К ВАШИМ УСЛУГАМ:
МагОхотникКоммандерКопБандит
ВАЖНО:
• ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ! •
Рейтинг форумов Forum-top.ru

CROSSGATE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSGATE » - перевернутая страница » Home Is Where


Home Is Where

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

— Обними меня, как Ромео Джульетту, помнишь, как у них было?
— Я только «Каштанку» читал, хошь за жопу укушу?
Братва и кольцо.

HOME IS WHERE
- the hearth is -

[Dragon Age]

О сложностях взаимного недопонимания, книгах, хороших и плохих, а также о доме, том самом месте, где после долгого дня тебя ждут растопленный камин, любимое кресло и... уснувший в кабинете эльф.

участники: Fenris, Garreth Hawke;
время: примерно 9:35 год века Дракона (~ год назад), лето;
место действия: Киркволл, особняк Амеллов;
предупреждения: unresolved fluff tension / опасная для жизни нехватка обнимашек.

+1

2

Вопреки расхожим шуткам, которые Фенрис, впрочем, поддерживал, далеко не каждый вечер он проводил в обществе очередной бутылки вина в обветшалом особняке в Верхнем Городе. У него было, как ни странно, время, свободное от смертоубийств и азартных игр в дружеской компании, и эльф научился проводить его с пользой. Собственно, началось все с той книги про Шартана, которую Хоук приволок с очередного приключения - дар, несомненно, от чистого сердца, но бесполезный для беглого раба, так и не научившегося читать. Удивление мага тогда смутило Фенриса, а легкость, с которой он предложил свою помощь в обучении эльфа грамоте, обезоружила его. Прежде он не задумывался, как за все эти годы не притронулся ко многому, что считал символом свободы, к книгам в первую очередь. Шелестящие тайнами, скрытые от любопытных глаз обложкой, пестрящие корешками на чужих полках, недоступные и опасные. У Данариуса была огромная библиотека, и на некоторые тома из его коллекции другие магистры смотрели с нескрываемой алчностью. Шкафы поместья, где теперь жил Фенрис, тоже были забиты сверху донизу книгами, старыми и новыми. Варрик был не только одаренным рассказчиком, но и писателем; Авелин, дочь дворянина, тоже была образованной, а Кунари были готовы начать войну за свое священное писание. Глупо было отрицать значимость и силу слова, нанесенного на бумагу, и до поры до времени Фенрис чувствовал себя беспомощным, как ребенок. К счастью, наличие учителя улучшило его положение, и теперь эльф регулярно наведывался в библиотеку Хоука, чтобы одолжить что-то из рекомендованных им книг. Новые тексты давались Фенрису труднее, а работал он усерднее, чем желал показать, и потому предпочитал заниматься этим в уединении своего жилища, благо гости были крайне редки и знал он их наперечет.
Последнюю, правда, книгу, за которую эльф взялся, вынести из чужого дома ему не позволила совесть: сборник ферелденских легенд и сказок, книга потрепанная по краям, но явно передававшаяся с рук на руки бережно. Наверняка очень редкая в их краях вещь, возможно, подарок Варрика, которому хватило бы и удачи, и зоркости выловить что-то подобное. За книгой этой Фенрис потянулся сам, сам же захотел прочесть, но вот забрать у Хоука не решился. Что бы там ни говорил маг о новой жизни в Киркволле, память о родине была ему дорога, в этом эльф не сомневался.
Поэтому чтению он предавался только в гостях, а чтобы не докучать Хоуку своим присутствием, выбирал время, когда тот уходит по своим делам. Сидеть за столом с книгой эльф так и не привык, да и свет от свечи был слишком тусклым на его вкус, поэтому Фенрис располагался на ковре у камина, скрестив ноги и держа том на коленях. Мало ради чего он снимал когтистые латные перчатки, но книги заслуживали мягких ладоней. Сами сказания неизменно навевали на эльфа задумчивость, одинаково наивные и мудрые. Забавно: Данариус будто в насмешку назвал Фенрисом того, чьи предки содрогались при упоминании Ужасного Волка, а аламарри считали волков посланными свыше защитниками и вожаками людей. Какая ирония, что теперь он следует за их потомком всюду, куда тот позовет.
И не то чтобы он часто засыпал посреди рассказа или вообще имел привычку делать перерывы на сон, но решил прикорнуть недолго, вместо того чтобы тщетно бороться с усталостью. Хоук наверняка вернется поздно, и нет беды в том, чтобы подремать с четверть часа или с полчаса. Фенрис отодвинулся на шаг от камина, привычно свернулся в позу эмбриона, уложив книгу поближе к груди и накрыв ее рукой. Перчатки с лентой покоились возле головы, меч тоже был рядом, а голоса гномов за стеной сохраняли беспечность, и Фенрис погрузился в сон, едва его веки сомкнулись.
Он не знал, как долго спал, но, лишь уловив щелчок двери и звук знакомых шагов, очнулся и поспешил подняться на ноги. Пробуждения его были резки и быстры - старая бойцовая привычка да напоминание об издевках Эдрианы.
- Хоук. Здравствуй, - Фенрис, признаться, испытывал неловкость из-за того, что друг застал его в таком положении у себя дома. Определить, который час, было сложно из-за зашторенных окон, однако огонь в камине заметно утих. - Похоже, я злоупотребил твоим гостеприимством. Прими мои извинения, я был рассеян.
Он потер лоб тыльной стороной ладони и вспомнил, что руки по-прежнему обнажены. Слова вежливости эльф произносил с обычной своей интонацией, не безлико-официально, но уважительно и с присущей его обращению с друзьями простотой. Он мог покинуть поместье Хоука сразу, позволив Гаррету отдохнуть в одиночестве, или остаться для беседы еще ненадолго. Как всегда, готовый ко всему, не расстающийся с броней и оружием даже под крышей дома друга.

Отредактировано Fenris (2015-05-17 23:46:37)

+2

3

Обычный день Гаррета Хоука было непросто сложить в какой-то шаблон: это было не хорошо и не плохо, просто было - маг, в общем-то, привык к тому, что в любой момент на него могло свалиться новое дело. Или новый преследователь. Страждущий. Ищущий. Сумасшедший и одержимый. Мечтающий о справедливости или правосудии (хотя последним обычно страдала только Авелин). Поводов занять себя Хоуку хватало с головой - по правде, он и рад бы был вернуться в славные прежние времена контрабанды на Атенриль, когда их с Карвером толком никто не знал. Многое было иначе, но главное - главное, думал про себя в очередной раз Хоук - у него не было Костяной Ямы.
Проклятой. Костяной. Ямы.
Гаррет с трудом вспоминал, что именно заставило его тогда согласиться на партнёрство с Хьюбертом - одно это казалось теперь весьма и весьма неудачной идеей, более того стало только началом большой части его бед. Уже через три года Хоук обнаружил себя полноправным хозяином предприятия, которое стоило ему куда больше, чем могло бы принести даже в идеале. Никудышный был из него всё-таки предприниматель, верно Варрик смеялся. И ведь упёрся, бородатый дятел, рогами. Носился всё, пытаясь помочь, организовать, очистить местность. Костяную Яму не просто так побаивались даже рабочие: Хоук как маг чувствовал это - место не было проклятым, как клялись суеверные завсегдатаи Висельника, но Завеса здесь была слишком тонка - даже для Киркволла. Большинство чёрных историй о прошлом шахты были правдой, иначе никак. Одно только это делало каждый поход сюда чертовски просто незабываемым, не говоря уже о драконах и прочей недружелюбной нечисти кругом. Неудивительно, что никто из друзей не горел желанием составить компанию - вообще никогда. Дошло до того, что в каждую партию тянули жребий, и сегодня он выпал Мерриль, Андерсу и Авелин.
Телеса Андрасте, три мага и капитан на очередной выводок драконьих детёнышей.
Так или иначе, в город они вернулись к закату, ободранные и грязные, уставшие (не только и не столько физически) настолько, что у ворот просто разошлись, попрощавшись молча, каждый в свою сторону. Мерриль и Андерс отправились в сторону Клоаки - эльфийке досталось по голове, не слишком серьёзно, но весомо, так что она по привычке уже увязалась за лекарем-стражем. Они же с Авелин, убедившись, что с Мерриль всё в порядке, двинулись в Верхний город: он - домой, капитан, как обычно, на пост. Или в бараки. Или к Мередит.
По правде, сейчас Хоук думал только о том, как окажется в любимом кресле перед любимым камином. Возможно даже в любимом халате, дурацком и страшно уютном - Изабелла частенько смеялась над ним, что не делало его менее удобным ни на йоту. Эти мысли и крутились бессмысленным роем в его голове, когда он переступил порог особняка.
Привычное "я вернулся" прозвучало устало и глухо - под нос себе, но повторять Хоук не стал. Наверняка Боданн и Сандал были заняты своими делами - в последнее время гномы всё чаще посвящали вечера занятиям рунами, особенно после того как Гаррет приволок новую кипу книг по магии. Орана же и без того умудрялась всегда знать, когда хозяин появлялся дома. Гаррет двинулся прямо в сторону кабинета, на ходу отстёгивая тяжёлый наплечник и стягивая перчатки.
- Дом, милый дом, - протянул он, распахивая дверь.
И сталкиваясь тут же с подскочившим Фенрисом.
- Фенрис, - прозвучало едва не вопросом. Эльф выглядел мятым и... каким-то очень тёплым и уютным со сна - Хоук фыркнул собственным усталым мыслям. - Всё в порядке, ты просто застал меня врасплох.
Он почесал вымазанную краской переносицу и выдавил улыбку. Фенрис в его кабинете был привычным делом: Гаррет знал, что эльф появляется в особняке за книгами, иногда даже остаётся читать их на месте, знал и то, что делает он это предпочтительно в то время, пока самого хозяина дома нет. Впускавшая его Орана рассказывала. Это задевало, но неплохо вписывалось в характер хмурого друга, так что Хоук предложил было уступить Фенрису библиотеку для занятий, но после вежливого "спасибо" настаивать на более удобном графике не стал. Видимо, сегодняшний день был слишком долгим, раз встретить его сейчас - без предупреждения на удивление тактичной в этом деле Ораны стало для мага неожиданностью.
- Останься, - выговорил он, слишком, быть может, поспешно, заметив, что Фенрис замер в нерешительности. Видеть его без вечных перчаток было странно - эльф, казалось, даже пил всегда в них. Странно и необычно уютно. Хоук почувствовал, что впервые за день - а, может, и Создатель - свидетель, и за неделю, - по-настоящему расслабляется. Это или усталость заставили тихо закончить. - Пожалуйста.

Отредактировано Garreth Hawke (2015-05-17 23:40:01)

+2

4

Фенрис замер, чувствуя тепло. Хоук выглядел усталым, на него давно уже наваливались непрошенные заботы, а радости его дела приносили мало. Не нужно было читать по лицам, чтобы знать это, а эльф не отказался от полезной застарелой привычки наблюдать за другими, чтобы предугадывать их шаги. Он видел довольно много.
- Как пожелаешь, - отозвался Фенрис, поднимая с пола книгу. - Я бы солгал, сказав, что беседа с тобой оторвет меня от важных дел, - усмешка, адресованная самому себе и своему образу жизни, беззлобная и спокойная. Эльф аккуратно положил книгу на стол так же, как оставил ее в прошлый раз. И в другой раз до этого, и еще раньше... Хоук бы не узнал, что он бывает здесь, если бы не Орана или Бодан.
Перчатки тускло поблескивали в свете камина. Фенрис поднял и их, поколебавшись несколько секунд: привычнее было бы надеть их вновь, но на это не было причин, кроме обычной предусмотрительности, почти излишней под крышей хоукова дома. И желания закрыть руки Фенрис не испытывал, потому также сложил перчатки рядом со стопкой бумаг.
- Я могу подбросить дров в камин, пока ты сходишь переодеться. Или принести вина, пока ты протянешь ноги у огня, - улыбку чаще можно было скорее услышать в голосе эльфа, чем разглядеть на его лице, но грех было не пошутить сейчас. По многим причинам.
- Богатый событиями день?

Отредактировано Fenris (2015-06-17 01:16:54)

+2

5

Хоук не удержал довольной усмешки. Усталость никуда не делась, но в компании эльфа былая вялость сменилась куда более привычным настроением.
- Никакого балета рутин, м? Что скажет Варрик, - подхватил легко он, но развивать не стал. По мнению самого Хоука, жизнь Фенриса на деле была куда насыщеннее, чем тому (или окружающим) могло показаться. Эльф упомянул как-то после очередной бутылки вина, что ему сложно представить, как именно жить дальше свободным, но незаметно для себя он уже делал это - постепенно и давно. При этом компания самого Хоука составляла не весь его досуг, особенно после смерти матери, когда ужинов в доме Амеллов стало меньше. Фенрис частенько появлялся в Висельнике, помогая Изабелле обобрать Андерса или проигрывая самостоятельно, да и вечера в компании стражника Донника, новоиспечённого мужа Авелин, стали для Хоука новостью.
И были, как оказалось, ещё и книги.
- Спасибо, я был бы очень признателен, - отозвался он уже тише и куда благодарнее. Законы гостеприимства диктовали совершенно другое поведение, но Фенрис был слишком своим, а, оказавшись у огня, Хоук уже физически не мог оторвать взгляда от своего кресла. Это был чертовски долгий день в чертовски Костяной яме. - Просто позови Орану, если она ещё не спит. Кажется, сегодня на ужин её фирменное грибное рагу.
Наплечник и перчатки он, стянув, свалил на сундук в углу. Туда же - в угол - отправились посох, нагрудник и поясная сумка. Дышать стало легче, и Хоук с наслаждением потянулся во весь рост. За тем его вопрос Фенриса и застал.
- Когда-то в Костяной яме было иначе? - вздохнул маг. - Не то, чтобы я жаловался - А он жаловался - жаловаться он любил. - Но было бы здорово, если бы это место перестало притягивать к себе всю окрестную нечисть и живность. Обрати внимание, я уже не прошу о доходе. Представляешь, кого мы там сегодня встретили? Кроме, Создатель их уже раздери, драконовых детёнышей.
Пауков
.
Последнее Хоук произнёс так, словно каждый из представителей членистоногих - любого размера и намерения - был личным его врагом. О, о ненависти Гаррета к паукам ходили легенды. Не без помощи, конечно, одного конкретного гнома-рассказчика.
Хоук добрался, наконец, до кресла и с благодарностью принял открытую бутылку. Он сделал долгий и вдумчивый глоток, глядя в огонь, прежде чем продолжить. Атмосфера кругом будто смягчилась под шёпот и треск в очаге, маг откинул голову на спинку и медленно выдохнул.
- Ты так и не рассказал мне, понравилась ли тебе книга.

Отредактировано Garreth Hawke (2015-05-18 01:44:58)

+1

6

Фенрис кивнул и оставил Хоука одного, чтобы найти эльфийку. Орана, к счастью, не спала и отложила другие дела с готовностью, для нее характерной. Мало кто ценил свое место так, как бывшая рабыня, и в радости, с которой она бралась за поручения хозяина дома, было примерно поровну и благодарности, и доброты. За пару лет свободы она узнала о жизни достаточно, чтобы ужасаться прошлому, поправила здоровье и стала иначе вести себя. Фенрис помнил, какой эльфийка была запуганной и робкой, похожей на постаревшего подростка с детскими глазами, когда ее нашли, как вздрагивала от каждого шороха, но не оборачивалась по-оленьи чутко, как Мерриль, а будто сжималась еле уловимо, как если бы хотела скрыть собственный страх. Фенрис видел такое неоднократно, слишком часто в годы рабства, хоть и сам вел себя иначе: телохранителю не положено проявлять боязливость. Нынешняя Орана ходила с расправленными плечами, искренне улыбалась, а с месяц назад эльф не без удивления услышал, как она мурлчет что-то себе под нос. И, может быть, Хоук многим спас жизни, многих вернул на путь истинный, многим помог, но именно Орана всегда была на виду, и всегда можно было с уверенностью сказать, что для нее перемена была счастливой. Что что-то было сделано абсолютно правильно.
Чувство, которое эта правильность вызывала у Фенриса, заставляло его задуматься.
Когда он вернулся к хозяину дома, тот уже избавился от аммуниции, впрочем, на одежде можно было разглядеть несколько темных пятен крови. Эльф выдернул пробку из первой бутылки вина и протянул ее другу.
- А, пауки и Хоук. Вражда, которой не видно конца, - с совершенно серьезным лицом произнес Фенрис, подвинув к огню один из свободных стульев. - Долго же они заставили тебя ждать, должно быть, драконы неохотно уступают насиженные пещеры.
И пара солидных глотков, чтобы сразу заглушить ощущение, что что-то он делает не так... или не совсем так, как должно.
- Твою книгу я еще не дочитал, - признался эльф, постучав пальцем по темному стеклу. Без привычного звона когтей это было довольно странно, да и собственные руки казались какими-то маленькими. - Но мне она интересна. Язык доступен, но не упрощен. Фрагменты небольшие. И содержание весьма занимательно. Думаю, ты и сам понимаешь, в Империи у ферелденцев репутация... однобокая. Я не припоминаю даже упоминаний о вашем фольклоре, и он оказался гораздо обширнее, чем я мог предположить. Поневоле спросишь себя, что заставило кого-то заняться сбором преданий в таком количестве, - он глотнул еще вина и пояснил: - Я не имею в виду неуважение к наследию предков, но, на мой взгляд, посвятить свои труды и дни этому - крайне эксцентричный выбор.

Отредактировано Fenris (2015-06-17 01:17:38)

+2

7

Как странно: пришло лето, и Хоуку всё чаще лезут в голову какие-то неуместные, глупые мысли. Как смотрелся бы Орсино верхом на галле, например. Как было бы неплохо повестись на наводку этого клоуна Фергюса и предпринять таки вылазку в Костяную Яму. Что будет, если протянуть руку всего на пару дюймов в сторону и дотронуться до Фенриса. У основания шеи белые волосы слегка примялись со сна, и без металлических когтей его руки смотрятся иначе, человечнее. Доступнее.
Хоук одёргивает себя зло и едва не давится следующим глотком вина.
Эльф смотрится на удивление по-домашнему - лохматый (а в том, что Фенрис уснул, Гаррет не сомневается) и подсвеченный огнём из камина, он ещё дёргается первое время - Хоук видит, но успокаивается, кажется, достаточно, чтобы усесться рядом и поддержать начало незамысловатой беседы. Маг благодарен. Создатель знает, как ему этого не хватало.
Дело даже не в Фенрисе - их жалкая недоистория явно не стоит того, чтобы распускать столько соплей, сколько позволяют себе при Хоуке Изабелла и Варрик (порой по ролям и в иллюстрациях). В последнее время все они стали куда мрачнее, отстраненные и вечно занятые. Варрик, с головой ушедший в Хартию и дела Бартранда, вечный капитан Авелин, Андерс, окопавшийся в клинике, Мерриль, которая из дома теперь не выходит и за хлебом или вином. Гаррет даже по Карверу скучает, хотя отношения с братом, по правде, сейчас совсем никудышные. И в доме по вечерам одиноко - гуляют призраки прошлого.
Хоук сжимает и медленно разжимает пальцы.
И фыркает в бороду - прикрыв глаза, как делают усталой, но искренней улыбкой.
- Готов поспорить, они планировали это и только потому до сих пор не попадались на глаза, - вздыхает он, посмеиваясь. Шутки Фенриса отчего-то только смешнее, произнесённые вот так - с вечно хмурым и серьёзным лицом.
Хоук молчит какое-то время, но на упоминание Ферелдена усмехается. На усмешку эту даже пёс поднимаем морду - животное с чувством юмора, старинный его друг, - взмахивает хвостом и тычется, довольный, в руку мокрым носом. Гаррет треплет мабари по горячей голове.
- Смешнее всего, что самые интересные ферелденские сказки действительно про собак, - улыбается он. Воспоминания о прошлом тянут прежнюю цепочку мыслей, но мысли эти пригреты камином и усталостью вечера. - Собак и магов. Хотя обычно все думают скорее об Андрасте.
На размышления о трудах сказителей Хоук скашивает глаза.
- Слышал бы тебя сейчас Варрик. Но история - не всегда лишь память о предках. Как и сказки - не всегда одна потеха на ночь для детей, - бутылка переходит дальше, и Гаррет притягивает себе старинный фолиант, оглаживая его задумчиво и даже любовно без задней на то мысли. - Знаешь, отец любил читать Бетани и Карверу, когда они были совсем маленькие. Я тоже пытался, но близнецы всегда любили именно его исполнение - они одну и ту же сказку могли слушать раз за разом, даже зная её на зубок. Лиандра говорила, мой голос изменился. Стал совсем, как его.
Грусти в голосе Хоука почти нет, ему приятно рассказывать об этом. Он вообще не умеет молчать - не о тех, кого хочет помнить во что бы то ни стало. Хватит и того, что он почти забыл отцовский голос.

Отредактировано Garreth Hawke (2015-06-24 11:54:26)

+2

8

Фенрис на секунду ловит пристальный взгляд Хоука и почти сразу безотчетно, инстинктивно отводит глаза. Течение разговора не сбивается, а значит, все в порядке, показалось, может. Это сродни привычке исподволь избегать прикосновений мага: годы прошли, а память об уязвимости и неразрывно связанном с ней чувстве защищенности по-прежнему свежа, иногда подойдешь слишком близко и будто обжигаешься. Можно было позволить воспоминанию поблекнуть, сказать себе: "Это в прошлом", но Фенрис держался за него мертвой хваткой, дал ему выкристаллизоваться и сиять. Это было первое и единственное сокровище, которым эльф владел, первое, что он яростно и трепетно называл своим, пусть даже только мысленно. Его собственная жизнь началась с бегства от хозяина и насчитывала меньше десятка лет, его целью была месть и выживание, и Фенрис не знал, как можно существовать без таких конкретных, жестких разметок будущего. Он чувствовал, что есть и другие движущие силы и что, в отличие от окружающих, он отрезан от них из-за неполноты своего опыта. Неприкасаемый, безликий, вещный раб не мог ощутить себя по-настоящему живым, но и не подозревал, что это такое; беглый эльф видел это у других, но сам двигался в ритме вечной охоты, без передышки и покоя. А потом в руках Хоука Фенрис почувствовал, что он любим, и приоткрылся ларец памяти, и воспоминания затопили его сон. Где-то там, в темной воде, он вновь обрел цельность, дотянувшись до своей прежней жизни, и в ней было столько полноты, столько не облекаемого в слова смысла, что Фенрис очнулся в слезах. Крышка захлопнулась, оставив только чувство утраты, которое тогда казалось нестерпимым. И он снова сбежал, отказавшись даже говорить об этом с тем, кто держал его сердце. Как же, храбрец.
Конечно, он раскаивался. Он был благодарен Хоуку за то, что маг не тревожил недосказанное, упавшее между ними, как тень. Их дружба пережила это, хотя поначалу неопределенность положения мучила обоих, и Хоук будто ждал, что тень уйдет, а она была непоколебима, не ширилась, но и не уступала. Потом Защитник как будто перестал ждать. Фенрису стало как будто легче. Чувство вины не пятнало его искренность, но то, что он не давал воспоминанию угаснуть, накладывало незримую печать молчания на все, что он делал. Со стороны это могло быть и незаметно, но эльф-то знал, когда его поведение и речь лишались непринужденности. Потому он и старался не задевать плечо Хоука, если им случалось сидеть рядом за столом, потому и замирал, не дотрагиваясь, потому читал его книги, пока хозяина дома нет, потому (не всякий раз, конечно, но иногда, когда чутье велит) отводил взгляд почти сразу, как сейчас. Это была цена, которую Фенрис платил за свое сокровище, и торговаться с собой было попросту глупо. Равнодушие к Хоуку было за пределами его возможностей. Оставалось понадеяться, что для окружающих это не было безнадежно очевидно, впрочем, с учетом того, что в свое время едва знавшая Фенриса Мерриль (это вечное дитя, до того бестолковое, что играет с магией крови) раскусила его влюбленность в первые же дни, надеяться было не на что.
Но от тихого смеха Хоука теплеет на душе, и на его усмешку нельзя не ответить зеркальной и столь же искренней, что бы там ни происходило в перемудреной белобрысой голове. Фенрис делает еще пару глотков, слушая друга. Молчит немного. В таких случаях принято поделиться схожим воспоминанием, но крышка ларца все так же равнодушно неподвижна даже в свете хоукова камина. И эльф понимает: даже если бы ему было, что сказать, он не желал бы прерывать ход чужих мыслей. Не желает и сейчас, когда любой ответ кажется слишком неповоротливым и пустым.
- Кому знать, как не ей, - Фенрис осторожен, но говорит спокойно, - хотя порой мы выдаем желаемое за действительное.
Он смотрит на ладонь Хоука на коричневой книжкой обложке.
- Ты скучаешь по нему, - чуть тише. Замечание неразумно: конечно, скучает, и не только по отцу - по всей семье, как может быть иначе? Но эльф не испытывает желания забрать свои слова назад, и они растворяются в воздухе кабинета, в неспешном потрескивании огня, в шумном дыхании мабари.

Отредактировано Fenris (2015-06-18 01:38:13)

+2

9

Хоук говорит не для того, чтобы расшевелить или услышать какой-то определённый ответ: он догадывается порой, что Фенрису бывает неловко в подобных ситуациях. Уж слишком сказывается нехватка обычного человеческого опыта: семьи и быта - в жизни беглого раба. Эльф не любит рассказывать о прошлом, но некоторые вещи домыслить несложно. Этого, правда, не любит уже Хоук - фантазия, наверно, слишком богатая. Так или иначе, обычно он просто делится, скорее сам пытаясь заполнить эту домысленную пустоту - со свойственной ему искренней непосредственностью. Обычно, и так считают почти все, его самого так много, что делиться ему просто, проще, и выходит это естественно. Впрочем, и сейчас, когда воспоминания и усталость делают Гаррета эгоистом, он не ждёт ничего в ответ. Ему нужно именно это - чужое присутствие. Человек, которому не безразлично.
- Желаемое за действительное, да? - тянет он, хмыкая с куда большим весельем, чем должен бы. Тихий вопрос заставляет задуматься над новым торопливым глотком. Жар от камина кусает за длинные ноги, вытянутые к самой решётке. - Скучаю ли? Не знаю, правда, насколько по нему самому, а насколько по тем временам. Знаешь, я всё думаю иногда, что было бы, если бы отец был жив. Если бы это он привёл нас в Киркволл... и всё такое. Многое было бы иначе.
Если бы это он... Да. Бетани была бы жива. Мама была бы жива. Карвер был бы в порядке. Возможно. Говорить это вслух Хоуку всегда очень страшно - это кажется предательством каждого из них и ужасает на каком-то очень животном, полуосознанном уровне. Но не думать об этом он не может. И знает наверняка, что мысли его очевидны.
- Хотя кто знает, не оказались бы мы вообще тогда где-нибудь в Неварре или Тевинтере, - Гаррет привычно хмыкает, но, в общем-то, не шутит. Он почти уверен, отец бы скорее назвался перерождением Андрасте, чем повёз их в Вольную Марку: возвращение к родне со стороны Амеллов, ставшей поводом к побегу в Ферелден в первую очередь, была весьма хлипким аргументом против города цепей и нашумевшего по Тедасу произвола храмовников. Неварра же и Тевинтер... когда-то казались неплохим - лояльным для магов вариантом. Даже без учёта Морталитаси и Магистрата.
Тема нелёгкая, но настолько привычная, что Хоук чувствует странное умиротворение. Ему вторят обычные, в общем-то, тоска и заскорузлая уже вина, не приятнее ни на миг за все годы, что мучает мага, но с этим он умеет справляться. Гаррет смотрит в огонь, взгляд его расфокусирован и задумчив - он спрашивает, не думая дважды.
Первое, что приходит на ум.
- Ты когда-нибудь задумывался о том, каким бы сам стал отцом?

Отредактировано Garreth Hawke (2015-06-21 22:46:58)

+2

10

- Всё было бы иначе, - в голосе Фенриса звучит твердость, но не ожесточенная, даже не эмоциональная, он лишь констатирует факт, с которым не поспоришь, и потому говорит так уверенно. Это не предположение.
Слушая друга, эльф передает ему бутылку, которая, кажется, стала легкой слишком скоро. Впрочем, это не беда, ведь Фенрис по обыкновению захватил с собой больше.
- То, что вы не попали в Империю, определенно к лучшему, - мрачновато замечает он. - Я уверен, что твой отец был хорошим человеком, и что, будь он жив, ты был бы счастливее. Но это не сделает его всеведущим и всесильным. Никто не знает, каковы были бы последствия его решений, даже ты.
Едва ли это похоже на утешение, да эльф и не желает лелеять старые раны друга.
- Желаемое за действительное, Хоук.
Его дело - честность: пустить свежий ветер и напомнить о реальности, раскрыть окна и вытянуть Хоука из собственной головы, где он нарезает круги по старому маршруту ядовитых мыслей. Насколько проще поверить, что одной перемены в прошлом было бы достаточно, чтобы сейчас все было гладко, насколько приятнее закрыть глаза и представить в мельчайших подробностях, что все хорошо. Хотя бы на несколько секунд увидеть свой мир идеальным. Чтобы на душе легко, чтобы все были живы и здоровы, чтобы не было причин для раскаяния. Фенрис до того сосредоточен на своем ответе, что следующий вопрос застает его врасплох.
- Создатель, нет, - эльф выпрямляется и раскрывает глаза чуть шире. Мысль о детях почему-то его напугала, как если бы он уже подвел их. Сказывалась, наверное, привычка думать о том, что над всем его существованием висел дамокловым мечом призрак бывшего хозяина, и завести семью значило бы поставить кого-то беззащитного под удар... К тому же, в жизни Фенриса не было женщины, которая могла бы навести его на мысли о гнездышке. Его жилище оставалось таким же, как и шесть лет назад, с той же поломаной мебелью, опаленными магией и облитыми вином стенами. Он даже не утруждал себя подбирать осколки стекла тут и там, просто сдвигая их с прохода. Какие уж там мысли о родительстве.
- Зато из тебя выйдет хороший отец, - как ни странно, это эльф подмечал чаще, мимоходом наблюдая за Хоуком. Сделать такие выводы было легко. - Когда-нибудь, когда ты перестанешь говорить "да" в ответ на просьбы незнакомцев о помощи и избавишься от Костяной Ямы, разумеется.
Он потянулся за следующей бутылкой, припрятанной в тени кресла.

Отредактировано Fenris (2015-06-20 00:34:56)

+2

11

Хоук хмыкает в бороду: эльф прав, конечно, и вся эта бестолковая рефлексия здорово попахивает мазохизмом. На него не похоже - Гаррет любит пожаловаться, но обычно причиной его нытья становятся мелкие неурядицы вроде пауков или костей в пироге - слишком он привык прятать всё главное под слишком тяжёлыми для мага латами и щедрым слоем идиотского юмора.
- Я знал, что это ты и скажешь, - вздыхает он беззлобно. Тевинтер всегда был болезненной для Фенриса темой. - Как бы то ни было, ничего уже не изменить. И я застрял тут с вами в Киркволле, и буду вынужден пить кислое пиво Корфа до скончания своих дней. - Он салютует бутылкой и делает последний глоток.
Вино морит усталое тело - оно не чета разведённому алкоголю, что подают обычно в Висельнике, запасы магистра, а ну как же, - и вкупе с теплом очага заставляет расслабиться окончательно. Хоук успел отвыкнуть от подобных вечеров - были времена, когда они с Фенрисом засиживались за алкоголем и разговорами, но Гаррет и не помнит уже последний. Хотя, пожалуй, помнит даже слишком хорошо.
Подумать только, Орана здесь уже три года.
Не так давно он начал учить читать и её. Поначалу эльфийка никак не могла взять в толк, чем она настолько провинилась и почему хозяин так недоволен её безграмотностью, но позже всё-таки переборола свою угодливую (и упёртую, по правде) скромность - даже начала получать удовольствие от процесса: варриковы книги ей полюбились куда больше, чем в своё время Фенрису. Хоуку нравится заниматься с ней. Есть в этих вечерах нечто умиротворяющее и хорошее по-домашнему, и дело даже не в том, насколько девочка напоминает ему Бетани - не только в этом. Ему нравится Орана. И именно поэтому фенрисово "из тебя выйдет хороший отец" заставляет сердце Хоука мерзко сжаться. Он всегда видел себя главой полного дома, большой семьи - ещё с детства не представлял иначе. Но его близкие имеют слишком явную тендецию умирать, и одно это делает его весьма и весьма неудачным выбором в отцы.
- О да, конечно, то, чего Тедасу до сих пор не хватало, это ещё пара маленьких Хоуков, - кривится в улыбке он и немного погодя добавляет чуть тише и куда твёрже. - Нет, я не думаю, что это для меня. - Сомнений в его голосе нет, как и желания спорить.
Он думает о том, каким отцом видит его Фенрис, и, конечно, - во имя задницы Андрасте он полупьян и не умеет иначе, - почему эльф вообще представляет его в этой роли. Видит ли уже с кем-то другим? С женщиной, которая появится когда-нибудь после Костяной Ямы и выносит Тедасу пару маленьких Хоуков? Взгляд мага против воли падает на чужое запястье - без красной повязки оно смотрится отчаянно голым, и в груди что-то вибрирует раздражением, глухим, бессильным и электризующим волоски на руках.
- К тому же если у моих дверей вдруг выстроилась очередь из дам, претендующих на руку и сердце Защитника, мне об этом сообщить забыли, - тянет он с вялым сомнением и откидывается на спинку кресла.
Вообще у Хоука как-то не сложилось с женщинами: слишком хрупкие, слишком нежные - и если качества эти и хороши в постели, только до неё он обычно и добирался. Были, конечно, и другие - такие, как Изабелла, которую Хоук и сам временами побаивается, или Авелин, верное плечо и твердая рука, но при всей его любви к подруге-рыцарю (и при всех слухах, правдивых и нет, что ходят о нём и пиратке), даже представить его вместе с кем-то из них сулит не одной катастрофой.
С Фенрисом было иначе. Сила, мощь, ярость - острые углы под горячей кожей и витиеватыми лириумными знаками. Эльф редко позволяет себе мягкость, но успел показать, что умеет быть нежным - тем ценнее был каждый такой момент. Тогда Хоук впервые почувствовал, что рядом был кто-то, равный ему во всём: брат по оружию днём, жадный любовник ночью - кто-то, кого не нужно было щадить, и кто не стал бы щадить в ответ, доверявший себя настолько, чтобы отдаться полностью.
По крайней мере, на какое-то время. Что ж.
- Что ж, - Хоук двигает пустой бутылкой в сторону эльфа. - За вино и странные темы, которое оно поднимает.

Отредактировано Garreth Hawke (2015-06-24 11:54:36)

+2

12

morning moon
Хоуково "это не для меня" похоже на то, как запирают дверь на ночь, и в глазах Фенриса отражается печаль. Страшно слышать подобное от человека, у кторого был дом полная чаша, младшие брат с сестрой, любящие родители, от того, кто каждого члена семьи оберегал, сколько мог. Человека, который умудрился сдружить разношерстную толпу неудачников и превратить их посиделки в самой вшивой таверне Киркволла в ритуал подшучиваний друг над другом и обмена историями. Фенрис не имел опыта семейной жизни, но был уверен, что она должна быть примерно такой, какими бывали иные их вечера. В какой-то момент и это пропало, но был проблеск, когда вокруг Гаррета собрались они все, и каждому нашлось место, и каждому было, чем поделиться с другим. Сейчас этот очаг тепла угас, они редко виделись всей толпой, но сплотить их мог только тот, у кого был этот дар, кто-то, кто был любим с детства и делился этим с ними.
И если семейная жизнь не для Хоука, то для кого же?
Пауза затягивается, маг задерживает взгляд на руках Фенриса так очевидно, что эльф только теперь понимает, что друг, уставший и голодный, уже успел на пару с ним осушить бутылку неразбавленного вина. И все же взгляд его жжется, и Фенрис лишь усилием воли подавляет желание накрыть кисть ладонью другой руки. Отсутствие перчаток стало телесным воплощением открытости, с которой эльф приходит в этот дом. Усилить защиту значило бы удалиться от Хоука, но на это Фенрис ни за что не пойдет. Он и так в тупике, как быть с собой, как занять свое место и не рыпаться, если даже такое размытое и шутливое упоминание каких-то там леди вызывает глухую, но настойчивую ревность. Фенрису не на что претендовать, он сам ото всего отказался, тема закрыта три года тому назад, он никому не соперник, он никто и ему нечего предложить взамен на второй шанс. Свою жизнь, смерть и службу? Все это у Хоука есть и будет, пока он дышит, разве что маг проклянет его и прогонит, но едва ли он поступит с другом подобным образом. Да и велика ли цена этой драматичной готовности умереть за кого-то, если это прочно вбито в голову годами рабства? На Сегероне Фенрис без раздумий спасал жизнь хозяина, не оставляя себе шансов просто потому, что так должен поступить телохранитель. Вряд ли в том, что теперь он ходил за Хоуком по пятам, готовый драться за него насмерть, было что-то удивительное. Свобода выбора позволила ему по-новому использовать старые привычки, но дело не в том.
Допустим, Хоук простил, не отказался от прежних чувств и намерений и готов дать Фенрису новый шанс, что уже было бы по меньшей мере чудом. Может ли эльф обещать, что история не повторится и он не предаст чужое доверие снова?
Создатель, даже укол ревности был с его стороны наглостью, если не хуже. Неблагодарностью. О чем тут думать?
- Возможно, у Бодана полный сундук приглашений на бал. Тех, которые ты никогда не читал и которые теперь не доходят до твоего стола, - шутка такая же ленивая, как у Хоука, и едва ли разряжает обстановку. Неправда, что алкоголь веселит, он лишь усиливает то, что ты испытываешь на самом деле. И Хоук верно подметил, странные темы вечно тянутся за бутылкой вина: Фенрис, выпив, становится честнее в выражении своих чувств и оттого болтливее, и все его исповеди Хоуку начинались этак с середины второй бутылки. Устоять перед вниманием мага невозможно. Невозможно молчать, когда он слушает, насмешливый и готовый сбить пафос шуткой, но куда более чуткий, чем желает показать. Что-то в его манере сообщает разговору простоту, которая позволяет делиться даже наболевшим и тяжким, и с ним Фенрис впервые облекал в слова пережитое, будто наконец делал свою историю реальной. На волне той же легкости эльф прямо озвучивал, что думает о самом Хоуке, и его ответы подогревали безобидное тогда чувство, а оно окрепло и выросло в дикого зверя. Оголодавшего и раненого теперь, и Фенрис слышит его ворчание, чувствует, как оно ворочается, но делает вид, что все в порядке.
Впрочем, это и есть его "в порядке" с тех пор, как он давал себе волю в последний раз.
- За источник и решение всех наших проблем, - соглашается эльф, делает щедрый глоток, запрокинув голову, и передает бутылку другу. На секунду их пальцы соприкасаются, и лириум распознает магию Хоука, нагреваясь мгновенно. Фенрис одергивает руку прежде, чем татуировка начнет сиять, и это еще одна причина, по которой он избегает прикосновений друга. Эта маленькая аномалия, которую они подметили не сразу, стала причиной очередной дурацкой и бесконечно милой шутки, от воспоминания о которой щемит. Лириум Фенриса не отзывается так на магию вообще и не проявляет себя спонтанно в иных случаях, только с Хоуком выдает трепет под кожей. Эльфу удается не привлекать к этому внимания лишь благодаря старой привычке вообще никого не трогать, всем известно, что татуировки так и не зажили.
Какое счастье, что Хоук успевает удержать выскользнувшую бутылку, а Орана стучится с ужином именно в этот момент.

Отредактировано Fenris (2015-06-23 02:06:08)

+2

13

Хоук уже раскрывает рот, готовый что-то сказать – даже прежде, чем понимает, что именно. И если бы не подхваченная вовремя – чёртовы рефлексы – бутылка, он бы сам вцепился в чужое запястье – широкой ладонью поперёк места треклятой повязки. Но момент вспыхивает и гаснет вместе с белыми татуировками, когда их руки случайно соприкасаются. Это навевает воспоминания.
- Я принесла ваш ужин, - тихонько зовёт Орана.
На самом деле, Фенрису даже не обязательно что-то говорить или смотреть на него как-то особенно – всё как раз наоборот. То, как эльф молчит, искусно обходит некоторые темы, как отводит глаза или избегает прикосновений, говорит за него куда больше.
К чёрту воспоминания.
К чёрту всё. Он голоден, вспоминает Хоук. Голоден и потому слишком пьян для бутылки вина на двоих – точно не то состояние, чтобы доверять дурацким пришлым мыслям. К тому же, он сам попросил Фенриса остаться и составить ему компанию за поздним ужином, так что злиться на него сейчас за собственную же несдержанность глупо, очень глупо.
- Спасибо, Орана, - выговаривает Гаррет и улыбается, пытаясь скрасить промелькнувшее в голосе раздражение, добавляет уже мягче. – Ты поужинаешь с нами?
Девушка мотает головой и удаляется тут же, оставив за собой нагруженный едой поднос. Хоук думает, которая его часть действительно рада снова остаться наедине с Фенрисом и которая (в то же время) до последнего надеялась, что эльфийка скрасит их компанию своим тактичным присутствием. Судя по другу, его мысли текут примерно в том же направлении. Впрочем, теперь между ними высится гора еды, и этого хватает, чтобы слегка разредить напряжённую атмосферу. Хоук отвлекается, чтобы убрать книгу – та до сих пор так и лежала, закрытая, на его коленях, и, сбросив расшитую салфетку (размером с хорошее полотенце, не меньше), отрывает себе кусок хлеба покрупнее, свежий и тёплый, тот сам крошится в ладонь цельным ломтем. Он запихивает его в рот целиком, не думая особенно о манерах, и пододвигает к себе плошку с густым супом, обжигающе горячим и согревающим не хуже вина из тевинских запасов.
- Дом там, где тебя кто-нибудь кормит, - шутит он с набитым ртом, и лёгкости в его голосе куда больше. Хоук смотрит на Фенриса и хмыкает без какого-то умысла. – И кто-нибудь делит с тобой ужин.

Отредактировано Garreth Hawke (2015-06-23 16:15:05)

+2

14

Появление Ораны позволяет Фенрису незаметно выдохнуть и сложить руки, пару секунд глядя в сторону. Мабари, встрепенувшись, машет хвостом, эльфийка ставит еду, общается с Хоуком, и к моменту, когда приходит черед Фенриса благодарно кивнуть ей, его самообладание уже восстановлено. Тем более, на подносе стоят до краев полные горячим блюда, эльф не помнит, когда и что в последний раз ел, а пахнет ужин просто отлично. Фенрис нарушает этикет и приступает к трапезе едва ли не раньше хозяина, отламывает кусок мягкого хлеба и впивается в него зубами с деловитой хищностью волка, быстро, но без остервенения. Голод в Киркволле для эльфа окрашен безразличием, это голод человека, который занят другими делами, легко ускользающий из внимания и легко утолимый. Явно не то же самое, как когда тебя лишают еды ради смеха. Жаловаться Фенрису не на что, ведь, даже проигрываясь в пух и прах Изабеле, он не прозябал в нищете. Помимо "Висельника" есть места с репутацией более благополучной, впрочем, что душой кривить, мало что сравнится с домашней стряпней Ораны, от такого не откажешься. Хоук, судя по здоровому аппетиту, того же мнения, впрочем, так он ел всегда. На памяти Фенриса слуги жаловались на то, что мастер Хоук ничего не ест, только после смерти Лиандры. Долго. Но всего однажды за эти шесть лет.
Трапеза естественно меняет течение беседы, смягчает заостренное и заглушает еле различимый звон. Напряжение ослабевает, Фенрис улыбается.
- По этим признакам мы все прописались в "Висельнике", друг мой. Кроме Хендиров и Себастьяна, пожалуй.
Углы и потолок кабинета теряются в темноте, и эльф поневоле, возвращаясь мыслями к прежнему разговору, думает о том, что Хоуку слишком часто приходится ужинать здесь в одиночестве. Этот унылый вывод оказывается перечеркнут очень пристальным, ждущим взглядом мабари.
- А у тебя всегда есть компания, верно? - Фенрис усмехается и приподнимает корзинку с хлебом, чтобы найти угощение для собаки. Орана всегда оставляет на подносе с едой какую-нибудь галету, завернутую в персональную салфетку с вышитой на ней косточкой. Эльф уже привык кормить мабари, видит Создатель, он ест в доме Хоука не так уж редко, и вспоминает о том, что лишил хозяина его привилегии (или обязанности, как посмотреть), уже когда радостное хрумканье стихает. С другой стороны, маг явно занят, точно так же уплетая еду за обе щеки. Фенрис улыбается другу и треплет шею довольной собаке, приятно иногда обойтись без стальных когтей.
Эльф всегда любил мабари. Ему нравилось думать, что у них много общего, по меньшей мере его с этой породой роднила легенда о том, как псы ушли от магистров к варварам. Кто-то счел бы такое сравнение оскорбительным, но, глядя в умные черные глаза и видя звериную свирепость в бою, Фенрис думал, что предпочитает больше походить на мабари, чем на запуганных и опустившихся городских эльфов.

Отредактировано Fenris (2015-07-19 22:45:57)

+2

15

Еда всегда имела благотворное воздействие на Хоука: степень, конечно, обычно напрямую зависит от ситуации, но уж что-что, а брать своё маг умеет, и вечерами, подобными сегодняшнему, плотный ужин действительно повышает настроение в разы.
- И в Висельнике, и здесь - всегда, - повторяет он за эльфом. Компания. Забавное определение.
Впрочем, близость очага и полбутылки вина умиротворяют, почти развеяв мрачные мысли. Осадок остаётся, он осязаем, но к нему Хоук, в общем-то, привык уже - достойный очередного лишь вздоха факт. Это хороший вечер: спокойный и тихий, без особенно крупных происшествий в городе и даже Фенрисом рядом, и то, что эльф сменил когтистые перчатки и обычное ворчанье на готовность к ленивой беседе у камина, добавляет собственного очарования. Даже отсутствие пресловутой ленты на его руке, по правде, плюс - не мозолит глаза. Так что Хоук запрещает себе углубляться в ненужные размышления и расслабляется окончательно, отдавшись опьянению вином и теплом очага.
Общение Фенриса с псом доставляет отдельное удовольствие - Гаррет и не протестует. Старая боевая подруга, каждая её отдельная мышца и каждый коготь и клык - сами по себе смертоносное оружие, - наверно, так и останется в душе щенком. Она всегда легко шла на контакт с хозяйскими друзьями (кошатник Андерс - отдельное исключение, впрочем Хоук до сих пор уверен, что мабари его просто дразнит). Но Фенрис держит в сердце старушки Брунгильды особое место.
- К вопросу о том, кто из нас будет лучшим отцом, - смеётся захмелевший Хоук и добавляет наигранно уязвлённым голосом. - Предательница.
Мабари косит хитрый глаз и даже скулит что-то в ответ, взмахивая коротким хвостом. Раскаяния в ней, конечно, ни на медяк.
- Вы с Авелин в конец её избаловали, - фыркает он, вытирая руки о салфетку-полотенце. - Впрочем, лучше так, наверно. Ты уже слышал, что Мерриль приходила недавно с какой-то эльфийской настойкой специально для мабари? Её клан ведь тоже из Ферелдена. Полдня с ней носилась - что-то для шерсти, нечто среднее между обычным боевым раскрасом и витааром кунари. Бруни до сих пор её, кажется, боится.
История и впрямь красочная - Хоуку далеко до варрикова слога и языка, но в полупьяных байках и он мастак хоть куда, по большей части, наверно, из-за того, что материала у него хоть отбавляй. Магнит для приключений - так про него как-то в детстве отозвался отец. И Хоук увлекается, язык его развязывается, рассказ уходит не туда, голос становится мягче, смех раскатистее. Атмосфера освещённой очагом полутьмы без слов накладывает собственный отпечаток, и говор выходит приглушённым - не вынужденно, но как дань моменту.
Создатель, как скучал он по таким вечерам.
- Так что если она и тебе предложит новое средство для чистки гобеленов, которое "можно использовать на любой поверхности... только немагической, я уже говорила о том, что поверхность должна быть немагической? как же я могла забыть, такая рассеянная", - последнее Хоук даже умудряется изобразить голосом самой Мерриль. - Советую отказаться. Мне пришлось заказать Боданну новый гобелен, чтобы прикрыть дыру в стене, который прожгли при чистке прошлого.

офф

Остапа несло.

+1

16

Подкормив собаку, Фенрис может вернуться к еде и сам, на душе стало легче, по правде, он опасался, что момент появления Ораны вышел неловким, но мысленно эльф может щелкнуть себя по носу за самонадеянность. Он усмехается, когда Хоук шутит с Брунгильдой (все-то она понимает), впрочем, мысль о том, что он мог бы оказаться лучшим семьянином, чем Гаррет, кажется нелепой и тает, словно дым. История о Мерриль почти застает Фенриса врасплох, он слушает, продолжая трапезу, понемногу начинает усмехаться, а вскоре улыбается рассеянно, следя за мимикой и жестами Хоука. Может, в их компании Варрик и затмит кого угодно как рассказчик, может, байки Изабеллы острее (и грязнее), сдобренные моряцким жаргоном, а оттого запоминаются лучше, может, Хоук и не замечает сам, но слушать его редкое удовольствие, и понаблюдать тем временем - не меньшее. Голос его плавно меняется от звучного до мягкого, речь то сильная, то вкрадчивая, он легко переходит от театральной расстановки к доверительной естественной речи. То же с лицом, движениями рук, словами, которые он выбирает, и глаза блестят, выдавая вдохновение. Фенрис не может не любоваться им и не может не испытывать благодарность за то, что видит Хоука таким. Обычным, в сущности, таким, какой он есть, но увлеченным, сбросившим бремя тревог на какое-то время, чуть хмельным, довольным и сытым, нашедшим историю, как отличное блюдо для гостя, щедрым и хлебосольным для чужого желудка и чужих ушей. Это приятно и отрадно, и смех летит сам, негромкий, сипловатый, искренний.
Изабелла как-то озадачила Фенриса, лукаво подметив, что тот находит забавными все шутки Хоука, как бы плохи и неловки они ни были. Но эта история была рассказана просто отлично, и на момент, когда маг лепечет, безупречно копируя своим баритоном интонацию и акцент долийки, Фенрис смеется от души, зажмурясь и прикрывая лицо рукой. Давно ему не было так весело.
- О Мерриль, - выдыхает он, когда история заканчивается, успокаиваясь и откинувшись на спинку кресла. - Тридцать три несчастья. Если я соглашусь принять какое-то чудодейственное средство из ее рук, ударь меня посохом, да покрепче.
Что правда, то правда, если бы не Хоук, Фенрис бы с долийкой даже не разговаривал. У них были сложные отношения: не сказать чтобы воин не сострадал ей, но все, что она делала, все, к чему она стремилась, он видел как краткий путь в бездну. Он не имел ничего против нее лично, просто заранее ждал, что близость к ней обернется бедой для всех, кто окажется рядом. В последнее время это ощущение было все сильней, и ее преданность этой эльфийской истории, которая уже не может играть серьезной роли, ничего не может изменить, никому не может помочь - эта преданность походила на одержимость. У Фенриса было очень плохое предчувствие на этот счет, впрочем, он ждал проблем от любого мага. Кроме Хоука, пожалуй, потому что доказательства его стойкости были налицо.
Эльф посмотрел на друга снова, увы, глядеть так же открыто и пристально, как во время рассказа, было уже неприлично, но несколько секунд он мог себе позволить - тоже роскошь. Потянувшись за бутылкой, вскрытой аккурат перед ужином, Фенрис делает щедрый глоток, чтобы развеяться. Да, так лучше, даже спокойнее. От греха подальше он оставляет вино на подносе с едой, прямо посередине, и находит это решение стратегически верным. Дорожит моментом: было бы печально разбить его очередной тоскливой неловкостью перемудреной, беспокойной остроухой головы. Болтовня об общих знакомых и бытовых вопросах сейчас как нельзя кстати, лишь бы не напрягала и не давала заскучать.
- Возвращаясь к началу нашего разговора, я никак не возьму в толк, почему ты просто не избавишься от Костяной Ямы. Продал бы ее - и дело с концом, - он машинально отламывает кусок хлеба, продолжая подчищать запасы еды, пока они доступны - привычка голодного, сытость Фенрис чувствовал примерно так же тупо и отдаленно, как голод. - Я не претендую на звание знатока в таких вопросах, разумеется, - добавил он. Еще бы кто-то спрашивал совета по части бизнеса у эльфа, который не вылезает из долгов.
Иногда ему казалось, что Хоук ходит туда только затем, чтобы собирать снова и снова всю их расползающуюся по Киркволлу компанию, потому что это что-то вроде традиции - идиотской, неприятной дружеской обязанности, которую тем не менее выполнит каждый - и одно это уже ободряет. Не то чтобы прятать вместе труп, скорее как разгребать кучу навоза перед домом.

Отредактировано Fenris (2015-07-19 23:35:41)

+2

17

Хоук втягивается в рассказ, как в вино, и пьянит тот не меньше: чем ярче загораются глаза Фенриса, чем сильнее расслабляются его вечно сведённые плечи и разрастается на лице улыбка, тем сильнее мага ведёт самого. Чужая реакция распирает грудь знакомым восторгом рассказчика, распаляя движения и голос - Хоук любит чужое внимание, и, что уж греха таить, внимание Фенриса любит тем более. Именно таким: расслабленным и весёлым, с этим его смехом, отдающимся чем-то совсем уж непристойным в груди. Гаррет не слеп и достоверно знает, что эльф смотрит на него почти всегда: глава их маленькой компании, лидер и вождь, он нередко ведёт их в бой, будь тот метафорическим или буквальным, и взгляды друзей за собственной спиной знает на зубок. Но именно такие вот моменты, бытовые и живые по-человечески (кем бы на деле участники ни были), ценны для него особенно.
Вино разогревает его щёки, и Хоук позволяет себе посмотреть прямо на Фенриса, любуясь его открытым смехом и расслабленной позой после.
- Если ты примешь из её рук хоть что-то, удар по голове тебе точно обеспечен - после него тебя кстати будет ждать допрос с пристрастием о том, кто ты такой и куда дел настоящего Фенриса, - Хоук качает головой, но на доле правды за дурацкой снова шуткой внимания не заостряет. - Кстати, а ведь парочка новых гобеленов твоему жилищу точно не повредит.
Вопрос и болезненный, и столь же предметный для нескончаемых шуток, поместье Фенриса представляет из себя кошмар любого нормального человека. Хоук уже не предлагает выделить эльфу комнату в материнском особняке (не делают этого больше и остальные), но до сих пор, по правде, обеспокоен условиями, в которых друг обитает. И дело не в гобеленах, новых или залитых кровью прежних хозяев - дело в прежних хозяевах самих, их трупах и участии в прошлом эльфа, которое тот никак не хочет отпустить. Ведь одно дело - держать ухо в остро, ожидая идущих по следу охотников бывшего мастера, и совсем другое - вариться в этом соку постоянно, мучая себя бессонными ночами с вином в руинах. Впрочем, если шутки Фенрис ещё спускает, разговоры начистоту бесполезны и давно остались в прошлом.
Зато сам он поднимает тему другую.
- Я не претендую на звание знатока в таких вопросах, разумеется, - заканчивает осторожный вопрос, и Хоук со вздохом тянется за бутылкой. Он делает немаленький глоток, прежде чем доверительно склониться к эльфу и понизить голос.
- Я бы её за даром отдал первому встречному, веришь? - Гаррет оглаживает отросшую снова бороду и продолжает с нарочитым страданием. - Да только Варрик меня убьёт, если я сделаю это. - В голосе проскальзывает смех, и глаза - совсем близко - улыбаются. - Это точно у гномов в крови, особенно у тех, что замешаны в Торговой Гильдии, так что я представить боюсь, какая кара, во имя Андрасте и одного конкретного представителя Хартии, меня настигнет, продешеви я с этой сделкой. Не то чтобы хоть кто-то предлагал мне за Яму хотя бы полцены. Козу вот недавно предложили. Козу и дочь на выданье.
Хоук уже явно смеётся, но рассказывать продолжает с присущим ему нарочито серьёзным и горестным тоном. Жалобы на Костяную Яму у него в крови не хуже вина и варриковой торговли, и этим он явно наслаждается. Не продаёт, правда, если задуматься всё-таки, не потому: шахта и впрямь то ещё шило в чреслах, и Хоука бы воля - отдал бы давно и надолго. Сам бы, может, ещё приплатил. Однако покупать злосчастное место никто не спешит - они с Варриком действительно думали об этом не раз, этак и так, и на самом деле на желании не продешевить сошлись оба. Вот только не из-за коммерческой жилки: цена шахты не в золотых, она, к печальной правде жизни, в рабочих местах. И об этом Хоуку забыть труднее всего.

Отредактировано Garreth Hawke (2015-09-07 10:48:08)

+2

18

- Гобеленов? - Фенрис приподнимает брови, наклонив голову, и насмешливо смотрит на Хоука. - Следы бутылок на стенах драпировать? - он издает смешок, но оставляет эту тему в покое. Для эльфа одинокие вечера протекают в компании вина, угрюмо и вяло, неизбежные мысли о собственной судьбе и глупости вызывают гнев, и никчемная посуда летит в стену. Это привычно, да и на что еще сгодится пустая (или почти пустая) бутылка? Легче не становится, но обычно после этого на смену злобе приходит апатия, и Фенрис отправляется спать. Впрочем, это старая привычка и никого она уже не интересует, а он - он все еще ждет, когда за ним придут, в этих же стенах, где надеялся найти Данариуса давным-давно. Сейчас день его встречи с компанией Хоука кажется бесконечно далеким и похожим на своего рода детство: до чего же Фенрис был наивен тогда! Даже бой с Эдрианой уже подернулся пеплом памяти, и эльф снова по-волчьи оголодал. Он хотел развязаться со старыми долгами, но хозяин все не объявлялся. Все чаще Фенрис ловил себя на инертной и тупой надежде, что этого не случится никогда, что о нем забыли, на него махнули рукой, решили, что Эдриана уже была слишком большой потерей... но в глубине души он знал, что это не так. Не по-тевинтерски.
И тем не менее, горизонт был чист уже не первый год...
- Козу, - туповато повторил Фенрис, глядя на Хоука. Откровенно говоря, смысл его слов доходит до эльфа уже на порядок медленнее, чем прежде, потому что думает он скорее о том, что еще немного - и они столкнутся лбами. - И... дочь? - ожесточенное отвращение, которое проскакивает в его голосе, связано с мыслью о том, что кто-то может добровольно продать собственное дитя в рабство. Эльф не сразу понимает, о чем речь, и сжимает пальцами переносицу, опираясь локтем на стол, закрывает глаза. Сосредоточиться это не помогает. - Быть может, это тонкая интрига, чтобы породниться с благородным Защитником Киркволла.
Голос его выдает: шутка вынужденная и претит Фенрису слишком по многим причинам. Дело не только в ревности, он куда менее озлобленно говорил о приглашениях на бал, которые, в конце концов, были попыткой втянуть Хоука в общество. Но тех, кто гонится за чужой славой и именем через матримониальные сделки, эльф потихоньку презирал, да это и попахивало вещным отношением к другому человеку. И тем более, конечно, нельзя было терпеть подобный практический подход к Хоуку - Хоуку, который был не просто человеком, но прекрасным человеком, да узнав его поближе можно отсыпать ему горы золота за Костяную Яму, возникает только вопрос, почему этого еще никто не сделал.
Потому что они не влюбленные в него пьяницы, напрашивался очевидный ответ.

Отредактировано Fenris (2015-09-08 06:31:33)

+2

19

Хоук сглатывает прежде, чем отвести взгляд и осознать перемену в чужом голосе. Он пьян достаточно, чтобы дать воле глазам и мыслям, и мелкой моторике - постоянный контроль и в обычном-то состоянии не лучший его товарищ, но теперь, когда разум в хмельном разгуле, всё куда хуже и одновременно куда проще. Это напоминает те времена, когда они только начинали сближаться - вечера в Висельнике и ночи под лунным кирквольским небом, и мысль эта отдаётся привычной тоской. Не по Фенрису даже, по временам как таковым. Что за наваждение, эта меланхолия.
Он реагирует, не осознавая, что именно задело собеседника. Отстраняется и бросает мимолётный взгляд, но качает головой в такт собственных слов. Улыбка так и играет на его лице - она опадает, но вовсе не исчезает.
- Тонкая, - фыркает он в ответ. - Они бы мне медных бархатцев ещё подарили, тоже мне интриганы. - История с медными цветами, знаковым действом ухаживаний их капитана за будущим мужем, давно стала не просто притчей во языцех - в разговоре всё чаще использовалось в качестве собственной и нежно любимой идиомы. - В любом случае, торговец этот неудавшийся, кажется, пытается не навариться даже, а выдать замуж непутёвую дочь. Варрик даже справки наводил - ты не поверишь, она сама же за этим и стоит. Не знаю, что там не так с этой козой - я про животное, конечно, - но избавление от Костяной Ямы, по крайней мере, начало неплохо приданого.
Хоук снова мотает головой.
- Я не удивлюсь, правда, если в твоих словах и будет истина, - он вздыхает даже. Старые шутки про Защитника Киркволла так никогда и не устареют, что бы сам Защитник не думал. - Но они ещё могут оказаться отступниками и магами крови.
Что, опять же, не последний в его жизни вариант.

+1

20

Все, хватит. Фенрис решительно берет бутылку и делает несколько звучных глотков, запрокинув голову, до того явно, что выглядит это уже как реплика. Смеяться над историей Авелин и Донника можно сколько угодно, но факт остается фактом: с личной жизнью у этих двоих было не в пример лучше, чем у кого угодно из их маленькой компании. Во всяком случае, так со своей стороны мог сказать Фенрис.
- ...избавление от Костяной Ямы, по крайней мере, начало неплохо приданого.
- Тогда отдай ее мне, - мрачным тоном отзывается эльф, ставя полегчавшую бутылку на место. - Проиграю ее в карты кому-нибудь - и дело с концом.
Неплохой, кстати, план. Если бы он раздал хотя бы половину своих долгов, то остался бы без подштанников и ходил по городу голый. Люди Данариуса нашли бы его в одночасье по негодующим крикам и указующим перстам добропорядочных киркволльцев, а, ну да, заодно и по татуировкам. А потом кто-то спрашивает, как Фенрису не стыдно вечно обещать вернуть деньги завтра... хотя нет, погодите, не спрашивает уже давно.
- Итак, - он кладет ладонь на стол, - у нас есть амбициозная девица с козой, а с учетом твоего везения, она маг крови наверняка. Не женщина - мечта. Избавишься от Ямы, сдашь невесту храмовникам и останешься при одной только козе. Которую при желании можно продать, а можно оставить на молоко и сыр. Выгодная сделка, - эльф разводит  руками - без железа на пальцах все его жесты были на удивление бесшумны, и, опять же, собственные ладони в тонких лириумных прожилках то и дело цепляют непривычный взгляд. - Соглашайся, Хоук.
Создатель, как мы к этому пришли? Здравый смысл подсказывает не пытаться рассуждать логически сейчас, но Фенрис вроде как именно это и делает. И дает Хоуку ошеломительный совет, который на трезвую голову не озвучил бы даже в шутку. А самое ужасное, что и спохватывается точно так же на полном серьезе, как плетет всю эту ересь минутой раньше.
- На самом деле, забудь, что я только что сказал. Если ты сделаешь что-то из этого, я сопьюсь или повешусь, и скорее первое. Я имею в виду все, кроме части, где ты сдаешь мага крови Мередит, это как раз правильно. Да и про козу я вроде всё верно сказал... - он замолкает, понимая, что уж вот это действительно ересь.
- Я... прошу прощения. Мое чувство юмора никогда не было блестящим, а в последнее время, очевидно,  сильно пострадало, - собравшись с мыслями и чуть медленнее говорит Фенрис. Если сосредоточиться, он даже может восстановить свою обычную манеру речи, хороший знак.

Отредактировано Fenris (2015-09-08 07:05:31)

+1

21

- Тогда отдай ее мне, - отзывается мрачно Фенрис, и Хоук замирает даже, округлив глаза. Нахмуриться, правда, не успевает, как и ответить новым вопросом. - Проиграю ее в карты кому-нибудь - и дело с концом.
- Так ты о Яме, - выдыхает он, и всё его удивление сдувается, так и не распалившись. Хоук откидывается в кресле и отворачивается к огню, чтобы не светить перед эльфом лицом. - Я уж решил, что ты приданым заинтересовался.
Бутылка бездумно крутиться в руках - пить уже как-то не хочется, голову ведёт и без того, ещё немного и уставший с дороги и целого дня мазохистского весьма душегубства Хоук просто уснёт. Спать он хочет страшно, но засыпать пока не собирается. Потому оборачивается к Фенрису - тот как раз хлопает ладонью по столу, подводя итог его, хоуковым, перспективам на поприще торгового дела, капиталовложений и женитьбы. Причём насчёт мага крови друг подмечает верно - в этом Гаррет отдаёт ему должное, улыбается даже и хмыкает, соглашаясь кивком. Но вот выгодная эта сделка.
- Как у тебя это ладно звучит, - тянет он.
Иногда сложно сказать, когда Фенрис шутит, а когда говорит всерьёз. Есть в его чувстве юмора особый шарм - то, с каким каменным лицом он произносит некоторые вещи, совершенно порой уморительно, и Хоук любит в нём это, но в такие моменты, как сейчас, понимает с трудом. Что-то меняется в чужих словах - едва уловимо, и Гаррет чуть крепче сжимает бутылку, но молчит. Слушает - с тем же непроницаемо каменным лицом, с которым эльф обычно шутит.
- Я... прошу прощения. Мое чувство юмора никогда не было блестящим, а в последнее время, очевидно,  сильно пострадало, - оправдывается, наконец, он, и Хоук молча спускает странную шутку.
Качает головой в ответ.
- А ведь я сказал, что очереди дам, претендующих на Защитника, нет, надо же, - между делом хмыкает он. - Оказывается, соврал.
Он смеётся и отпивает бездумно вина. Тишина между ними весомая, но ничуть не обязывающая, она успокаивает даже - помогает собраться с мыслями, отпустить что-то лишнее. Хоук думает о том, что ночь всегда была временем, когда звучат самые смелые и дурацкие мысли.
И, наверно, он достаточно пьян, чтобы чуть погодя спросить:
- Сопьёшься значит?
Спросить, ожидая ответа.

Отредактировано Garreth Hawke (2015-09-09 01:41:39)

0

22

Когда они оставляют в покое этот разговор, когда заворачиваются в молчание, Фенрису кажется, что стало немного легче. Печальнее из-за затронутых тем, но комфортнее, будто старые друзья наконец неумело раздробили лед, мешавший им говорить. Возможно, так оно и было.
- Сопьёшься значит?
Фенрис не сразу поднимает взгляд на огонь. Чужой вопрос натягивается ожиданием, а эльф смотрит только на помельчавшие язычки пламени над ворохом тлеющих углей. Сейчас камин отдает больше жара, чем света, и Фенрис испытывает мягкое желание оглянуться на Хоука, увидеть его лицо в этот миг. Какого ответа он ожидает?
Можно отшутиться: "А чем еще мы занимаемся?", или: "А что, бывает по-другому?", или: "Да, я тоже думал, что в Киркволле не хватит вина, но попробую", или: "Изабелла звала с собой в море, но я до сих пор ненавижу рыбу, так что придется", или хотя бы: "А как иначе?".
Но Фенрис честен и устал, и это же Хоук.
- Полагаю, что да, - хрипло и на удивление спокойно отвечает эльф, в его тоне звучит легкость, которой и в помине нет в напрягшихся плечах или серьезном лице. Он явно не жалуется, нет: скорее признает очевидное и неизбежное. - Во всяком случае, я уверенно двигаюсь в этом направлении, не находишь? - он и сам не знает, шутит или нет, но, странное дело, не испытывает желания отобрать у собеседника выпивку. Погоды это уже не сделает.
- С другой стороны, всегда есть шанс напороться на везучего головореза или мага крови. Кунари. Дракона, в конце концов. Пути этого мира неисповедимы.
И все эти варианты нравятся Фенрису куда более, чем неозвученный "Данариус с группой учеников". Однако магистр слишком горд, чтобы болтать о поимке беглого раба, убившего Эдриану, и уж тем более собирать целую толпу на подмогу. И все же изобретательность его не стоит недооценивать.
Хорошо было бы покончить с ним раз и навсегда. Но лучше не дожить до этой встречи,  чем оказаться побежденным.

Отредактировано Fenris (2015-09-09 07:07:40)

+1


Вы здесь » CROSSGATE » - перевернутая страница » Home Is Where


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC