха в голове за последнее время. Хотя время - весьма растяжимое понятие в месте, где не бывает смены дня и ночи, в сущности. Вечный полдень. Даже батарея телефона застыла на отметке в те же 73%, что и в первый день его появления здесь.
Странно, если подумать. Но не невозможно. Просто о многих вещах вообще задумываться на следует - они этого не терпят и весьма к этому трепетно относятся.
Он лишь коротко вздыхает и кивает.
- Яйца найти вряд ли будет проблемой, а вот с воспоминаниями... Не знаю, как ты думаешь, можно ли в ритуале заменить воспоминания на кровь? Кажется, я слышал, что она может быть мощным источником информации... Но тогда вероятнее всего, дома будут более агрессивными и своенравными... Даже не знаю, что и придумать... Возможно, эти воины и вправду знают что-нибудь. Кажется, я оказался бесполезным.
Кевин нервно, натянуто улыбнулся, чувствуя себя явно не в своей тарелке. Обычно он всегда знал, что нужно делать - особенно если дело касалось чего-то, связанного с работой, - но сейчас, даже имея необходимость работать, он слишком многого не понимал. К тому же, очень сильно отвлекался на сторонние ощущения, на странные призраки, зудящие внутри головы, пробирающиеся сквозь трещины темноты, тонким дымом окутывающими всю черепную коробку, заставляя нервно прикусывать губу и мучиться от понимания собственного непонимания.
Кевин не любил быть в неведении, особенно относительно собственного состояния. Это заставляло напрягаться и чувствовать себя жертвенным зверьком. Не очень-то, надо сказать, приятное ощущение.
Но еще более неприятным было то, что он постоянно ощущал при самом обычном, банальном взгляде на ученого. И этот совершенно дьявольский микс ощущений и обрывков-осколков мыслей мешал, действительно мешал сосредоточиться. Даже если Кевин пытался ухватить что-то глубоко со дна, что касалось действительно животрепещущей проблемы, оно отдавалось болью, и, словно огромная рыба, било хвостом и опускалось на дно, поднимая еще больше мути.
Вдох выходит сдавленным. Нет, с этим определенно нужно что-то делать. Так они точно не продвинутся далеко.
Пока ученый вертит чертежи, радиоведущий спокойно рассматривает песок под собственными ногами. Он... Разный, и это странно.
От увлекательного (нет, ничуть) занятия его отвлекает все тот же знакомый, уже привычный голос мужчины.
- Пожалуй, ты прав, - он задумчиво улыбается, не слишком-то представляя себе идею с душем, если брать в расчет наличие на несколько миль вокруг тебя пустыни, - Но, мне кажется, ты справишься. И здесь действительно будет город.
Почему-то попытки приободрить от мужчины вызывают безумную смесь эмоций - от совершенно явного оттенка тоски, который Кевину непонятен, и не знаком, до чего-то теплого и привычного. Однако, туман быстро исчезает, оставляя после
себя пустоту и подобие мелкой пыли. Эти странные вспышки поразительны и пугающи. Кевин прикусывает палец и отворачивается, рассматривая горизонт. Все такой же неизменный.
В себя он приходит только почувствовав металлический привкус во рту - кажется, забывшись, он прокусил несчастный палец. Только вот мизерная боль ему не мешает совершенно.
- Кстати, - взгляд не отрывается от горизонта, но руку он все же убрал, - Думаю, есть и другие способы вырастить дома.

Отредактировано Kevin (2015-07-08 19:26:20)

+1

8

Не то чтобы он действительно хорошо разбирался в оккультных ритуалах, но постулаты дурного кино и дешевых ужастиков твердили: не занимайтесь самодеятельностью, иначе на ваши головы выпадет определенная доза внеземного гнева. По лицу Карлоса легко можно прочитать весь спектр его сомнений, а открывать рот и подтверждать бессмысленность этого странного обряда он не стал — виноватый тон мазанул по ушам и без того ощутимо, чтобы почувствовать себя неловко. Чужое чувство собственной ненужности не должно его задевать. Только корень проблемы в том, что он уже взвалил ответственность за Кевина на свои плечи: ни Дуг, ни Алиша — никто из племени гигантов даже внимания не обращал на человека, который подбирался к их лагерю все ближе и ближе с каждым днём. Он не представлял для них опасности, потому что при большом желании каждый из огромных созданий мог просто раздавить его. Да и сказать бы, что взрослые люди сами за себя отвечают, так совести не хватит — у этого парня очевидные проблемы с... самим собой и собственным мироощущением. Сейчас, конечно, дела не настолько плохи, но всё так же далеки от понятия нормы. Даже если брать за гаранты нормы то, что предоставляет ему Найт Вейл. Об основополагающих понятиях в Дезерт Блаффс он понятия не имел, но имел смелость предполагать, что даже в их понятие "всё в порядке" он не вписывался.
— Ох, нет-нет, Кев, ты задал направление, и это здорово нам поможет. Наверное. В смысле... — слова в своей издевательской манере путаются, пакостно хихикают и показывают язык на тщетные попытки подобрать их правильно, чтобы не обидеть или задеть. С этим у него всегда было непросто. Лучше он соловьем будет распеваться, выдавая рандомные научные факты и мифы, подробно разъясняя, почему многие из них состоятельные и вполне себе жизнеспособны, а другие на проверку не выдерживают даже малейшей тени реального положения дел. Хотя, конечно, за три года существования в точке мира, на которую действовали, очевидно, законы совершенно иного порядка, он успел делать уступки, стёр язык о бесконечные "но" и расширил для себя понятие об объективной реальности.  То, что до этого виделось столпами, на которых держится мир, уже успели рухнуть, погребая за собой способность удивляться и отрицать очевидные вещи, которые казались пугающе непонятными. Почему бывшее представление о мире не утащило за собой его топорность в обращении с другими людьми?
— Мы, — поправляет Карлос и улыбается совершенно обезоруживающе. — Мы справимся. В конце концов, большая часть проектов и чертежей — твоя работа. Было бы совершенно бессовестно с моей стороны пытаться перетянуть на себя одеяло. 
И повисает тишина, разливающаяся по воздуху, словно патока. Карлоса неумолимо тянет в сон уже минуты три как, и наконец он сдаётся —  подпирает щеку кулаком, прикрывает глаза буквально на минуту, и, чтобы не заснуть, начинает мысленно перечислять составные частицы, какие только вспомнит: адроны, число Z, нуклоны, мезоны, дейтроны, барионы... Дрёма почти что распахнула свои радушные объятия, но голос Кевина выдергивает буквально в самый последний момент, когда Карлос с улыбкой блаженной бестолочи готов был окунуться в чудесное царство полуденного сна.
Он встрепеунлся на манер огромного воробья, веки удалось разлепить с небольшим усилием воли. Выдавить что-то более глубокомысленное, чем протяжное:
— Мммм? — Карлосу не удалось.  Он вздыхает, выражая всю мировую тяжесть и горечь, наконец снимает очки и начинает тереть глаза с таким остервенением, словно ждал, будто глазные яблоки не выдержат давления, лопнут. В пустынном мире ему не хватало очень многих вещей. Кофе, например.

+1

9

Надо признать, что в оккультных ритуалах и знаниях их тонкостей Кевин не слишком-то далеко ушел от Карлоса. Будем честны - у него были серьезные проблемы с собственным самоопределением, с собственной личностью и с головой в целом. Увы, эту проблему исправить будет...довольно затруднительно, а вот если дать ему немного времени, возможно, он и сможет припомнить что-то дельное. Откровенно говоря, ему было комфортнее находиться рядом с ученым из Найт Вейла, он его... В некотором роде оздоравливал, пожалуй, сглаживал углы и нивелировал все то острое, резкое и торчащее с разных сторон, обломками-урывками-осколками битого стекла.  Это было занимательное ощущение, если подумать. И совершенно странное в своей нелогичности. Он никогда ничего подобного не ощущал в последнее время. Это было...уютно и безопасно. До дрожи пробирающе.
К тому же, Карлос порою бывал совершенно очаровательным в своем неумении социально взаимодействовать с людьми. Как сейчас, например. Привыкшему зарабатывать на жизнь собственным хорошо подвешенным языком Кевину наблюдать за неловкими попытками приободрить его хоть немного. Выходило у него, надо признать, не слишком хорошо. Ну, ладно, отвратительно. Что, впрочем, ничуть не умаляло самого факта попытки. И где-то на периферии сознания, мужчина отмечает странную, удивительную деталь - как сильно ему хотелось пробить глазницу Лорен микрофоном за это обращение, "Кев", от которого захлестывало через край иррациональной ненавистью, так же сильно сейчас ему нравилось это обращение от ученого.
-Карлос, не стоит, - в голосе Кевина - смесь умиления и странной, практически чужеродной для него серьезности, - Я понимаю, что ты имеешь в виду.
Карлос знал множество других вещей, и, пусть разговоры утешения и приободрения не были его стихией, он совершенно точно знал одну вещь - само по себе такое отношение было для него в новинку, ибо весьма и весьма выгодно отличалось от обычного страха и/или ненависти, а потому заставляло где-то внутри шевелиться нечто теплое, пушистое и живое. И пусть оно было маленькое и рисковало оцарапаться о множество ошметков, оно было. Едва-едва заметное. Тихое.
Кажется, это можно было назвать зарождающейся привязанностью.
Кевин не думает о том, что он действительно помогал с чертежами, он просто думает о том, что это и его часть работы - он просто пытался быть полезным и помочь. Реабилитироваться? Возможно. А возможно, просто потому, что хотел помочь организовать город? Кто знает, кто знает...
- Спасибо, - он кивает, - Но в чертежах больше твоей работы, чем моей. Я всего лишь давал подсказки и наводки. Пользы мало, но она все же есть.
Возможно, попытка откреститься от собственных заслуг была не самым удачным вариантом, но помощь в проектировке и чертежах Кевин не считал такой уж значимой - в конце концов, они все еще не знали, каким образом им найти в пустыне искомые вещества для домов. Яйца, например. А иных ритуалов раздробленная память подсказывать ему отказалась совершенно. То есть вообще. Возможно, ему стоило бы переспать со своими мыслями - вероятно, он даже вспомнил бы хоть что-то полезное. Он знал, что бывают другие ритуалы, он знал... Но они ускользали от него, уплывали, словно туман.
Пока повисает тишина, Карлос, кажется, стремится заснуть, и за вмешательство в его процесс засыпания Кевин чувствует себя крайне виноватым. Покачав головой, он чуть улыбается.
-Нет, ничего. Думаю, тебе следует немного поспать.
Довольно странное проявление заботы от человека, у которого даже выходной в графике последние эн-ные лет не был предусмотрен, верно? Однако, факт остается фактом.
-Дома никуда не убегут.

+1


Вы здесь » CROSSGATE » - территория свободы » let the memory heal;


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC