К ВАШИМ УСЛУГАМ:
МагОхотникКоммандерКопБандит
ВАЖНО:
• ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ! •
Рейтинг форумов Forum-top.ru

CROSSGATE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSGATE » - потаенные воспоминания » Hawke: An Unexpected Journey


Hawke: An Unexpected Journey

Сообщений 1 страница 30 из 37

1

HAWKE: AN UNEXPECTED JOURNEY
AND SOME EXPECTED CONSEQUENCES
https://36.media.tumblr.com/a49d9200ce439c882449f24cf237138f/tumblr_npr1ki4JY31rof43ao1_r1_540.png
[Dragon Age]

[Fenris would have killed himself to protect me. I didn't want to give him that chance. Hawke, DA:I]


Если вы думаете, что возвращение домой после двухмесячного отсутствия - сплошь романтика, поцелуи и трогательное воссоединение, подумайте дважды. Или, что проще, спросите у Фенриса, как именно он встретит Хоука, когда тот появится, наконец, на пороге имения - того самого, что пустовало на месте встречи последние месяцы.

участники: Гаррет Хоук, Фенрис и периодические вмешательства со стороны (нпс);
время: около месяца спустя события Dragon Age: Inqusition;
место действия: особняк Амеллов-Хоуков, Киркволл;
предупреждения: бессмысленное и беспощадное насилие (над каноном и постканоном в том числе), a lot of feelz.
Никаких щенячьих глаз.

Отредактировано Garreth Hawke (2015-06-29 18:46:53)

0

2

Стоял октябрь, и я возвращался домой. В октябре все возвращаются домой.
Джек Керуак, На дороге

В своей жизни Гаррет Хоук обошёл множество дорог: в постоянных бегах и постоянных приключениях он исполосовал своей судьбой половину Тедаса - о многом жалел, не меньшее обрёл, но редко стремился куда-то конкретно. Дом всегда был там, где были разожжённый очаг и койка, где было сердце, а последнее по большей части оставалось с семьёй. Рядом. Сейчас же... Возвращаясь под тяжёлым марчанским небом в Киркволл - сквозь знакомые нерушимые стены и отстроенные заново рынки, Хоук невольно ловил себя на мысли, что здорово нервничает: сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, грохоча всё громче с каждым шагом к Верхнему городу.
Впервые за долгое время он возвращался домой. Ощущение поражало новизной и размахом, и дело было не только в полузабытом городе цепей, встречавшем Защитника, как ни странно, с небывалым равнодушием (наверно, титул этот и впрямь имел собственный срок давности). Ни Киркволл, ни особняк Амеллов, со стороны всё тот же - прежний, не особенно тянули вернуться к себе последние несколько лет, и всё-таки отзывались чем-то тёплым под латами. Чем-то привычным и греющим душу. Что ни говори, было в смердящих каменных улочках собственное очарование, к которому Хоук успел, пожалуй, прикипеть за те десять лет, пока жил здесь.
В небе явно собиралась гроза, и скопившиеся напряжением облака делали только хуже, словно отражая тревогу - резонируя с ней и приводя в ещё большее смятение. Хоук был рад вернуться в Киркволл. Но дома он оказался бы только в тот момент, когда увидел бы Фенриса. Живого, невредимого и желательно так, чтобы тот был рад его возвращению. Гаррет допускал, что поступил с любовником не самым лучшим образом, уйди почти три месяца назад и оставив его позади, сбежав по сути, но тогда просто не мог поступить иначе. Это он и написал в том письме, как можно более подробно и искренне.
Письме, что до сих пор заставляло Хоука краснеть при одной только мысли.
Он верил эльфу и нисколько не сомневался в его ответной верности и всё-таки слишком хорошо знал его и его характер. Им предстоял тяжёлый разговор - меньшее из того, что грозило упёртому магу, отправившемуся в одиночку искупать грехи отца. Но куда страшнее было другое: Хоук боялся, что с Фенрисом что-то случилось. Он бы никогда себе этого не простил. Месяц назад, когда он покидал Скайхолд, Варрик показывал ему письма эльфа - витиеватые и лаконичные, они явно говорили об обычно хмуром, но вполне нормальном здравии воина. И всё-таки Хоук помнил каждое из наваждений Демона Ужаса, каждое его слово.
Думаешь, ты имел значение, Хоук? Думаешь, что имело значение хоть что-то, что ты когда-либо сделал? Ты даже город свой не смог спасти. Как ты рассчитываешь побороть бога?
Фенрис умрёт - так же, как и твоя семья. Так же как все, кто был тебе когда-то дорог.

То была ложь - безусловно прозрачная провокация, легко отброшенная дурацкой шуткой и... здорово задевшая за живое - так, как и должна была. Демоны знают, куда бить. Демоны страха бьют больнее всего. Хоук не представлял, что делал бы, потеряй он Фенриса. Одна мысль об этом приводила в исступлённый ужас.
На крыльце особняка маг собирался с духом добрые две минуты. Вновь заросший, конечно, но без прежней бороды и довольно коротко остриженный - вынужденные маскировочные меры, предпринятые ещё при побеге из Киркволла, - он мало походил на бывшего хозяина имения, бравого Защитника города. Потерянный глаз также здорово попортил его образ - то был подарок из Тени, впрочем после месяца заживляющих мазей и посильной магии рана уже зарубцевалась, и от повязки, наконец, Гаррет избавился.
Наверняка скоро всё донесут Авелин - что ж. Он хотел повременить с обращением к старой подруге, но это было не так уж страшно. Люди всё равно рано или поздно начали бы говорить: Хоук, по правде, даже к собственному новому зрению привык быстрее, чем к взглядам окружающих. Хотя в случае шрама ему повезло больше, чем тому же Быку - они, помнится, разговорились с главой инквизиторских наёмников, и кунари поведал ему за парой кружек пива свою историю.
Дверь в имение поддалась на удивление легко, но отворилась с плохо узнаваемым скрипом. За спиной тут же раздался грохот первого грома. Сверкнувшая молния вспыхнула всего на мгновение, вспорола вздутое небесное брюхо, и на улицу хлынул шумный ливень. Хоук прикрыл за собой дверь.
- Вот я и дома.

В помощь образам

http://40.media.tumblr.com/0f323ae3e1dea7bc2411b0da303cc596/tumblr_nnf0mtr5CO1ql1on5o1_500.png
+
цитата демона из Тени

Отредактировано Garreth Hawke (2015-07-01 01:34:31)

+2

3

Эти месяцы дались Фенрису тяжело. Он не был многоцветной натурой, которая барахтается в эмоциях, как рыба в воде, но умел испытывать чувства разные и сильные. Сейчас в эльфе, как в бочке, был заперт гнев, бродил назойливый страх, царапалось самобичевание, металась надежда, и все это было присыпано стылым беспокойством от бездействия, к которому он был приговорен самовольным уходом Хоука. Фенрис был опрометчив, не заметив в поведении мага ничего странного, когда тот ушел, а когда пришло письмо, сумбурное, бьющее своими открытиями наотмашь и где-то между строк полное разлитой от края до края любви к нему, Фенрису, к покойным родным, к самой жизни, наверное, Хоук едва ли понимал, что это был его лейтмотив, даже когда говорил он о чем-то совершенно ином... Было слишком поздно его догонять. Эльф понимал это, кинувшись по стылому следу, но не в его характере было сдаваться без борьбы.
Он должен был быть рядом с Хоуком, не в нескольких днях пути позади него. Он допустил ошибку и уже после прокручивал их разговор в голове, чтобы заметить признаки, по которым должен был заподозрить неладное еще тогда, чтобы хоть как-то успокоить встревоженный разум. К счастью, в пути ему подвернулась возможность поохотиться, и он сорвал гнев на работорговцах, раздраконив их убежище. Освобожденную кучку городских эльфов Фенрис проводил до ближайшего города.
Как он умудрился прийти в Киркволл с ребенком на хвосте и почему девчонка вместе с ним поселилась в доме Амеллов-Хоуков... Создатель, слишком долгая и слишком банальная история, и волк-одиночка был склонен винить в этом отсутствие Хоука и собственную слабость, говорил себе, что это временное явление, потому что решение было не из лучших. Но пока он не мог ее прогнать или сдать кому-то на руки, уж тем более ведьме, которая, пусть и поумнела с годами, все же оставалась ведьмой крови.
Дом Амеллов, потускневший, опустевший и пыльный, оставался прежним. Фенрис обошел его бегло ради проверки, убедился, что все в порядке. Память любезно освещала темные комнаты, и в груди отдавалось теплом и щемящей тревогой. Это правда, что эльф бывал здесь реже, чем хотелось бы, когда жилье было уютным и ухоженным. А теперь до возвращения Хоука Фенрис был заточен в этом чертоге ушедшего как в наказание за то, что не сумел вовремя просечь его намерения.
Иной раз ему казалось, что он Данариусу сослужил лучшую службу как телохранитель.
Если с Хоуком хоть что-то случится, он себе этого не простит.
Еще он чувствовал себя обманутым.
Еще он ждал, ждал с нетерпением, предчувствием радости и удивительной, свежей тоской. Надо же, они тысячу лет не расставались так надолго, что Фенрис успел позабыть о том, каково это - скучать по нему. Эта мысль отзывалось сладостью, и от ожидания какой-нибудь подлости судьбы она становилась похожа на райскую птицу, готовую в любой момент упорхнуть. От одной мысли о том, что может случиться с Хоуком до его прибытия домой, внутри все холодело.
Фенрис знал страх, много его видов и мастей, его запахи и проблески в чужих глазах, знал страх, от которого каменеют, и тот, от которого бросаются наутек, умоляют, барахтаются, продают все на свете. То, что накатывало, когда он давал волю мыслям, давило всепоглощающей холодной тишиной.
В любом случае, ничто из этого не имело значения, пока клятый маг не доберется до Фенриса, так что эльф не ударялся ни в одну из крайностей. Только спал неважно и ел постольку-поскольку, впрочем, это было привычно.
В ту ночь грозы он тоже не мог уснуть, по крайней мере надолго. Девчонка забылась сразу у него под боком, укутавшись в плащ, оба не привыкли к роскоши и так и спали, как под открытым небом, на полу поближе к камину. Нужды топить в других комнатах не было, да и безопаснее было не светить окна лишний раз, тем более с фронтальной стороны дома. Так что, оставив мелкую посапывать в прежней хозяйской комнате, Фенрис ушел поколобродить в холл. Так и сидел на ступеньках лестницы, когда дверь распахнулась.
Он встрепенулся, сразу узнав силуэт, выхваченный вспышкой молнии, и пусть голос потонул в раскатах грома, его бы Фенрис тоже ни с чем не спутал, уж тем более сейчас. Он перелетел через ступени, едва касаясь их.
- Хоук.
Совсем тихо, на выдохе, вырывая мага из темноты. Эльф был, конечно, тоньше и мельче, особенно с учетом брони, но в его движениях читалась решительность, сила и облегчение: едва он заключил Хоука в объятия, плечи расслабились, и хотя Фенрис держал мага крепко, напряжение, пронизывающее его все это время, ушло, как вынутая игла. Он не ожидал, что целые секунды ему будет достаточно неподвижности, но это было как прийти в себя после шока: звенящая пустота в голове, во всем теле почти дрожь, и лириум светится тихо и настойчиво, как светлячок, и Хоук, живой, горячий, здесь.

+1

4

Хоук настолько одичал за последние месяцы, что едва успевает одёрнуть самого себя - не увернуться от чужого рывка: тут темнота холла никак не помогает, и даже знакомый силуэт первое мгновение кажется внезапной угрозой. Гаррет унимает инстинкты. Металлические когти перчаток клацают в кулаках, неловко и звучно - усилие воли гасит всколыхнувшуюся рефлекторно магию и только потом - только после этого Хоук выдыхает.
По-настоящему выдыхает, чувствуя, как сдавленная последние недели грудь освобождается, наконец, и делает это именно под чужой хваткой. Это и облегчение, и радость, и до одури знакомое скомканное "Хоук", которое он слышал слишком часто на протяжении месяцев - слишком редко, правда, наяву или не в исполнении демонов.
- Фенрис, - выдавливает он через силу и прижимает эльфа к себе, сдавливая его в ответ, насколько позволяет доспех и собственные силы. Белесые татуировки мягко светятся в темноте, стоит задеть чужое плечо - или шею, макушку, висок, Хоук уже и сам не разбирает, кто из них где. - Я дома. Я дома, аматус.
Его волосы отросли, он чудовищно худ даже на ощупь и, задница Андрасте, пахнет, как в те годы, когда жил один среди трупов в заброшенном имении бывшего мастера. Но Хоук все равно тянет носом знакомый запах, родной настолько, что так и кажется - ещё немного, и из-за угла появится несущийся во весь опор мабари, восторженный, как могут лишь верные псы, и освещённый вечным светом камина, а из соседней комнаты раздастся гортанный хохот Боданна. Вот только гномы покинули Киркволл ещё до взрыва церкви, пса Хоук оставил Авелин, Оране же велел уезжать на родину, куда она и собиралась. Варрик писал, что дурёха ослушалась, и он был так чертовски горд - за сам факт ослушания, не за то, что девушка поселилась в эльфинаже и стала помогать Мерриль "по городу". Хоук лучше всех знал, куда может завести эта помощь.
Щетина скребётся по чужой щеке - он так и не привык к этому ощущению, но мысль о том, что время теперь на их стороне, удивительна и здорово успокаивает. Хоук сглатывает и лыбится, наверно, как идиот.
Огромный, уставший и одуревший от собственного счастья идиот.
- Это был чертовски долгий путь, - выдыхает едва слышно он, и смеётся тихонько в чужую макушку. - Как думаешь, может, стоит хотя бы очаг зажечь? Я будто сотню лет тебя не видел.

Отредактировано Garreth Hawke (2015-07-04 01:57:34)

+1

5

Дома. Конечно, дома, для Хоука это место было домом всегда, заслуженное, отвоеванное родовое гнездо, радость матушки на склоне лет, задел на будущее, слуги, ставшие друзьями, огонь, книги, ужин, пес. Фенрис.
- Никогда больше так не делай, - голос хриплый и тихий, эльф говорит это сразу, твердо, потому что это первое и главное, что он должен сказать, и потому что значит эта фраза куда больше. Слыша смех Хоука, Фенрис сжимает руки сильнее, капканом, и как же хорошо, что маг достаточно крепок, чтобы выдерживать его проявления любви. Что греха таить, эльф рад, но так, что от этого больно и улыбнуться он может едва-едва. Облегчение от благополучного возвращения Хоука составляет лишь малую часть чувств, поглотивших Фенриса. Он волевым усилием разжимает объятия, намереваясь пресечь уклончивые шутки мага, глядя в лицо, это серьезно, Создатель, он должен понимать... и осекается, не издав ни звука. Эльфийское зрение в темноте не хуже кошачего, и теперь, отстранившись Фенрис замечает то, что ускользнуло от его внимания в момент поспешного радостного приветствия: шрам, наискось перечеркнувший глаз Хоука и протянувшийся через весь лоб и до самой челюсти, подзаживший и свежий.
Будь я рядом, я бы помешал.
Этого он и боялся.
Молчание между ними осязаемо, словно камень, Фенрис медленно, как во сне, протягивает руку, чтобы дотронуться до лица Хоука, еле слышно звякают друг о друга элементы латной перчатки. Выверенная точность, с которой металл касается кожи, напоминает о челюстях самки дракона, переносящей дитенышей в зубах. Лириум на ладони светит ярко.
Фенрис сжимает губы. Едва ли человек сможет разобрать выражение его лица при таком освещении, и это не наказание, не попытка закрыться, эльф действительно борется с собой, со всем собой, чтобы вычленить единую фразу, единое чувство, единый отклик, и каждый раз, когда ему кажется, что курс выбран, другое чувство и мысль ударом сбивают предыдущее. Он слишком много страстей и страхов одновременно. Над Киркволлом раскатывается гром, и к горлу подступает сухая и горькая волна гнева.
Молчание Фенриса становится упорным.

Отредактировано Fenris (2015-07-04 02:07:57)

+1

6

Хоуку вовсе не обязательно видеть выражение эльфова лица. Одного только свечения татуировок вообще недостаточно, чтобы разглядеть детали, но они здорово вырисовывают чужие движения - и даже не сообразив поначалу, что именно настолько поразило эльфа, Хоук догадывается и догадывается быстро.
- Не надо, Фенрис, не смотри на меня так, - вздыхает он, покорно замирая под чужим прикосновением. Ластиться к металлу, зная, на что способны и эти латы, и эти руки - безумие, но магу давно нет до этого дела, и он прикрывает глаза. Глаз. - Пожалуйста.
Это не то, что он хочет сказать. Ему бы отшутиться и по обыкновению ввернуть нечто вроде "выглядит страшнее, чем есть" или "до свадьбы заживёт", или даже "теперь подамся к Изабелле в пираты", но что-то останавливает его - то же, наверно, что сжимается недоношенной виной где-то над желудком. Поэтому Хоук молчит, и одного того уже, что Фенрис жив и здоров (и, по правде, куда целее, чем он сам - что бы делал сам Гаррет, найди его покалеченным?), и дома - ждёт его, - правда, достаточно, чтобы испытать огромное облегчение. И всё-таки когда у него что-либо было просто?
- Мне жаль, аматус, - улыбается он устало и снова вздыхает - куда тяжелее и почти смирившись. И это не извинение, но он улавливает перемену и перебарывает желание дотронуться в такт словам - вместо этого делает шаг в сторону гостиной. Он не может обещать, что больше никогда не повторит подобного: Создателя воля, он будет только счастлив, оставь их все в покое - все, включая долги из прошлого. Но если бы перед ним вновь встал выбор, Хоук бы сделал то же. Это сложно объяснить, но Фенрис должен понять. Рано или поздно. - Знаю, тебе есть, что сказать, и я бы предложил отложить разговор до утра и перейти к чему-то поприятнее. В любом случае, было бы здорово, если бы и я при этом видел твоё лицо.

Отредактировано Garreth Hawke (2015-07-04 10:48:20)

+1

7

Эльф слышно выдыхает, но не протестует пока, идет за магом в гостиную. Камин пуст, но деревянный лом и мелочь, годную для растопки, Фенрис свалил именно здесь, в сухом углу: крыша дома кое-где прохудилась, и тут и там скапливались лужи, быстро при таком ливне, как сейчас. 
- Я не желаю ждать до утра, - предупреждает он, и огрубевшей печали в его голосе куда больше, чем гнева. Знал бы эльф несколько лет назад, до чего искренним станет, насколько реже будет ожесточаться и рычать в ответ на боль... Ярость была неотъемлемой частью его природы, но присутствие в жизни Фенриса близкого вытянуло на свет куда большее. Когда-то единственным ответом на происходящее было бы вспыхнуть и замкнуться, напомнить себе, что выжить можно только в одиночку и так дорожить кем-то равносильно самоубийству. Теперь у Фенриса были другие приоритеты. Он не просто следовал за Хоуком, готовый отдать за него жизнь и зарубить кого угодно и что угодно: они были на равных.
Это означало, что сейчас он мог потребовать у него этот разговор, а маг мог видеть его в свете камина, если ему так угодно. Фенрису скрывать нечего, да он бы и не унизился до этого, даже если бы его лицо исклевал коршун. И тем не менее смотреть на Хоука, озаренного пламенем, с безжалостной точностью очертившим свежий шрам, оказалось больнее, чем в темноте. Кто бы мог подумать: все эти битвы, ожоги и удары, все шрамы под броней, каждый из которых Фенрис мог бы описать вслепую, и ни одна из ран, с которыми они имели дело, не вызывала у него такого протеста. Эльфу случалось винить себя за то, что он оказался недостаточно быстрым и не подоспел в нужную секунду, но он устилал землю вокруг Хоука телами убитых врагов и понимал: это было вне его возможностей. Он мог лишь становиться сильнее и смертоноснее, ему было, ради кого, и это подхлестывало воина.
А три месяца назад он оказался просто глупцом, беспечно отпустившим возлюбленного на самое, быть может, опасное дело в его жизни в одиночку, и Хоук расплатился за это собственным глазом.
Фенрис подался навстречу магу, прижался лбом ко лбу, положив ладонь на хоуков загривок. Как будто его прикосновение могло исцелять, а не калечить. Если бы. Наверное, многое было бы лучше и проще, будь Фенрис каким-то и кем-то другим, будь он сговорчивее, будь он хотя бы способен женственно бездействовать, сидя у окошка. Но он был собой, и Хоук выбрал его, а он выбрал Хоука, и им нужно находить общий язык, когда каждый упорно говорит на своем.
- Ты должен был взять меня с собой, - говорит Фенрис совсем тихо, и это звучит не нежно, нет, и даже не упреком. Если Хоук оставил его, причина должна быть не просто веской, скорее фундаментальной, и дробить ее придется, как гранит.

Отредактировано Fenris (2015-07-04 12:52:29)

+1

8

Бравады в Хоуке по обыкновению куда больше, чем реальных сил, и самое приятное, о чём он может сейчас подумать - это свалиться куда-нибудь и уснуть, желательно, конечно, рядом с эльфом, но и последнее, по правде, опционально. Андерфелс - действительно далёкий край, и последний две недели маг провёл в постоянной спешке, чтобы успеть к месту встречи (здесь в Киркволле, конечно), - он проделал обычный путь быстрее раза в полтора и всё равно провел половину его в пучинах Недремлющего моря.
Так что эвфемизмы его скорее привычка и флирт. Часть обычного разговора.
- Я не желаю ждать до утра.
- Я знаю.
Попытаться, тем не менее, стоило, думает Хоук. Пока Фенрис занят камином, он стягивает перчатки и грудную пластину, не особенно заботясь о том, куда доспехи упадут. Рутина отдаётся ощущением чего-то привычного, но частично позабытого. С посохом расстаться сложнее: как раз эта дурная привычка - держать оружие всегда под рукой, - въелась уже, кажется, слишком глубоко, и её не изжить просто так - по одному желанию. Хоук снимает отцовский Ключ из-за спины, но оставляет рядом.
Как раз в тот момент, когда Фенрис оказывается близко.
- Ты должен был взять меня с собой.
Гаррета задевает это "должен" - по большей части от того, что эльф прав, по-своему и всё же. Он подаётся ближе и, обхватив стёртыми ладонями его голову, легко касается губами чужих губ, просто чтобы обозначить жест.
- Но выбрал сделать это один, - голос его тих, глаза в глаза. - И вернулся живым - теперь, когда всё позади, я здесь рядом. Фенрис, - я не мог позволить тебе умереть ради меня, а рано или поздно такой момент настал бы. - Это был мой долг, долг моей крови и моего имени. Я должен был разобраться с этим сам.

Отредактировано Garreth Hawke (2015-07-04 19:03:13)

+1

9

Эльф кладет руку поверх ладони Хоука, прикрывает глаза на секунду, и это его ответ на поцелуй, искренний и краткий. Фенрис хмурится: он ожидал чего-то похожего на объяснение, которое получил, но это больше напоминает шепот, каким успокаивают разбушевавшуюся лошадь. Слова имеют смысл, логику, он не чувствует двойного дна, но согласиться с магом невозможно.
- Хоук, - уже одним обращением возражая, - то, что ты вернулся живым, для меня - всё. Но не можешь же ты думать, что лишь поэтому я соглашусь с тобой.
"Моя кровь, мое имя"... Святое, вне всяких сомнений, и Фенрис из первых рук знал, насколько важна была для Гаррета семья и любая память о ней. Он не претендовал на то, чтобы делить с ним отцовский долг, но, с другой стороны, кто был семьей эльфа, как не Хоук? И кому, как не Хоуку, знать об этом?
- Скажи, ты хотя бы верил, что вернешься?
Казалось бы, дело сделано, нечего обсуждать, но Фенрис все не успокаивался. Они прошли через многое, радостное и дурное, и не раз оказывались на волосок от полного краха - вместе. Он привык считать это естественным. Он привык полагаться на то, что обыденные вопросы навроде его охоты можно решить в одиночку, но там, где опасность высока, они идут в пекло бок о бок. Такова была одна из форм доверия. Как и то, что он обращался к Хоуку за помощью в борьбе за свою свободу - маг не имел отношения к его бедам, но был рад помочь. Фенрис помнил, что в те годы было очень тяжело обременить другого своей войной, это казалось наглостью, но именно наглость, если это была она, спасла ему жизнь. И все, что было дальше, было бы невозможно, если бы он когда-то не пришел к другу, признаваясь, что не справится один.
Тогда, конечно, все было иначе, не то чтобы мельче или легче, но проще несомненно.

Отредактировано Fenris (2015-07-04 20:28:40)

+1

10

Весь этот разговор повторяется по накатанной не в первый раз - и даже не в первый раз вне хоуковой головы. Варрик тоже как-то завёл беседу на эту тему - в одну их тихих ночей Скайхолда, когда от вина и редкого бездействия хотелось едва не на стены лезть. Ему не давал покоя вопрос, почему Хоук, настолько ценивший всегда семью и считавший каждого из друзей её частью, в этот раз отказался от помощи Фенриса. Более того - не дал ему шанса помощь эту предложить. Спрашивал он осторожно, не осуждая, но и не понимая явно. Хоук не нашёлся тогда, что сказать. Но тогда вообще многое стало иначе.
Дело было вовсе не в том, что Фенрис не был семьёй - что он был недостаточно близок или вынослив и силён, чтобы быть рядом и разделить эту ношу. Больше всего Хоуку не хватало в путешествии именно его - друга, любовника и брата по оружию. Но это были его кровь и его имя - не потому что он не хотел делить их с любимым, нет. Последнее, что их пятнало, оставалось в едва не убившем их всех уже магистре, и готовый разделить с Фенрисом всё, именно прошлое Хоук взваливать на него не хотел. У них обоих было слишком много собственных демонов.
- Скажи, ты хотя бы верил, что вернешься?
Хоук против воли чувствует раздражение. Это сложный - чертовски сложный вопрос, обсуждать который он пока не готов.
- Нет, - бросает он нетерпеливо и отстраняется, тут же жалея о вспышке. Продолжает тише и с большим нажимом. - Да.
Создатель, Фенрис, больше всего на свете я хотел вернуться к тебе. И сделал бы всё, чтобы это случилось. Но...

Если бы всё было так просто, ха. Но Хоук знает Фенриса слишком хорошо, и последнее, что тот ждёт в ответ - это голословных уверений о том, как маг сломя голову мчался домой, позабыв обо всём. О том, что не лез в пекло и отсиживался с одной только мыслью о скором возвращении. Фенрису нужна правда. И Хоук ценит это. Тем более он должен бы рассказать - эльф всё равно узнает рано или поздно, вряд ли Тревельян станет делать из этого тайну, да и Варрик там был. Но неужели сейчас?
- В какой-то момент всё это выросло, и поверх поруганной чести на кону вдруг оказалось вообще всё, что нам было когда-то дорого. Весь мир, понимаешь? Святая Андрасте, он привлёк на свою сторону такие силы, - рука против воли касается свежего шрама и соскальзывает, спохватившись, чтобы потереть привычно нервным жестом отросшую щетину. - Если бы его не остановили, от всего Тедаса не осталось бы камня на камне.
Если бы мне пришлось, - слишком легко продолжить дальше. Если бы Инквизитор выбрал другого, - проскакивает в хоуковой голове.
Он оборачивается и смотрит Фенрису в глаза - долго и прямо, и в его взгляде океан сожаления, но не вина. Он мог бы сказать, что тогда был почти уверен уже, что погиб - в Тень иначе не попадают, какой бы магией это ни было. Мог бы рассказать о видениях и словах, что насылали на него демоны - не только про Фенриса, но и про Карвера, Авелин, Изабеллу и Мерриль, про Варрика, Орану и даже Гамлена с дочкой, Киркволл, Инквизицию, их семьи - всех, кто пострадает, как они пострадают, когда Корифеус одержит верх. Но всё это кажется оправданиями и не меняет главного факта.
- Если бы мне пришлось пожертвовать собой и остаться в Тени, я бы сделал это, - почти и сделал. - Это был единственный шанс выжить остальным - выжить и завершить начатое.
Но судьба решила иначе. И Хоук чертовски благодарен ей.

Отредактировано Garreth Hawke (2015-07-05 13:46:20)

+1

11

Фенрис слушает внимательно, не перебивая, хотя по его лицу легко можно прочесть, когда эльфу есть, что ответить: он хмурится, сжимает губы, вдыхает и все-таки не говорит ни слова, пока Хоук не закончит. Ничто из услышанного не удивляет Фенриса, но когда Хоук описывает масштаб угрозы, внутри невольно ворочается размытый и огромный, как туча, страх, что все могло бы сложиться иначе. Эльф не хочет думать, насколько мал был шанс, что они увидятся, и до объяснения Хоука было проще полагать, что он нарисовал картину в слишком мрачных тонах. "Обошлось" не аргумент, все гораздо хуже, чем он боялся.
Голос его, тем не менее, звучит ровно, низко:
- Я разве сказал хоть слово о том, что тебе не следовало идти?
Фенрис никогда не был сторонником мирной жизни, он ее попросту не знал. Рисковать собой для обоих было делом куда более привычным, чем мякнуть в быте и праздности, и упрекнуть Хоука за то, что он готов был уйти в пекло и драться до смерти, мог кто угодно, только не эльф. За болтовней, шуточками и повседневным эгоизмом Защитника Киркволла скрывались отвага и доброта, присущие героям. Он не был святым. И, наверное, не так уж много великодушия нужно, чтобы пожертвовать одной своей жизнью ради блага многих, это требует простейшей арифметики и способности слегка подняться над собственными интересами, посмотреть на картину целиком.
Все, что Хоук сейчас говорил, все чувства, которые выражал, были в его природе, и эльф бы удивился и насторожился, расставь маг приоритеты иначе. Это говорило бы о том, что он теряет самое себя и что с этим срочно надо что-то сделать - Фенрису, как тому, кто всегда за плечом, прежде всего.
Его боль была не в этом.
- Но если опасность была так велика, почему меня не было рядом? Зачем ты это сделал? - он почти повышает голос, и, несмотря на шум дождя и мягкое ворчание грома за окном, на мерную капель воды в углах, несмотря на то, что Фенрис даже не рычит, всего лишь срывается на полный голос на последних словах, в пустой гостиной вопрос звенит.

Отредактировано Fenris (2015-07-05 15:34:43)

+1

12

По одному его лицу Хоук видит всё, что тот хочет сказать. Фенриса все отчего-то считают вечно хмурым и невыразительным, но зря - слишком много он умеет показать одним только взглядом. Ему даже рта раскрывать порой не обязательно.
И это не значит, конечно, что он станет молчать.
- Я разве сказал хоть слово о том, что тебе не следовало идти?
Хоуку хочется поёжиться под чужим взглядом, он мотает головой.
- Ты задаёшь вопросы, ответы на которые знаешь и сам, - голос тихий. Как ещё ему объяснить? - Я говорю о том, что хотел вернуться. Но верил в это не всегда.
Впрочем, всё это не так важно, потому что на кончике чужого языка вертится совсем другой вопрос - наверно, даже главный, что мучил Фенриса всё это время. Настолько же, по крайней мере, насколько мучил причинёнными другу страданиями самого Хоука. Потому и было так сложно уйти тогда одному: не из-за вынужденного одиночества и неспособности разделить тяжёлое бремя с другим - из-за этого вот взгляда. Из-за звенящего болью голоса - Хоук не задумывается о том, сколько докрашивает в голове сам, а сколько чувствует в чужих непонимании и злости. Это всё равно заставляет сердце болезненно сжаться.
- Но если опасность была так велика, почему меня не было рядом? Зачем ты это сделал?
Самое смешное, ответ прост. И, наверно, Хоук слишком устал уже, чтобы увиливать и дальше, пытаясь найти хоть что-то способное выгородить себя или же оградить чувства Фенриса. В равной степени бесполезное занятие.
А тут ему действительно хочется рассмеяться.
- Потому что ты сделал бы то же. Умер бы за меня.

+1

13

Фенрис сглатывает, потому что возразить на слова Хоука в первый момент нечего. Но эльф по-прежнему чувствует себя правым.
- Если бы возникла нужда, да. Потому мы и держимся вместе, когда становится хуже всего. Поэтому мы до сих пор живы, защищая друг друга.
Что заставило мага нарушить привычный порядок вещей?
- Почему ты заранее решил, что на этот раз я умру? - он подается ближе, словно высматривая ответ на лице Хоука. - Ты чудом не погиб из-за этой убежденности. Если бы я был рядом...
Он сжимает руки в кулаки, металл тихо скрежещет о металл. Это бессильный жест, и эльф опускает голову, хмурясь. Дело даже не в глазе, который теперь будет вечным напоминанием, как трещина на стекле, не в любом другом возможном ранении.
- Я тоже не хочу тебя потерять. Тем более, по неведению простившись с тобой, как всегда, и узнав, что ты сгинул где-то далеко. И что я действительно ничего не мог сделать, чтобы предотвратить это, необязательно ценой своей жизни, а просто никак, потому только, что не добрался до тебя.
Это было главным, что Фенрис хотел сказать сегодня, и он почувствовал, что гнев покидает его. За всяким гневом стоит печаль, эльфу понадобились годы, чтобы понять это, и свирепость Фенриса была лишь мерой невзгод, которые выпали на его долю когда-то. Он потер переносицу. Фраза, вертевшаяся на языке, давно не давала ему покоя.
- Я не беременная жена, которой будет, чему посвятить свою жизнь после тебя, знаешь ли. В лучшем случае я умру в бою с очередным работорговцем. В худшем - дотяну до лет, когда не смогу поднять меч, и сопьюсь окончательно. Такая судьба не стоит жертвы, на которую ты готов пойти. Я хочу, чтобы ты жил, Хоук, и я хочу быть в этой жизни. Не выталкивай меня из нее, едва почувствуешь дыхание рока.
Он протянул руку и мягко накрыл кисть мага так, чтобы коснуться кожи открытой ладонью.
- Я должен быть рядом именно в такое время.

Отредактировано Fenris (2015-07-11 22:29:03)

+1

14

Вопреки весьма расхожему мнению Хоук никогда не был бесчувственным героем, способным ставить именно общее благо (или скорее выгоду, что куда точнее описывает обычную мотивацию этого "общего") во главу угла, умело жертвуя, если придётся собственными принципами и совестью. Во-первых, семейная упёртость Хоуков давно стала притчей во языцех, и принципы Гаррета всегда были нерушимы настолько, что заставить его сделать что-то против них не могло ничто. Или почти ничто, что само по себе - весьма смелое допущение.
А во-вторых и, наверное, в главных, какой бы ни была конечная цель - благородной и благой, выгодной, верной, он не забывал, что привело его в конце концов к победе. Слишком высокой оказывалась цена - непомерно, и платить её не становилось легче никогда.  Пусть с годами лица стирались из памяти, он помнит и Фейнриэля, и Траска. Керана, Эллу. Уэсли. Бартранда. Карла. Варанью. Маретари. Вырезанный клан Мерриль. Разрушенный Киркволл.
Бетани и маму.
По правде, Хоук и сам не понимает, чего больше опасаться: демонов прошлого или того, что рано или поздно они оставят его в покое. Одно он знает точно - Фенрис не должен стать ценой любой из его бесславных "побед", во имя чего бы то ни было. В этом, наверно, и есть их главная проблема. Хоук понимает, почему тот сейчас злится: всё-таки его беспокойство в точности повторяет собственное - они равны и в упёртости, и в любви друг к другу. Сложно принять другое, не осознать уже даже - принять. Уходя, он сделал выбор в пользу собственных страха и эгоизма, Фенриса же оставил беспомощно ждать.
Что бы делал сам в такой ситуации?
Что бы делал, поступи он иначе и окажись прав?
- Я не должен был уходить без тебя - не так, - говорит он негромко, сутулясь под чужим прикосновением, скрутившим что-то в груди в тугой и горячий узел. - Мне жаль, что тебе достался такой красивый идиот, как я. - Это сложно принять за извинения, но они были бы ложью. Впрочем, в словах и взгляде мага по обыкновению куда больше, чем на поверхности.
Он поднимает чужую ладонь к лицу - металл ложится на щеку приятным холодом и отзывается знакомой песней лириума, и Хоук улыбается в неё, прежде чем поцеловать в перевязанное красным запястье.
Прежде чем выдохнуть куда тише.
- Создатель, я так рад, что с тобой всё в порядке.

+1

15

Фенрис хочет ответить, даже, быть может, возразить, но красноречивый жест Хоука опережает его, и эльф замирает, глядя завороженно и принимая это внезапное проявление чувств. Такая мягкость для них естественна, неожиданной для Фенриса стала собственная готовность уступить, отказавшись от начатого спора. Тема отнюдь не исчерпана, напротив, наметились новые точки, из которых они высекут искры. Но Гаррет оказался прав: это случится не сегодня. Хоук изможден битвой и путешествием, Фенрис измотан вынужденным бездействием и тревогой, оба они слишком устали, чтобы препираться дольше, оба нуждались в покое, и сейчас, когда наконец удалось услышать друг друга, пусть они не пришли к согласию, пусть оставалось много недосказанного - и все же что-то, что держало Фенриса в напряжении до сих пор, отпустило.
Может, дело было в улыбке Хоука. Наверняка в ней.
- Что могло со мной случиться? - так же тихо и тепло хмыкает Фенрис. - Ты же просил дожидаться тебя.
Упрек намечается в его голосе и тонет, так и не оформившись во что-то осязаемое. Эльф касается щеки со шрамом второй рукой, и сожаление в его взгляде не слабее, чем прежде, но уже не кричаще.
- Узнаем завтра у местных целителей, можно ли сделать что-то еще с твоей раной, - шансы невелики, но он ни за что не отказался бы от попытки. И, придерживая лицо Хоука, Фенрис наконец целует его сам, как целуют любимых, вернувшихся издалека: всерьез, и искренне, и долго. Обветренные губы, колкая щетина и мягкий треск огня.
- Добро пожаловать домой.

+1

16

- Конечно, - покорно соглашается Хоук. Он мог бы сказать, что это бесполезно - потому что так оно и есть, чего вилять. Его ведь уже осматривали и лечили лучшие целители Инквизиции - Тревельян не дурак, так просто бы не отпустил: не поскупился и не пожалел ресурсов на восстановление Защитника, которого нашёл с таким трудом (и которого сам же затащил в чёртову Тень). В общем, вряд ли киркволльские лекари сумеют сделать что-то ещё. "Шрам останется" - вообще первое, о чём предупредили его в Скайхолде, безапелляционно и жёстко, трижды из разных уст, будто он не понял бы и с первого. После, правда, было ещё много инструкций, половину из которых он прослушал, второй же пожертвовал в угоду дальнейшей дороги. Быть может, теперь всё и впрямь выглядит хуже, чем было?
Но сейчас это не имеет значения - ничего из Инквизиции, прочих людей и ран, его или нет. Потому что Хоук слышит это в чужом голосе, видит в глазах - эльф сдаётся и, убрав, наконец, последние из своих колючек, подаётся навстречу. В груди распускается что-то тугое, теплеет, увесистое: Гаррет никогда не боялся всерьёз, что одна из их ссор кончится действительно плачевно, но в этот раз причина серьёзнее некуда - серьёзнее и осознанные лишь после страхи. Меньше всего он хотел ранить Фенриса - особенно настолько, чтобы тот уже не смог довериться ему впредь.
- Вот теперь я точно дома, - выдыхает он в чужие губы. И запускает, наконец, обе ладони в отросшие белые волосы, как хотел весь вечер, а сам тычется носом в руку чужую по-пёсьи и целует-целует, куда может дотянуться.
Он устал и изодран, изгвазжден бог весть в какой грязище, мышцы не гудят уже даже - отдаются фантомными ощущениями былой физической формы, в какой были когда-то - тогда он ещё спал лёжа, да и вообще спал. Не человек - катастрофа. Но только сейчас, когда неторопливый поцелуй распаляет, сметая прочие мысли - только сейчас Хоук понимает, что вернулся. Не куда-то или к кому-то - сам факт, он вернулся - весь этот кошмар закончился, его близкие и весь остальной мир целы, и можно, наконец, выдохнуть - пусть завтра начнётся новый, до того есть ещё целая ночь. Ночь и вот эти огрубевшие ладони в остром металле, куда можно спрятать пылающее лицо.
Терпение всегда стоило ему больших усилий - сегодня Хоук на них не разменивается, да и Фенрис - не тот, с кем нужно сдерживать себя, потому, наверно, кто-то из них оступается о перевернутый стул (кресло, стол, высшую драконицу - кому какое дело?) и утягивает обоих на пол. Хоук едва успевает выставить руку, чтобы не придавить Фенриса собственным весом, и тут же фыркает громко под взбившуюся в воздух пыль, свет камина подсвечивает её с тихим треском. Эхо грохота доспехов и мебели ещё стоит какое-то время, так что здорово глушит проклятия в сторону Создателя - в том числе с вкраплениями на тевине.
- Так вот, возвращаясь к моему предложению, - Хоук не торопится подниматься, усаживаясь поудобнее. Он пытается изобразить улыбку, но та кривится из-за разбитой в падении губы. На языке и зубах его кровь, в глазах смех. - Как думаешь, наша жизнь вновь в опасности, или есть в этом доме хотя бы одна комната, где нам не помешает бросающаяся в ноги мебель?

Отредактировано Garreth Hawke (2015-07-12 23:49:14)

+1

17

Поцелуй-приветствие быстро перерастает во взаимное выражение чувств, и это не становится неожиданностью, хоть и приятно сознавать, что время и бродяжий образ жизни не затушили их пламя. Фенрис не колеблется, обнимая Хоука и отвечая не менее открыто, хоть и манера у них разная, а все прикосновения и жесты говорили об одном: поровну радости, голода и тягучей тоски, скопившейся за три месяца. Затем они спотыкаются о стратегически сваленную посреди гостиной мебель, и Фенрис тихо матерится на это свое решение, впрочем, беззлобно и неразборчиво, и шепот вместе с теплым дыханием путается где-то в отрастающей бороде Хоука, когда эльф касается губами его подбородка. Будь на то воля Фенриса, они бы занялись любовью и в пыли среди старой мебели - комфорт никогда не был у воина в приоритете, но это как-то по-юношески и безрассудно, потому что после долгого пути Хоук заслужил любые крохи уюта, которые ему предлагает обветшалый дом, пусть даже это тюфяк, набитый соломой и брошенный у камина.
С другой стороны, не указывать же Хоуку, что ему делать в собственном поместье, верно? Фенрис плавно откидывается на пол, и в его прищуре, в уголках губ и неторопливой речи рассеяна улыбка:
- Но в этой комнате весь лом уже повержен. К тому же, здесь растоплен камин.
Видеть свежий шрам Хоука по-прежнему больно, но эльф учится привыкать и заставляет себя смотреть в глаз мага, не меняя выражения лица. Он протягивает руку и осторожно стирает кровь с нижней губы Гаррета пальцем перчатки - прикосновение легкое, заостренные металлические края не ранят, и движение это машинально и исполнено излишней заботы, которую, пожалуй, можно объяснить разлукой. Фенрис задерживает руку на какие-то секунды, прежде чем нечто сбивает Гаррета и опрокидывает его навзничь прямо на злосчастные стулья. Пыль снова взметнулась в воздух, и эльф узнает сто раз виденные раньше обломки камня, слишком ровного по окрасу, чтобы быть природным. Их атакует маг.
Считанные мгновения нужны воину, чтобы оказаться на ногах и достать меч, рванув по направлению к угрозе, старая схема действий - нейтрализовать врага прежде, чем разбираться с пострадавшим товарищем. Линия заклинания шла со стороны лестницы на второй этаж, и Фенрис успевает испугаться за девчонку, спавшую там, когда видит ее - и замирает. Мелкая уже бежит по ступенькам вниз, дура, если ты бьешь издалека - там и стой, не сокращай дистанцию, вид у нее напуганный, и Фенрис оборачивается на Хоука с поспешным:
- Все в порядке.
Они оба встречали достаточно одержимых детей, чтобы не думать дважды в такой ситуации. Но глаза девчонки ясные, движения - порывистые, как всегда, и во взгляде недоумение, отчего эльф подставил спину Хоуку и убрал меч. Недоверие, настороженность и готовность драться - все это Фенрис уже видел, вот только не подозревал, какого рода драку это дитя может развязать. Поэтому он хмурится, возвращаясь к своему коронному выражению лица.
- Это хозяин дома, Хоук, - вот и все объяснения. - Хоук, это... - девчонка, машинально вертится в голове обычное обозначение. - Маха. Я подобрал ее на последней охоте.
Следующий взгляд был адресован уже лично девочке:
- Неиссякаемый источник сюрпризов.
Мелкая так посмотрела на Фенриса, что он подумал было: Удерет. Даже в такой дождь, маленькая упрямая бестия. Эльф не мог ее за это упрекнуть, сам был не лучше. Из всех сирот, которых он спас за эти годы, притащить под крылом именно ребенка-мага... Да еще и не догадаться. Ума палата, ничего не скажешь.

Отредактировано Fenris (2015-07-15 23:13:34)

+1

18

Где-то в глубине души Хоук, наверно, и удивился бы, не упади ему на голову какой-нибудь магический кирпич. Просто из собственного плачевного опыта: никогда и ничего у него не случалось по-людски, не должно было статистически и сейчас. И всё равно спроси кто, ждал ли Хоук, что по возвращении домой и воссоединении с Фенрисом, на него нападут - тут же, не позволив и штаны уличные (хотя бы чьи-нибудь) стянуть, он расхохотался бы остроумной шутке. Но не ждал бы. Не ждёт.
И сказать ничего не успевает, как в левое плечо врезает каменным кулаком - о, любимый приём маг узнал бы из многих. Наверно, хорошо, что он оказался сверху - наверно, плохо, что уже успел снять большую часть доспехов: плечо ослепляет вспышкой боли, и его практически сносит с эльфа. В стратегически верную, правда, сторону.
Хоук скорее слышит, чем действительно замечает, как Фенрис оказывается на ногах - тот не думает дважды, тут же вскидывает длинный меч. И привычка берёт своё в каждом из них: ушибленное плечо не мешает магу перекатиться и подцепить оставленный рядом посох, тут же развернувшись его остриём в нужную сторону.
- Это чертовски неудачный момент, - ругается он под нос. Специально они что ли выжидали? Хоук припадает на одну ногу - приземлился он явно неудачно, но рукоять держит крепко и тут же замечает противника. Девчонка ещё, Создатель.
Девчонка, достающая из-за спины оружие.
Восстание магов и годы в бегах научили их многому, в том числе на собственной шкуре - в последний раз, когда Хоук сомневался, мальчишка - ещё мельче и младше этой эльфийки - едва не вспорол Мерриль живот. Он никогда не забудет этого лица. Сначала бить, потом спрашивать, всё как всегда. Печальная истина их прогнившего донельзя мира во всей красе: рука мага не дрогнет, когда он выпускает собственный каменный кулак из-за спины замершего вдруг эльфа. Привычное место за левым плечом, привычная тень на лице, и, Создатель, только бы не думать снова...
- Все в порядке, - обрывая его мысли, Фенрис оборачивается, поспешно и нервно, и Хоук не сразу понимает, что не так, но успевает прикусить следующее заклинание на самом кончике языка - будто на стену напоровшись. Выдыхает медленно и тяжело, бросает на друга взгляд, хмурый и донельзя краткий - отвести глаза от потенциальной опасности равноценно самоубийству.
- Я бы на твоём месте этого не делал, - начинает он, и обращается вовсе не к Ферису - в голосе его низком очень весомое предупреждение. Девчонка в сознании и, слава благоразумию Андрасте, откладывает схваченное было оружие в сторону. Сам же Хоук несильно её приложил: рука его так и не дрогнула, но он видел - и перепуганные ясные глаза и отчаянное сомнение, а потому не стал вкладывать в чары полную силы. Задачей его было обезвредить, отбить.
Но, стоит приглядеться, Хоук вдруг и сам осознаёт: эльфийку остановил вовсе не осадивший удар, не благоразумие. Что-то в ней, в порывистости и взгляде затравленного зверя слишком сильно напоминает ему старого его друга, и уж это подсказывает - она бы дралась и дралась бы до конца, если бы не чужой взгляд. Или чужие слова - смотрит она хмуро и насупившись, едва не рычит на него, на Хоука, но не отрываясь от Фенриса.
- Это Маха. Я подобрал ее на последней охоте.
- Прости, подобрал? - переспрашивает Гаррет, выделяя изумлённо последнее слово. - Как в "смотри, Хоук, я подобрал котёнка"? - Он настолько опешивает, что и думать забывает о девчонке и оборачивается к эльфу уже всем лицом. - Создатель, я даже не знаю, с кем тебя сравнить - с Андерсом или Мерриль. Фенрис, это же ребёнок... и этот ребёнок, к слову, едва не снёс мне только что голову.
Он даже не отчитывает эльфа - поверить не может. Что тут вообще успело произойти?
- Даже не думай, - бросает он в сторону, стоит девчонке принять низкий старт. - Что дальше, выяснится, что Мередит и Орсино оставили после себя счастливое потомство?
И только после бурного изумления в голову его приходит другое. Он смотрит на Фенриса и понимает раньше, чем спрашивает.
- Она?.. - твою мать, выдыхает он. - Твою мать.
Создатель, он слишком стар для этого дерьма. Стар и чертовски устал.

Отредактировано Garreth Hawke (2015-07-16 11:14:16)

+1

19

Атмосфера в комнате меняется не в лучшую сторону: девчонка хочет не то спрятаться Фенрису за спину, не то отойти подальше, чтобы улизнуть из-под его руки, Хоук же от открытия в полном восторге и определенно думает, что его эльф лишился рассудка. Само собой, ему-то кажется, что воин приютил маленькую ведьму целенаправленно и с полным осознанием проблем, которые она с собой несет.
- Да я просто решил, что без мага в доме мое счастье будет неполным, раз ты ушел умирать, - спокойно огрызается Фенрис. Его слова слишком болезненны для шутки, слишком усталы для вспышки гнева, едва ли будут иметь отрезвляющий эффект, и он сожалеет о них почти сразу. Подавляет вздох. - Я не хочу оправдываться, но буду признателен, если ты меня выслушаешь.
Но разговор этот не для лишних острых ушей, так что эльф оборачивается к мелкой:
- А ты пойдешь спать. Завтра разберемся.
Выходит мрачнее, чем он хотел бы, но это и хорошо: девчонка разве что уши не прижимает, видя задумчивость Фенриса, и он догадывается, что гремит у нее в голове. Отчаяние оттого, что ее выгонят взашей, ужас перед одиночеством, гнев, потому что она заслуживает чего-то лучшего, раскаяние, потому что она скрывала такой опасный факт от своего спасителя, негодование, потому что она поставила свою тайну под удар, лишь бы его защитить. И наверняка клянет себя дурой, что не сообразила сразу. Фенрис про себя думает, что инстинкты у нее хорошие, потому что атаковала она точно и без ковыряния в деталях - так, как надо, чтобы выжить.
Девчонка послушно шлепает по леснице босыми ступнями, но ее шаги замедляются, когда Хоук не своим голосом произносит:
- Она?..
Что? Фенрис настороженно смотрит на мага и отрезает:
- Что бы ты ни думал - нет.
Потому что тот явно вообразил нечто куда более ужасное и значимое, чем есть на самом деле. И уже секунду спустя до эльфа доходит, и он повторяет со смесью изумления и укора, но все-таки мягче:
- Создатель, Гаррет, нет.
Этот вечер безнадежно вышел из-под контроля.

Отредактировано Fenris (2015-07-16 06:48:01)

+1

20

- Я не хочу оправдываться, но буду признателен, если ты меня выслушаешь.
Хоук поднимает растерянный взгляд и кивает, даже не задумываясь. Шутки шутками, но Фенрису явно есть что рассказать, и он, безусловно, выслушает всё, что тот скажет. Вряд ли молча, конечно, но этого эльф и не ждёт – не должен бы, слишком хорошо его знает.
Он провожает взглядом тонкую фигурку на лестнице и впервые за вечер всерьёз задумывается о состоянии особняка, в котором тот встретил старого хозяина. Да, им предстоит немало работы. Отчего-то последняя мысль, проскользнувшая где-то на периферии внимания, успокаивает, пусть и теряется уже спустя мгновение в ворохе прочих – куда более актуальных на данный момент
- Она?..
- Что бы ты ни думал – нет.
Всё как обычно: шок набивает голову Хоука мыслями под самый край, с горочкой – как котелок с убежавшей из него кашей, - и тот просто перестаёт выражать их нормально – как должен бы, чтобы его понимали. Словом, ничего удивительного, что Фенрис понимает иначе и явно думает о чём-то другом, но Гаррет и не осознаёт поначалу, о чём именно.
- Создатель, Гаррет, нет.
Собственное имя на языке столь сдержанного обычно в обращениях эльфа – сигнал. Хоук слышит и реагирует мгновенно, замирая и глядя на эльфа – усталый разум пытается переварить сказанное, отчасти понимая и всё ещё отчаянно этого не желая.
- Что? Нет, – бросает он в сердцах и тут же, опомнившись, понижает голос. – Нет!
- Погоди, а могло быть?.. К чёрту, это не важно.
- Проклятье.

Хоук издаёт бессильный стон и отворачивается, взгляд его падает на валяющийся рядом стул, и он старается не думать о том, что именно об него они и могли споткнуться буквально минуту назад. Или о том, чтобы пнуть его потяжелее. Поздно говорить, чего он ждал и не ждал от этого вечера – теперь от этих рассуждений точно слишком крепко веет бесполезной рефлексией. Гаррету хочется сесть и обхватить голову руками – он подхватывает с пола предмет многострадальной мебели и делает хотя бы первое.
- Где ты её взял? И как вышло, что ей некуда больше пойти?
Стоит начать с вопросов попроще. И, наверно, сформулировать их обстоятельнее.

Отредактировано Garreth Hawke (2015-07-16 13:18:02)

+1

21

Фенрис дает Хоуку время выпустить пар, вслед за ним нашаривает неломаный стул и ставит его поближе к огню. Садится, подавшись вперед и опираясь локтями о колени, складывает ладони вместе и смотрит на мага внимательно и серьезно.
- Я имел в виду, что она не моя, если ты спрашивал об этом. Если заря моей свободы возымела такие долгоиграющие последствия, мне о них неизвестно.
Фенрис счел нужным прояснить ситуацию, прежде чем рассказывать. Вдохнул поглубже, чуть выпрямившись.
- Мы встретились, когда я шел в Киркволл с северо-запада. Это была случайная охота, мелкая, быстрая, похищенных всего человек десять. Они попросили меня проводить их до города, раз уж нам было по пути, и я согласился. Она угодила в плен с матерью и младшим братом, - настороженная и приставучая. - Из городских эльфов, про которых никто и не вспомнит. Она... проявила ко мне интерес. Спрашивала про магию, татуировки и охоту. Один раз мы разговорились, и она призналась, что злится на собственную беспомощность и желала бы быть сильнее, чтобы защищать близких. Мне было, что на это ответить, исходя из собственного опыта, и я не видел в этом вреда.
Странно, звучала эта история так, будто он исповедуется перед Хоуком в своей ошибке - опрометчивости, с которой вошел в чью-то жизнь и впустил кого-то в свою, раскрыв душу. Момент, когда они с девчонкой говорили откровенно, был недолог, он напоминал свет в ночи, когда смотришь на домашний уют с улицы. Но с того момента понимание протянулось золотой нитью между ними, и они стали видеть друг в друге союзников, как корабли, обменявшиеся сигналами в море.
- Я заметил, что она стала спокойнее после нашей беседы, и принял это за добрый знак. Ты знаешь, я не верю в чудодейственную силу слов, но если я мог помочь ей шагнуть в нужном направлении, стоило попробовать. У меня не было причин опасаться, что она привяжется ко мне, ведь все ее мысли занимали родные. Я покинул спасенных, едва мы пришли в город, и думал, что на этом инцидент исчерпан.
Он и в самом деле как оправдывался, что не предусмотрел, не просчитал всех ходов.
- А потом все как всегда. Сошедший с ума маг крови, демоны, гора пострадавших. Дня через три после прибытия, и я вновь оказался рядом по случайности, когда ходил поздороваться с Ведьмой.
Почему именно тот день, почему именно Фенрис? Лучше, конечно, он, чем Мерриль, уж тем более как пример для подражания ребенка-мага, но ведь там мог быть кто угодно. Хоть бы Авелин, уж она-то нашла бы доброе, но непреклонное решение проблемы.
- Я украл ее у смерти, опередив врага на полшага.
Одна из этических традиций (Фенрис, впрочем, не помнит, где вообще о них слышал) гласит, что как следствие теперь он нес ответственность за жизнь девочки. Своя логика в этом была, но принять ее бывший раб отказывался.
- Девчонка сразу кинулась ко мне и плакала, и я ничем не мог ее успокоить. Даже отстранить не мог. Она вся была в крови с моего доспеха и ничего не видела, и мне пришлось на руках унести ее с собой. А нарыдавшись, она уснула, вцепившись мне в волосы. Я не мог толком пошевелиться, не разбудив ее, и она боялась, что я уйду. Я думал об этом, - признаваться в этом тяжело, и ощущается это намерение как подлость, - не в ту ночь, но позже. Но она твердо вознамерилась меня не отпускать, и я решил дать ей время прийти в себя.
Как многое складывается из полумер, полумыслей, временных решений и откладывания. Сколько непоправимого происходит из-за простого допущения, что это ненадолго и не всерьез.
- И вот она здесь, и перед сном она по-прежнему хватает меня за волосы так, будто я убегу из твоего дома, хотя последнюю неделю я дневал и ночевал в нем почти безвылазно.
Фенрис раскрывает ладони и обращает на Хоука взгляд, в котором читается вопрос.
Что мне делать?

Отредактировано Fenris (2015-07-17 06:58:08)

+1

22

Хоук подозревает о том, что в истории с девочкой всё не так просто: слишком невероятно представить Фенриса, вот так легко подбирающего по дороге детей - что бы Гаррет ни говорил, он не Андерс и не Мерриль подавно, и на такое без причины не пойдёт. Поэтому маг слушает, внимательно и молча, пытаясь переварить информацию и уложить её в голове. Эльфинаж, работорговцы, убитые родители. Каких ещё кошмаров натерпелось это дитя? Но, главное, почему нашла убежище именно здесь?
Именно с Фенрисом?
Хоук не удивлён, что эльф спас кого-то: он неплохо знает о том, что тот считает собственным кровным долгом избавление от всех работорговцев Тедаса, цель, пусть и продиктованная его тёмным прошлом, благородная. Важная. Но в этом - в босоногой девчонке, жмущей острые уши и светящей испуганно глазами на каменной лестнице, - нечто куда большее, иное, то, чего Хоук ещё не видел. И в первое мгновение он чувствует, как внутри что-то мерзко сжимается от ревности. Фенрис может быть страстным во многом, но до недавних пор подобная забота в его голосе скользила только по его, Хоука, душу. И это непривычно.
Он привязался к ней, понимает Хоук.
И это может стать проблемой. Признавать это кажется жестоким, но девочке не место рядом с ними - не потому, что Гаррету жалко этого самого места или даже внимания Фенриса, нет. Они не умеют жить нормальной жизнью: оба поняли это достаточно давно, чтобы тешиться даже попытками. Не совсем то место, куда впишется израненное жизнью дитя. Ей нужно иное - когда она восстановиться и придёт в себя, конечно же.
Но вопрос этот стоит решить сейчас, пока искреннее сочувствие не выросло во что-то большее... что рано или поздно погубит девочку.
- Действительно котёнок, - мягко отзывается Хоук. Он встречает взгляд Фенриса и мотает головой, не в силах ответить на не заданный вопрос. Что тебе делать? - И что ты думаешь с ней делать? Мы могли бы договориться с Авелин или Мерриль. Или подыскать ей место в Круге. Многое изменилось с появлением новой Владычицы Церкви - теперь всё может быть иначе.
Что нам делать?

Отредактировано Garreth Hawke (2015-07-17 00:05:39)

+1

23

То, что Хоук выслушал и поддержал Фенриса, приносит облегчение куда большее, чем эльф мог ожидать, не оттого, что мало надеялся на мага, просто неверно предугадал свои чувства. Он подается вперед и складывает руки.
- Я думал об Оране, но у меня были сомнения. И если девчонка маг... - Фенрис запинается и поясняет: - Я сам только что узнал об этом. Она не говорила, а я не догадался.
Вновь ему приходится мысленно просить у Хоука прощения за свою глупость.
- Похитители сдерживали ее точно так же, как остальных рабов, значит, сопротивление ее было обычным. Теперь я понимаю, что амулет или зелье, которые ее семья искала в ящиках работорговцев, могли подавлять ее магию. Но там каждый искал свое имущество, и их рвение меня не насторожило.
Теперь Фенрис уже выглядит задумчиво:
- И до сегодняшнего дня она еще ни разу не выдала себя. Маленькая проныра, - последнее слово звучит едва ли не одобрительно, таким тоном можно было назвать Изабеллу бестией. - По крайней мере, я видел ее руки, есть надежда, что магией крови она не балуется. А если отдать ее ведьме - это лишь вопрос времени.
Пессимизм Фенриса в отношении Мерриль был неиссякаем, пускай с годами их различия стали менее резкими, оба помудрели и расширили свой взгляд на мир, но воин помнил, как целый долийский клан во главе с Хранительницей погиб из-за нее, и то, что даже это не отвратило ее от прежних способов, для Фенриса было подобно клейму. Он не мог смотреть на нее с тем же почтением, с каким взирали на Мерриль жители эльфинажа, для него она так и осталась заблудшим во тьме магом, который обратился к демону и не отступился от этого.
Для девонки-эльфа она самый опасный наставник, которого можно вообразить.
- Что до Авелин... Пожалуй, она могла бы попробовать найти приют для ребенка, но вновь возникает вопрос о магии и о том, насколько это опасно для остальных.
Фенрис думал об этом, и хорошо, что ему не хватило духу принять решение раньше, чем он узнал о девчонке правду.
- К тому же, у нашей леди-рыцаря своя семья, и счастливая. Я бы не хотел бередить ее покой во имя старой дружбы. Она заслуживает лучшего. Получается, что из надежных путей остается только Круг.
Что стряслось? Почему такое правильное, разумное, безопасное решение вызывает у Фенриса смутный протест? Всю жизнь он был резким противником свободы магов, так в чем проблема сейчас, с этой девчонкой, которую он знает меньше месяца?

Отредактировано Fenris (2015-07-17 07:07:11)

+1

24

Вина и страх - в разной степени, перед разными, слишком разными источниками. Хоук предполагал, что разговор выдастся... деликатным, но никак не ждал услышать в голосе Фенриса столько противоречивых и противоречащих обычному поведению эмоций. Впрочем, стоит задуматься всерьёз хотя бы на минуту, причины начинают просвечивать довольно явно.
- После всего, что Мерриль пришлось пожертвовать - всего, чему она стала виной, - говорить об этом тяжело до сих пор. - Ты действительно думаешь, что она позволит кому-то из учеников пойти по её стопам?
Хоук знает о неприязни Фенриса к долийке, да и прав он в чём-то - благоразумие не её основная черта, особенно во всём, что касается магии и наследия эльфов. И всё-таки в его реакции есть нечто иррациональное. Удобная полуправда, прикрывающая что-то куда большее.
- Да и Авелин вовсе не обязательно брать её в собственную семью, - признаться, Хоук и не задумывался, что у старинной ферелденской подруги могут быть собственные дети - мысль пугает и странно радует одновременно, и Гаррет откладывает её на потом. - Она могла бы помочь подыскать ей хороший дом. Кого-то из бывших храмовников или членов Круга, быть может.
Ещё одна полуправда в качестве полупричины. Хоук хмурится, пытаясь понять. Самое очевидное объяснение на лицо, но... правда ли? На самом деле, предложение отдать девочку Кругу кажется ему неудачным сразу же, как только оказывается оглашено вслух - в нём говорит и воспитание отца, выбравшего долю отступника для себя и детей, и недоверие к Церкви и Кругу как таковым - пусть новым, но слишком явно помнящим былое. Перемен ждали все, и они сработают... где-то ещё. Не в Киркволле, не сейчас - через пару лет после Андерса.
- Ты, - вопрос вертится на языке уже некоторое время, и вытолкнуть его сложно. Хоук в сомнении обращается к другу. - Ты хочешь, чтобы она осталась?
С нами?
Это... странно - реакция обоих, новый статус семьи - семьи на двоих, по молчаливой договорённости принятый давно, но никогда особенно не обдуманный всерьёз. Хоуку в голову приходит Орана и он задумывается, была ли ситуация с эльфийкой той же. Отчего-то кажется, что нет. Совсем нет.
И Хоук не против, в общем-то. Но и не за.
- Фенрис, - вздыхает он. - Когда и что она ела в последний раз? Где спит? Ты ведь знаешь, что с девочками нельзя говорить только о мечах.
Двенадцать лет.
Когда Бетани и Карверу было двенадцать, Хоуку как раз стукнуло девятнадцать, и сколько бы дерьма он ни натерпелся от младшего братца, это не шло ни в какое с равнение с тем, что устраивала Бетани, будучи не просто девочкой-подростком, но ещё и магом в буквальном расцвете сил. Не осознанно не всегда. Отец помогал, но отец тогда был слишком занят тем, чтобы уберечь семью от храмовников и прочего внимания - это и стоило ему жизни через пару лет. Хоук любил своих близких - именно потому понимал слишком хорошо, сколько ответственности это налагает.
Двенадцать лет.

+1

25

Разумеется, Хоуку было необходимо заострить вопрос о ведьме, куда уж без этого? В конце концов, она его друг.
- Я не отрицаю, что она страдала от своего выбора и раскаивалась, но я уверен, что она до сих пор ищет свою ошибку в середине пути, а вовсе не в том, что вообще пошла этой дорогой. Поэтому я не думаю, что она сможет удержать кого-то от падения, и я бы не стал так рисковать. А Авелин... Уверен, у нее есть хорошие друзья в городе, но как ты себе представляешь пристроить ребенка-мага к бывшему храмовнику? - качает головой.
Вопросом о том, чего эльф хочет, Хоук бьет очень метко, почти в цель, и на лице Фенриса мелькает вспышка печального удивления. Такая постановка проблемы подталкивает мысль воина в сторону истинных причин его метаний, но ему нужно еще немного времени, чтобы объяснение вызрело. Плечи эльфа едва поникают, и он качает головой.
- Вряд ли это здравая идея. Но ей понадобится наставник, и это должен быть кто-то надежный.
А, как известно, Фенрис доверяет всего одному магу в Тедасе, так что и эта проблема вела их к тому, чтобы удержать девчонку в поле зрения. Если вдуматься, его рассуждения и правда выглядели как увиливание от нежелательного исхода.
- Сегодня... Кашу с яблоками, и даже на молоке. Она немного умеет готовить, а печь в кухне все еще рабочая. Никто не морит ее голодом, - Фенрис, который ел постольку-поскольку лишь бы подкрепиться, не разделял Хоукова беспокойства на этот счет. Мешок яблок, купленный на рынке, и какая-то крупа, в которую сама Маха и ткнула пальцем - по мнению эльфа, этого было вполне достаточно, пока запасы не кончатся, и он считал себя благоразумным взрослым, который обеспечил ребенка всем необходимым. - Спит рядом со мной в твоей комнате, там, где крыша не протекает, на подстилке из сена, под шерстяным плащом.
Да, кажется, он готов. Фенрис набирает в грудь воздуха:
- Хоук, я действительно медлил, но не потому, что хотел переложить это решение на тебя. Не потому, что хочу оставить ее у нас, видит Создатель, это было бы опрометчиво. Но я и не могу просто отдать ее в добрые руки - она не котенок, не забудет. Спаси девчонку кто угодно другой, он мог бы поступить по-хорошему, удачно пристроив ее. Но я вижу по ее глазам, что мне она этого не простит.
Как это объяснишь? Он размяк, стал слишком добросердечным для блага окружающих. Ему стоило быть осторожнее, но ведь это еще не все. Фенрис продолжил:
- На днях мне снилась Варания. Когда я сказал ей, что выиграл право участвовать в ритуале и что за это получу.
То, что прошлое возвращалось к нему по кусочкам, не было новостью, за последние два года он смог воссоздать внятную картину. Хоуку рассказывал не все, но многое - главное.
- Она даже об испытаниях не знала, судя по всему. Рассвирепела. Говорила, что я не ценю семью, разбиваю ее, что гроблю себя, что мать этого не переживет. У нее я всегда был любимцем, хоть она и прочила сестре лучшую жизнь, - еще одно знание, рассеянное в воспоминании, зачерпнутое в той же горсти. - Полагаю, Варания надеялась, что вытащит всех нас из бедствий за счет своей магии. Что мы всегда будем вместе. Она назвала меня предателем.
Думать об этом по-прежнему больно, но к этому Фенрис привык.
- Может быть, оттого в итоге и поступила так, когда я нашел ее. Правда, уже неважно, - потому что ничего не изменишь. - Но я прекрасно понимаю, почему вспомнил об этом именно сейчас.
И Хоук, конечно, тоже, нет необходимости даже смотреть на него, чтобы знать.
- Я хочу, чтобы Маха поняла мои намерения. Мы не семья, но я оказался рядом в миг, когда она потеряла все, и, клянусь, она узнала меня и вцепилась, как в родного. Первый спасенный, с кем я заговорил, дитя, которое легко ранить, беззащитное и не способное никого защитить. Я хочу поступить с ней правильно. Я не могу просто бросить ее на чью-то милость.

Отредактировано Fenris (2015-07-18 20:32:23)

+1

26

Хоук едва успевает прикусить язык, чтобы не продолжить бесполезный спор, которому и без того больше десятилетия. Ни один не перестанет цепляться за то, чтобы доказать неправоту Мерриль и защитить её трагедию и право на собственную жизнь - для обоих это важно, но здесь и сейчас суть не в том. Усталый разум слишком просто скачет с одного на другое, вздыхает мысленно Хоук и ведёт ушибленным плечом. Боль немного помогает привести мысли в порядок.
- Вряд ли это здравая идея. Но ей понадобится наставник, и это должен быть кто-то надежный.
Да, это уже куда ближе к правде. Наставник значит? Хоук отводит взгляд, рука сама тянется к шраму на щеке - неосознанно и против воли - с шорохом скребёт по щетине. Магия всегда была неотъемлемой частью его самого, как и образ жизни отступника - наверно, он и впрямь может рассматриваться как подходящий в наставники кандидат. Он хорошо понимает, почему Фенрис выбрал бы именно его. И всё же это ответственность, на которую Хоук никогда не пойдёт осознанно.
За вычетом магии крови у них с Мерриль много общего.

Но Фенрис продолжает. Рассказывает о бытовых мелочах так отстранённо, что они только становятся реальнее - живее и детальнее. Он действительно привязался к ней, снова понимает Хоук, и это до сих пор настолько непривычно, что очередная волна недоверия скручивается под сердцем в новый узелок. Фенрис здорово изменился за эти годы - Гаррет знает это, но сейчас перемены бросаются в глаза особенно явно. Понимать это... чёрт, приятно. И Хоук улыбался бы, но этажом выше всё ещё незнакомая эльфийская девчонка, с которой надо что-то делать.
А после эльф продолжает снова, и улыбаться уже не хочется совсем.
- На днях мне снилась Варания.
Хоук замирает, не поднимая взгляда. Голос Фенриса выдаёт часть эмоций - остальные нетрудно домыслить, тема болезненная - больная для обоих. Пусть эльф и считает, что для Хоука семья - всё, сам Гаррет знает, что для Фенриса, семьи не знавшего, она имеет не меньшее значение. Может быть, и большее даже. Потому предательство Варании сломало его тогда настолько - конечно, это не могло не всплыть сейчас.
Но воспоминание...
Хоук ненавидит прошлое Фенриса. Он знает, что человека и его судьбу куют события его жизни, те самые, что, в частности, привели эльфа в Киркволл, а после и к нему, и он искренне любит его - благодаря, несмотря, вопреки. Но не может не испытывать ненависти, жгучей, иррациональной в своём бессилии злости почти к каждому из этих событий. К каждому из людей. И дело не в страхе, что воспоминания снова заставят Фенриса уйти.
Хоук так и не простил себя за то, что не удержал его тогда от убийства. А ещё он не знает, простил ли до конца самого Фенриса за то, что тот сестру убил. Это останется между ними - где-то там же, среди несмотря и вопреки, наверно, но сейчас Хоук жалеет о не сделанном, пожалуй, сильнее, чем когда-либо. Поздно и зря, по правде. Это злит только сильнее - от того, как меняется его голос.
- Фенрис, - выдыхает Хоук. Ему очень хочется что-нибудь ударить. И не меньше хочется его обнять.
Он сжимает ладонь на чужом колене, жест поддержки.
- Я хочу поступить с ней правильно.
- Я... Я понимаю.
Это нелегко - и не должно быть таким, ситуация - такая, какой выглядит сейчас, патовая настолько, что правильного нет.  Есть меньшее из зол, есть разница в цене - прочие громкие слова, которыми должны бы уметь кидаться герои вроде него, Гаррета Хоука. Вот только слова эти обычно в ходу днём - на многолюдных площадях, на амбразуре и под знамёнами, не в полуразрушенных гостиных наедине с семьёй, пусть и такой, как их - маленькой на двоих, разрушенной не меньше, чем пресловутая гостиная.
- Создатель, надеюсь, ты не решишь усыновлять каждого спасённого, с кем теперь будешь говорить, - устало отшучивается он без особого чувства. Хоук поднимает взгляд, и Ты всё сделаешь правильно - мы сделаем вместе, - хочет закончить он, но не успевает.
Сверху доносится громкий и явный шум.

Отредактировано Garreth Hawke (2015-08-05 18:25:53)

+1

27

Фенрис издает смешок, невеселый, но теплый - знак благодарности Хоуку за привычку шутить. Видит Создатель, если бы не чувство юмора, они бы так долго не протянули на этом свете, загнулись бы от тоски. Это напоминает об их киркволльской компании, где на серьезные рожи Фенриса, Авелин и Себастьяна приходилась в равной степени смешливая троица Хоук-Варрик-Изабела. Смех редко значит, что тебе живется легче, чем другим, скорее это способ бороться с унынием
Грохот со второго этажа заставляет Фенриса вскинуть голову, прислушиваясь: спальня Хоука, в ней ставни закрыты, заколочены почти все, никто не мог бы проникнуть внутрь бесшумно. Оттого и деревянный треск, который они услышали аж в гостиной.
- Маха, - тихо говорит Фенрис и подрывается наверх.
Камин горит уже слабо, но освещает комнату: темные стены, голый пол, тюфяки на полу и пробоину в одном из заколоченных окон, небольшую - не больше каменного кулака, который могла бы создать девчонка, и внутри комнаты почти нет обломков. Фенрис шипит проклятья на Тевине, высовывает голову наружу и пытается под дождем, ночью, разглядеть в переулках хоть какой-то намек на эльфийское дитя. Без толку.
- Venhedis! Встретимся внизу, - бросает он Хоуку, прежде чем прыгнуть сквозь стену. Чем скорее он окажется на улице, тем больше шансов успеть поймать девчонку за хвост.
Однако эта попытка не увенчалась успехом: никто не откликается на зов, и разглядеть Маху где бы то ни было не удается, ведь Фенрис даже не видел, в какую сторону она убежала, быть может, своими поисками он лишь увеличивал расстояние до девочки. Тщетность их усилий быстро стала очевидна.
- Она могла спрятаться от грозы, - предположил он. - Может быть, даже возле Церкви...
Все это чертовски невовремя и некстати. Винить эльфу было некого, кроме себя: глупец, что слишком много болтал о магах и о том, как они опасны, глупец, что отпустил ее спать, даже заметив, как настороженно она смотрит, глупец, что не сказал ей ничего, что бы ее успокоило... Она, должно быть, обдумала с десяток исходов и решила, что лучше сбежать. Это, конечно, решало вопрос с ее дальнейшим уходом в другой дом, но совсем не так, как того желал бы Фенрис.
Но если она бежит...
- Она может пойти в эльфинаж. Там я оставил ее семью, когда мы пришли в Киркволл. Возможно, дом, где они поселились... Или лачуга ведьмы. Она там за старшую, девчонка может ей доверять.
Других предположений у Фенриса нет, во всяком случае, с наскока, и за мысль об эльфинаже он хватается, как за соломинку. Но путь до Нижнего Города не самый безопасный, и остается только надеяться, что Маха, собравшись туда, доберется по-тихому, без неприятностей, или что они успеют вовремя, чтобы ей помочь, или что она все-таки спрячется в какой-нибудь подвал и переночует в укрытии и позже будет осторожна. Фенрис хмурится, зная, как велика вероятность плачевного исхода и как мало шансов, что все обойдется. Это же Киркволл.

+1

28

Хоук, конечно, бросается следом - ещё до того, как укладывает мысленно, что и как произошло и почему они сейчас несутся, сломя голову, наверх. Движения Фенриса стремительны - он явно беспокоится, и первым срабатывает рефлекс, после мозги, но беспокойство это отчасти передаётся и Хоуку. Отчасти.
- Может, она просто решила переночевать в другой комнате - ну, знаешь, сменить обстановку? - предполагает он чисто машинально, стоит им оказаться в пустой комнате. - Или сыграть в прятки? Проветрив тут всё.
Ливень, заливающий в дыру в одном из заколоченных окон, как-то сам собой опровергает маговы предположения. Сам Хоук легко может придумать ещё десяток, но уже не видит в этом смысла - Фенрис накручен и без того, не стоит, наверно, нервировать его ещё больше. Да и с девочкой - ночью в грозу, ночью в Киркволе, - может случиться что угодно, и это не тема для шуток (вслух).
- Venhedis! Встретимся внизу.
Гаррет вздыхает и провожает взглядом исчезнувшего за стеной эльфа.
- Значит никакого секса сегодня.

Хоук сбегает вниз, посох и без того за спиной - ещё один старый рефлекс. Боковой взгляд сам цепляется за знакомые когда-то детали: у него нет времени оглядываться по сторонам и разбирать в полутьме предметы былой роскоши, прошлой жизни, но даже беглого взгляда мимоходом хватает, чтобы уловить, в каком плачевном состоянии его (когда-то) дом - и внутри, и снаружи. Впрочем, Хоуку сейчас не до того, да и страшно не хочется мучить себя мыслями об этом.
Не тогда, когда он ловит мечущегося Фенриса за плечо.
- Мы найдём её, - говорит он твёрдо, скользя ладонью на загривок, чтобы поймать и его глаза. - Фенрис. Фенрис, посмотри на меня. Куда она могла пойти?
В такой дождь. Вода заливает за шиворот, и Хоук жалеет, что оставил плащ внутри. Пытаться сейчас защитить их от ливня с помощью магии - бесполезное позёрство, но Гаррет всё равно посылает немного тепла в руку - достаточно, чтобы нагреть ладонь, но не запалить лириумный рисунок, так что и здесь - просто символично.
- Она может пойти в эльфинаж. Там я оставил ее семью, когда мы пришли в Киркволл. Возможно, дом, где они поселились... Или лачуга ведьмы. Она там за старшую, девчонка может ей доверять.
- Хорошо, - кивает Хоук и повторяет мгновение позже. - Хорошо. Сейчас мы разделимся и отправимся искать в сторону эльфинажа. Ты поговоришь с Мерриль. Я пойду через крепость наместника - Авелин вряд ли выделит стражников, но если они будут знать, это поможет. Она поможет. - Ровный и твёрдый голос даётся легко, даже несмотря на промокшую уже одежду, на холод и усталость. Гаррет ищет согласие в чужих глазах и, кивнув, трогается с места.
Чёртово плечо так и тянет.

Авелин он на месте не находит - достойный приятного удивления факт. Впрочем, быстро оказывается, что бывшего Защитника забыли не все, и просьбу его выслушивают достаточно расторопно, обещают даже помочь. Хоук не задерживается, чтобы удостовериться - почти сразу двигается дальше.
О, Киркволл.
Ночной Киркволл - не те воспоминания, которые он привык носить под сердцем, но даже лужи на щербатом камне отдаются в душе странной ностальгией. В последний раз он был здесь после взрыва Церкви - о да, город этот явно подсовывает ему самые светлые моменты в памяти. Хотя вскоре Хоук оказывается в Нижнем городе, и что-то, а запах со стороны Висельника окупает многое. Всё это так странно.
Он не знает, погоня виной или что-то ещё, но его возвращение в Киркволл до сих пор кажется каким-то нереальным - будто он до сих пор где-то в Тени и всё кругом лишь дикий сон. Мысль отзывается леденящим страхом - одним из главных, что остался с Адаманта, но Хоук гонит его прочь, едва замечает впереди белесую макушку.
Фенрис встречает его рядом с Венадалем, и Гаррету нет смысла спрашивать, нашёл ли он девчонку.
- К Мерриль? - предлагает он.
И услышав нечленораздельный писк открывшей им дверь эльфийки, тут же, конечно, жалеет об этом.

Отредактировано Garreth Hawke (2015-08-07 00:23:39)

+1

29

Пока Хоук ходит к страже, Фенрис успевает пробежаться в районе Церкви (не того величественного сооружения, которое разнесло на осколки, конечно, а здания, которое приняло на себя роль духовного центра города). Но ночью двери заперты, а в окрестностях девчонки нет. Стоило ли удивляться? Она всего раз увязалась за Фенрисом в эти края, за что получила по ушам... не за то, что пошла вместе с ним, а за то, что полезла куда-то тайком и без присмотра старшего: ни одна улица здесь не была пригодна для прогулки одинокого ребенка.
Фенрис не сдается, делает дугу, чтобы проверить еще пару мест, где Махе нравится и где можно укрыться от дождя, но в Нижний Город выдвигается ни с чем и как можно поспешнее. Эльфинаж тоже не приносит вестей: в домишке, где погибла семья девочки, уже живут другие эльфы, их будит стук в дверь, а Маху они не видели. Фенрис не слышит тихой брани, летящей ему вслед, и идет шарить по закоулкам Эльфинажа в поисках беглянки. К приходу Хоука он уже ходит взад-вперед возле дерева, как тигр в клетке, отложив единственный оставшийся вариант напоследок, до прихода Защитника. Как договаривались. Ожидание бесит Фенриса, а свежее воспоминание о тепле на шее сзади сдабривает его тревогой и за Хоука тоже. Запоздало эльф понимает, что выгнал вымотавшегося в путешествии (и спасении Тедаса, что уж там) возлюбленного прямо под дождь на поиски девчонки. И даже не поколебался. Совсем из ума выжил?..
А Хоук и бровью не повел, еще и успокаивал.
В лачуге Мерриль горит свет, он пробивается сквозь щели в двери и ставнях, так что нет ничего удивительного, что эльфийка вскоре появляется на пороге.
- Фенрис? Доброй ночи-Хоук! Да вы же промокли до нитки, заходите скорее, - она распахивает дверь настежь и пропускает непрошеных гостей в дом, и только теперь свет очага падает на ее лицо - Мерриль совсем не изменилась внешне, хотя, может быть, из-за отросших волос стала выглядеть чуть более взрослой. И, пожалуй, куда реже ее лицо принимает то озадаченно-восторженное выражение, которое было у эльфийки во времена переезда в Киркволл. Но и это прошло.
Она приглашает их присесть, начинает суетиться с котелком, от которого идет травянистый запах, и лепечет что-то в своей обычной манере, довольно мелодично и бойко. Фенрис хотел сразу перейти к причине их визита, но, глянув на Гаррета, отказался от этой затеи и покорно сел на брусок, служивший табуретом. Мерриль уже порывается начать расспрашивать Хоука о его делах, ставя на стол глиняные кружки, как Фенрис не выдерживает:
- Мы ищем ребенка. Девчонку, которую я приютил.
- А, Маху? Да, она пришла ко мне перепуганная и мокрая до нитки, я уж было подумала, с тобой что-то случилось, - безмятежно ответила Хранительница, в свою очередь усаживаясь за стол.
- Где она? - Фенрис так и вскинулся.
- О, она в порядке, не переживай. Так, Хоук, как...
- Где она?
Мерриль замолкает и наконец оборачивается к сородичу. На лице у нее ни тени гнева или недовольства, но голос все-таки строг - видимо, таким тоном Хранительница отчитывает соседских детей:
- Маленькая девочка сбежала от тебя в грозу, в поздний час, и пришла ко мне за помощью. Почему ты думаешь, что я ее выдам?
- Потому что мне нужно с ней поговорить. Она напрасно боится.
- Я бы на ее месте боялась ничуть не меньше. Даже больше, я-то знаю, что случилось с твоей сестрой...
Фенрис замирает всем телом прежде, чем понимает, что задержал дыхание. Но он должен быть как можно более честен, сейчас не время для умолчаний:
- Она тоже.
- Elgar'nan, Фенрис!
Мерриль даже хлопнула по столу, и эльф вздрогнул: этого жеста он от нее не ожидал. Воин мигом настораживается, оценив, насколько она изменилась на самом деле. Чего еще от нее можно ожидать?
- Ты ничему не учишься, да?
И вновь Хранительница удивляет его - на сей раз глубиной и искренностью сострадания, которое звучит в этом вопросе. Даже гордость (или гордыня?) Фенриса молчит, не смея отвергнуть ее доброту. Он не решается поднять взгляд. Особенно на Хоука.
- Она задала мне прямой вопрос о том, что случилось с Варанией. Мы говорили откровенно, и я не мог солгать. Я даже не догадывался, что она маг.
Фенрис слышит вздох со стороны ведьмы и мельком думает, что уж она-то знала с самого начала. С другой стороны, сам глупец, что поверил, будто Маха таскает с собой посох как последнее напоминание о семье, но он не мог подвергнуть это объяснение сомнению после всего, что она пережила. Размяк.
- Я не сержусь на нее, я не ненавижу ее, я хочу, чтобы у нее все было в порядке. И я хочу ее увидеть. Ты можешь хотя бы это ей передать?

Отредактировано Fenris (2015-08-08 14:56:00)

+1

30

Он скучал по Мерриль. Честное отступническое, очень скучал, но стоит девушке перейти к пятой фразе приветствия, травяному чаю и новым оправданиям хаосу в жилище, Хоук понимает: он слишком устал и слишком промок для всего этого. Тем более привела их сюда конкретная (и весьма серьёзная) причина, но об этом Фенрис упоминает, прерывая хозяйку, и сам.
Когда Мерриль спокойно отвечает, что девчонка у неё, Гаррету ощутимо становится легче дышать. Он прикрывает глаза, кивая эльфийке с благодарностью. Главное, что ребёнок в порядке и они не тратят сейчас драгоценное время на разговоры впустую - всё остальное вполне может подождать и до утра. Хоук уже расслабляется достаточно, чтобы ответить что-то Мерриль - новые вопросы, новые объяснения, и, Создатель, а ведь и впрямь изменилась старая подруга - дело не отросшей чёрной гриве или новых шмотках. Даже осанка ей кажется иной.
Но Фенрис не хочет оставлять всё как есть - Хоук понимает его в чём-то, прикрывает рот и замолкает, не мешая. Его до сих пор поражает, насколько тот успел привязаться к чужому ребёнку - это кажется диким и странным, но не кажется плохим. За пределами, по крайней мере, собственной ребяческой ревности. Хоук глядит себе под ноги - две лужи, натёкшие с каждого из промокших насквозь гостей, расплываются на деревянном полу - под его импровизированным сиденьем лужа куда крупнее, и магу становится тревожно за устойчивость полена.
Он отставляет горячую чашку и, пока эльфы заняты серьёзным разговором, отвлекается на поиск чего-нибудь понадёжнее. К сожалению, хаос в лачуге Мерриль рос все эти годы вместе с ней - Хоуку начинает казаться, что затеряться тут не сложнее, чем попасть обратно в город.
- Я возьму полотенце.
Он поднимается с места, жестом показывая друзьям продолжать, и сам не замечает, как оказывается в другой комнате. Напряжённые голоса слышны и здесь, но горы книг и бесконечные шкафы заглушают их - по крайней мере, настолько, чтобы Хоук услышал новый.
Это... плач?
Он едва заглядывает в комнату, где Мерриль обычно спит, и находит там, конечно, звезду их сегодняшней ночи.
- Он не злится на тебя, - говорит он вполголоса от дверного проёма. И, дождавшись чужого внимания, продолжает, хмыкая. - Я тоже долго не мог научиться определять, но теперь, знаешь, в этом профессионал. Он не злится.

Отредактировано Garreth Hawke (2015-08-15 23:36:08)

+1


Вы здесь » CROSSGATE » - потаенные воспоминания » Hawke: An Unexpected Journey


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC